ID работы: 12211289

Feature

Слэш
NC-17
Завершён
269
автор
Westery бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
7 страниц, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
269 Нравится 9 Отзывы 40 В сборник Скачать

Feature

Настройки текста
Намджун сдавленно смеётся, пытаясь безуспешно выпутаться из рук Чонгука, пока тот целует его. Как Чон умудряется совмещать юношескую дерзость на людях и такую ласковую покорность только с Намджуном — загадка. Мелкий уже давно не мелкий, его тяжёлая тушка всем весом придавливает к дивану, лишая любого шанса сбежать. А руки и губы медленно сводят с ума. — Гук-ииии… Чонгук не слушает, продолжая покрывать его лицо короткими поцелуями, и смешно морщит нос, фыркая, когда Намджун этот самый нос целует в ответ. Эти приступы неконтролируемой нежности порой настолько неожиданны, что Намджун диву даётся, сколько её ещё в Чонгуке. Порой кажется, что он готов прилипнуть к хёну намертво. Не то чтобы Намджун был когда-либо против такого, просто Чонгук играет нечестно, хоть и знает, что Ким запросто может перевернуть все в свою пользу. — Что на тебя нашло? — едва выдыхает Намджун и охает от очередного поцелуя. — Гууук! Мурашки по телу отдаются в груди гулкими ударами и одуряющим теплом. И сопротивляться тут бесполезно — Чонгук прекрасно знает, где самые чувствительные места, и нагло этими знаниями пользуется. Его губы до невозможности мягкие и так очаровательно припухают от каждого нового поцелуя, на что Намджун достаточно громко сглатывает. Нет, это просто невыносимо, черт возьми! — Просто хочу немного поиздеваться над своим хёном, — Чонгук обезоруживающе широко улыбается и проводит носом по щеке Намджуна, заглядывает в глаза, а потом ласково тычется в его шею. — Поиздеваться, значит… Чонгук сдавленно ойкает и начинает негромко хихикать, когда руки Намджуна забираются под его футболку. — Эй! Все тело вздрагивает, а мышцы приятно напрягаются, заставляя их обладателя выгнуться в руках Кима. Чонгук всегда проигрывает с треском, когда Намджун щекочет его. Потому что Чон чувствительный до невозможности, и потому что прикосновения Намджуна слишком лёгкие и нежные. По телу пробегает приятная дрожь, а мурашки появляются даже на затылке, лишь усугубляя ситуацию. — Тогда я тоже поиздеваюсь, — довольно улыбается Намджун и прижимает Чонгука к себе, водя пальцами по коже под его тихий смех. — Джун-ааа! Чонгук охает от каждого поглаживания, льнет к Намджуну, зарываясь лицом в его волосы и шумно дышит. Дрожь во всем теле очень приятна. Хочется прижаться к хёну сильнее, вдохнуть его запах, и чтобы эта сладкая пытка не заканчивалась. — Нечестно, — шепчет он с улыбкой и тихо хихикает, когда тёплые губы касаются уха. — Как это? Это ты повалил меня на диван и начал мучить, — Намджун с задумчивым видом продолжает водить пальцами по его коже, слушая, как Гук издаёт тихий писк. — Кто это тут ещё нечестно поступает, м? Чонгук сдавленно охает, покрываясь мурашками. Это приятно. Чертовски приятно. Ловкие пальцы быстро перебирают ребра и забираются на живот. Чонгук, вместо того чтобы рухнуть на Намджуна, закрывая от него чувствительные места, наоборот, чуть приподнимается на локтях, выгибая спину. Щекотка на животе и боках изводит, заставляя извиваться, распространяется по всему телу короткими импульсами, приятно жалит кожу, доводя до того, что в горле застревают стоны. Последнее, чего сейчас хочется Гуку, — чтобы Намджун остановился. Но, черт бы все это побрал, он начинает возбуждаться. Слишком быстро. А вот этого Джуну замечать не следует. — Хён… — он тихо смеётся и тщетно пытается перехватить щекочущие его руки. — Перестань! — А мне показалось, что тебе нравится, — Намджун усмехается с легкой издевкой и крепче сжимает его в объятиях. Тут уже не выберешься. — Как я могу перестать, когда ты так реагируешь? А реакция действительно только и требует продолжения. Гук слишком мило вздрагивает, хихикает и настолько беззащитно извивается, что сердце заходится. Как тут удержаться можно? Пальцы почти невесомо проходятся по спине от лопаток до поясницы, заставляя выгнуться. Чонгук ерзает на Намджуне, уже тихо поскуливая. Возбуждение тёплыми волнами начинает растекаться по телу, и Чонгук уже не может это контролировать. Он пропускает тот момент, когда хён резко подрывается, стаскивает его с себя, зажимает его в угол дивана, начиная безжалостно щекотать везде, где может дотянуться руками, заставляя согнуться пополам от смеха. Намджун зарывается пальцами в нежную кожу, надавливает, слегка царапает ногтями, забирается во впадинки подмышек, чем вызывает у Чонгука очередной вскрик. — Черт возьми, Джун-а! Чон громко и беспомощно смеется и даже не пытается как-то прикрыться от мучающих его рук. Он словно тряпичная кукла, которой вертят, как хотят. Шустрые пальцы, кажется, снуют просто везде: на груди, с живота на ребра и выше, обратно к подмышкам. Чонгуку остается лишь тихо попискивать, он хохочет в голос и едва успевает вжать голову в плечи, когда к пальцам подключаются еще и губы. Кожа на шее — самое чувствительное место, и каждое касание к ней вызывает разряд по всему телу и очередное хихиканье. Намджун ласково водит губами по шее, очерчивает кадык, щипает и щекочет пульсирующую жилку кончиком языка, заставляя задыхаться. Чонгук едва может справиться с потоком ощущений, только это заведомо глупая затея — сопротивляться. Член в штанах давно наливается кровью и отзывчиво пульсирует, стоит Намджуну пересчитать пальцами ребра Чонгука или почти невесомо почесать нежную кожу вокруг пупка. Все это вызывает сладкую одурманивающую истому. — Джун-а, хваахахатит! Смеяться почти не остается сил, и Чонгук откидывает голову на спинку дивана, доверчиво обнажая собственную шею, чем незамедлительно пользуются. Улыбка Намджуна отпечатывается на коже его шеи с каждым поцелуем, и это начинает медленно сводить с ума. На секунду Чон задумывается о том, как он будет объясняться перед хёном, если внезапно кончит от этой пытки. Когда на его щеках появляется румянец, а смех уже больше похож на откровенные стоны, Намджун останавливается и обеспокоенно смотрит на него. — Ты в порядке? — он с нескрываемым волнением оглядывает Чонгука. — Черт, прости, я, кажется, перегнул… Тот тяжело дышит, запрокинув голову и прикрыв глаза с лёгкой улыбкой на губах. Тихие смешки еще срываются с губ. Понимал бы Намджун, в какой потайной ящик влез… — Всё нормально… — едва слышно произносит он, пытаясь отдышаться. — Просто я… Продолжить фразу он не решается. Намджун хоть и любит его без памяти, но может и не понять такой реакции. А Чонгук сейчас явно не готов откровенничать на тему своих скрытых фетишей. Взгляд Намджуна непроизвольно падает сначала на задравшуюся футболку, которая открывает доступ к животу, а потом чуть ниже на штаны младшего. — Да ладно. Чонгук готов провалиться сквозь землю от внезапно накатившего стыда и смущения. Он с широко распахнутыми глазами таращится на Намджуна, который с такими же глазами-блюдцами глазеет то на характерный бугорок на штанах, то на раскрасневшееся лицо Чона. Краска с жаром обволакивает лицо и перебирается на уши. Чонгук не знает, куда деть собственный взгляд, не говоря о себе самом в целом. Сбежать сейчас не получится — Намджун перекрыл все пути к бегству. — Джун, я объясню… — И как я раньше не понял? Это же было очевидно. Как можно было не заметить такую реакцию?! Ким мысленно дает себе пощечину за излишнюю тугодумность. Он так часто тискал Чонгука, что просто обязан был заметить такую маленькую особенность такого чувствительного макнэ. Становится даже немного стыдно. Он бросает быстрый взгляд на покрасневшего Чона. — Вот почему ты никогда не сопротивляешься, если я щекочу тебя… — от одного только предпоследнего слова член в штанах Чонгука предательски дергается, а от пытливого взора Намджуна хочется спрятаться куда-нибудь очень далеко. Чонгук сглатывает и улавливает едва заметную ухмылку на губах хёна. Джун останавливает взгляд на оголенном животе Чона, медленно наклоняется к нему, и прежде чем его обладатель успевает что-то сказать, прижимается к нему губами. Аккуратно, ласково, так, что с губ срывается удивлённый вздох. — Джун-а… Бледная кожа мило розовеет от каждого касания к ней, Намджун с наслаждением проводит языком вдоль пресса, смыкает губы на выступающих мышцах, ощущая, как те играют под кожей. Чонгук шумно дышит и тут же отводит взгляд, когда Ким наклоняется к его лицу. Смешок срывается с губ, стоит Джуну лишь коснуться живота самыми кончиками пальцев. — Это чертовски мило, ты в курсе? — тихо говорит он, целуя зардевшийся нос. — Тебя это не смущает? Вопрос звучит как-то испуганно, что Намджун усмехается. — Не смейся! — Гук вспыхивает и обиженно смотрит на него. Он не успевает еще раз возмутиться — его рот быстро затыкают чужие губы. Джун тягуче и влажно целует, проникая в его жаркий рот, дразнится, лаская чужой язык, посасывает его с громким причмокиванием и мычит от собственного удовольствия. Эти пошлые звуки начисто отключают мозг. Чонгук немного расслабляется, позволяя Намджуну навалиться на себя. — А я и не смеялся, — тихо говорит он, нехотя отстраняясь. — Я сказал, что это — чертовски мило. Ты чертовски милый. Он прихватывает губами мочку уха и играется с сережками в ней языком, отчего Чон снова сдавленно хихикает и вжимает голову в плечи. — Вот как тут удержаться, м? Он прижимается губами к коже за ухом, вырывая изо рта Гука тихий писк. — Вот как, м? Как тут можно удержаться, когда ты такой милый? Руки снова забираются под футболку, но в этот раз движения пальцев становятся плавнее, практически невесомыми, но очень быстрыми. Чон судорожно выдыхает, уже не сдерживая собственного жалобного стона. Он вновь откидывается на спинку дивана, позволяя делать с собой все, что только душа Намджуна пожелает. Пальцы щекочут кожу под грудными мышцами, шустро опускаются вниз и зарываются по очереди во впадинку пупка, щекочутся внутри маленькой ямочки, доводя её обладателя до полного исступления. Чонгук чувствует каждый узор, который рисуют пальцы Намджуна на его коже, и снова беспомощно стонет, выгибается в спине, требуя еще. Тело, словно воск, плавится в руках хёна, расслабляется и напрягается снова и снова. Член больно давит на ширинку, пульсируя от каждого движения пальцев на теле. Гук подается бедрами вперед, потираясь о ногу Намджуна, которая так «удачно» упирается в его пах. Хён все предусмотрел наперед. — Ты такой милый, Гук-и… — язык дразняще проходится по скуле и опускается к шее. — Такой сладкий… Чонгук действительно сладкий, по его мнению. Кожа бархатная, вкусно пахнет и будто пропитана мёдом, что только больше вызывает желание касаться, целовать, кусать и вылизывать каждый миллиметр. А такие тихие поскуливания, переходящие на стоны и всхлипы, просто лишают остатков хоть каких-то тормозов. Но и подразнить макнэ хочется не меньше. Намджун немного отстраняется, чем вызывает протестующее сопение у Гука. Он стаскивает с него футболку и нависает сверху, не прикасаясь к нему. Минутная задержка заставляет Чона нетерпеливо ерзать под Намджуном, ища хоть какого-то контакта. И Намджун, дразнясь, целует его в раскрасневшиеся щеки, чтобы снова немного отстраниться, уворачиваясь от настойчивых губ. Пальцы самозабвенно возвращаются на свое законное место — на живот и бока Чона, вновь распаляя кожу. Намджун ловит себя на мысли, что ему до одури нравится касаться Чонгука так. Дразняще, играючи, щекоча. Это заводит. Слушать, как тот балансирует на своей собственной грани, как смешивается смех с горячими стонами. Понимать, что Чонгуку чертовски приятно то, что с ним делает Намджун. Это распаляет не хуже (если не лучше), чем их обычная прелюдия. А вид широкой улыбки и ямочек на щеках побуждает продолжать, целуя эти самые ямочки, выискивая новые чувствительные места, не давая привыкнуть и доводя до неконтролируемой сладкой дрожи во всем теле. Намджун едва сдерживает себя, чтобы не заласкать такого перевозбужденного Гука до смерти. От каждого нового прикосновения Чонгука будто бьет разрядом тока. Он вздрагивает, но даже не пытается увернуться от рук, которые так тягуче, так одуряюще приятно ласкают его. Сладкая истома точно патока растекается по всему телу, заставляя тихо стонать, а пальцы на ногах — сжиматься от каждого ощущения. Все, что делает Намджун, — за гранью просто приятного. И то, что он делает это для Чонгука, одуряет до полного беспамятства. Смущение и стеснение давно отправились глубоко на задворки сознания. Он извивается под руками Намджуна, выгибаясь навстречу, желая, чтобы тот не останавливался ни на секунду. Только сказать «пожалуйста, продолжай» было все еще неловко для него. — Как тебе больше нравится, Гук-и? Вопрос застает врасплох. Чонгук непонимающе смотрит на него и тут же громко смеется, стоит Намджуну лишь немного усилить давление пальцев на кожу. Это щекотнее, чем было, кожа явно стала гораздо чувствительней, чем была до этого. Губы резко приникают к шее, доводя ее обладателя до протяжных стонов вперемешку со смехом. Ощущения будто становятся ярче. Чонгук цепляется пальцами за плечи Намджуна, сдавливает их, пытаясь хоть как-то выплеснуть бушующие внутри эмоции. Пальцы быстро и ощутимо щекочут живот и подбираются к груди, отчего Чонгук содрогается всем телом и стонет, запрокидывая голову. Он уже готов к тому, что скоро эти самые пальцы коснутся сосков, дрожит и всхлипывает от предвкушения, но этого не происходит. Вместо них он чувствует горячий влажный язык на одной из затвердевших бусин и захлебывается от собственного хриплого крика. Намджун нежно сжимает губами каждую твердеющую горошину по очереди, едва сдерживая напор, лижет, кусает и мягко посасывает, отстраняется, выпуская сосок изо рта, чтобы резко подуть на него, вырывая из груди Чона такой желанный гортанный стон. От такого контраста Чонгук сходит с ума. В глазах мигают огоньки, в ушах гулко стучит пульс. Некогда бледно-розовые соски становятся ярко-красными и набухшими. Кажется, что чувствительнее они уже быть не могут, но Чонгук жадно ловит губами воздух и жалобно скулит, когда Намджун снова ласкает их горячим языком. Пальцы выписывают узоры по коже, не касаясь самого чувствительного места на груди, лишь губы и язык дразнят каждый сосок по очереди, заставляя Чона сладко вскрикивать от удовольствия. Член пульсирует так, что становится больно, Чонгук хнычет в рот Намджуна и тянется руками вниз, почти расстегивает штаны, но его тут же останавливают. — Сиди смирно, я помогу. Чонгук думает, что это звучит слишком издевательски. Сиди, да еще и смирно, как же… Ким стаскивает с него джинсы и откидывает на другую часть дивана. Становится гораздо легче, ткань трусов не такая жесткая, только Намджун наваливается на него снова, задевая возбуждение ногой. Возможно, он правда сделал это случайно. Хотя хитрая улыбка на его лице явно говорит об обратном. Намджун с умилением смотрит на раскрасневшиеся от возбуждения щеки Гука, на то, как он морщит такой же зардевшийся нос и как рвано дышит, едва сдерживая собственные стоны; сглатывает, когда Чон откидывает голову назад, вновь подставляя шею с судорожно дергающимся кадыком. Ким снова припадает к шее губами, кусает, лижет, посасывает нежную кожу, сам едва сдерживает тихие стоны и просто довольно урчит в самое ухо, когда короткие ноготки Чонгука впиваются в его спину под футболкой. Он царапается ощутимо, и на коже точно останется пара красных полосок. Намджун и не против. Пусть хоть всего исполосует. Чонгук сильнее сжимает пальцы на его спине, тянется вперед, отыскивает пухлые губы и жадно впивается в них. Ему не хочется оставлять Намджуна без внимания, но тот плавно отстраняется, возвращаясь к своему делу. Чонгук всхлипывает от перевозбуждения и двигает бедрами еще быстрее, чем раньше. Ким будто нарочно не опускает руки ниже его живота, словно проверяя на прочность. Чонгук капризно морщит нос и уже более грубо толкается вперёд. Бедро Намджуна даже сквозь одежду кажется до одури горячим, и тереться о него слишком приятно. Влажная от смазки ткань липко облегает возбужденную плоть, только усиливая ощущения. Чонгук даже не смотрит вниз, внизу так влажно и хорошо, что если он отвлечется на это — кончит сию же секунду. Намджун опускает взгляд на влажное пятно от смазки на светлых боксерах и шумно сглатывает. Дикое желание прижаться щекой к возбужденной плоти даже через ткань, стянуть её зубами и довести Чонгука одним лишь языком до полного безумия. Он вовремя притормаживает, сжимая собственный член сквозь штаны, стараясь не думать о своём возбуждении. Это все потом. Он обязательно поиздевается над Гуком во всех позах, которые только вспомнит. Сейчас у него есть дело поинтереснее… Касания подушечек пальцев к коже уже начинают жалить сильнее, заставляя дергаться, тело будто превращается в оголенный нерв и отзывается не то что на движение, даже на легкое дыхание возле уха. Намджун жарко дышит ему в шею, проводит языком по ушной раковине, вызывая дрожь по всему телу. Толпы мурашек распространяются на каждый миллиметр, окатывая сладким разрядом каждый участок кожи. Удовольствие концентрируется приятной тяжестью внизу живота, и Чонгук понимает, что может кончить сегодня без помощи рук. — Неужели это так приятно? Намджуну ответ не нужен. Ему и так все ясно, но смутить младшего уже кажется необходимостью, наряду с поцелуями. Губы нежно дразнят кожу, когда задается вопрос. Гук судорожно вдыхает и едва заметно кивает головой, подставляясь под очередную ласку. Он будто боится говорить. — Гук-ииии… Язык властно проходится по всей шее, давая понять, что ответить все-таки придется. Чон балансирует на грани сознания и здравого смысла (вот тут даже он под вопросом) и, когда зубы в очередной раз зажевывают кожу, выдавливает достаточно громкое: «Да!». Он все активнее трется о бедро Намджуна, стараясь вжаться в него как можно сильнее. Этого кажется мало, Чонгук думает, что хотел бы Намджуна внутри себя, пока тот щекочет и ласкает его везде, где только можно, чтобы голова пошла кругом от такого спектра ощущений. Только от одной такой мысли пальцы на ногах сладко поджимаются, а по телу проходит разряд удовольствия. Он достаточно больно впивается ногтями в широкую спину Намджуна, а ноги обхватывают его бедро, с силой вжимаясь, усиливая трение. Оргазм накатывает несколькими волнами, и Чонгук даже не сдерживает собственного крика, тугими толчками кончая в собственное белье. Намджун тяжело дышит и с улыбкой убирает мокрые пряди волос со лба, после мягко его целует, потом так же невесомо чмокает в нос и утягивает на себя. — Есть еще что-то, чего я не знаю о тебе? — тихо спрашивает он, гладя Чонгука по голове. Тот едва заметно мотает головой. — Я… я не знаю. Вроде, нет, — он сглатывает и глубоко вздыхает, — я хотел тебе рассказать… не знал как. Намджун хмыкает и ласково целует в макушку. — Признаюсь честно, твой смех, когда тебя щекочешь, дико заводит, — говорит он и обнимает Чонгука поперек груди, на что тот смущенно фыркает. — Только не пытайся этим манипулировать, — говорит Чонгук, удобнее устраиваясь в руках Джуна. — Я обещаю, что очень…очень сильно буду стараться, — Ким тихо смеется. — Теперь будет сложно удержаться, сам понимаешь. — Ты — козлина, хён! — Фу, как некультурно. Кстати, тебе не помешало бы принять душ. Могу помочь, если ты… Чонгук тут же выпутывается из его рук и пятится в сторону ванной. — Нет, нет, нет! Даже не думай! И не смей идти за мной, Джун-а, я серьёзно! Он едва успевает скрыться в ванной и захлопывает дверь прямо у смеющегося Намджуна перед носом.
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.