ID работы: 12214520

Don't cry

Фемслэш
G
Завершён
21
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
3 страницы, 1 часть
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
21 Нравится 1 Отзывы 0 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Когда ты плачешь, я не знаю, что делать. Какое-то странное бессилие накрывает с головой, сковывает тело. Словно я ничего не чувствую. Но это не так. Когда вижу твои слёзы, мне становится больно за тебя. Тебе не должно быть плохо, а только спокойно, радостно и тепло. Я должна дарить тебе всё это, так какого чёрта? Надо что-то… — Сень, что случилось? Ты не смотришь на меня, стоишь, отвернувшись к окну, плечи мелко подрагивают, пытаешься сдерживать всхлипы. Ты такая сильная. И эта сила заключается в том, что ты не стыдишься быть слабой. Но одно дело — прилечь, устав после долгого дня, а другое — рассыпаться на осколки в пустом классе. Пробую ещё раз. — Сень… Я могу чем-то помочь? Ты несколько раз глубоко выдыхаешь, желая взять себя в руки. Как можно тобой не восхищаться? Ещё когда впервые встретила тебя, то всё поняла. Одноклассники видели молоденькую девушку, только из университета, а я — твёрдую волю, внутренний стержень и искреннее желание сделать мир лучше. Любовь с первого взгляда? Это вряд ли. Но вот влюблённость, заинтересованность — вполне возможно. Ты ведь ходячий сгусток оптимизма и любви к жизни. Такая солнечная… Хотелось просто общаться, и я время от времени — не каждый день, чтобы не быть навязчивой — оставалась после уроков, помогала. Достаточно было просто узнать поближе, может, подружиться, ты ведь очень интересный человек. Начитанная, интеллигентная, всё-таки учительница русского языка и литературы. Лучшая, по крайней мере, для меня. Понятно, почему мне хотелось быть рядом, но с чего вдруг ты выделила грубоватую и нелюдимую девчонку? Широко и радостно улыбалась при встрече, обнимала, предлагала попить вместе чай. Бесконечно подкалывала по поводу того, что я ношу с собой собственные чайные пакетики. С тобой было так хорошо. Но я понимаю, что ничто не вечно, а счастье — вещь относительная и крайне нестабильная. В один день всё нормально, следующий тоже, а потом полный аут. Когда я в первый раз увидела тебя чуть ли не на грани истерики, всё было, как сейчас. Но я привела метавшиеся мысли в порядок, откинула жалость — она тебе была не нужна — и узнала, что случилось. Проклятые твари. Да, ты неопытная, только начинаешь свою работу, но это не давало им никакого права издеваться. Первым желанием было разбить дебилам-девятиклассникам морды. Отец, после стопок трёх беленькой, любил вспоминать армейское прошлое, а маленькая я к нему тянулась. Сейчас осталось лишь отвращение, но не суть. Врезать я могла, знала, куда и как. Но мозги включились, и я решила действовать иначе. Напоила тебя чаем (твоим любимым, с мятой), проводила домой, по дороге подсунув в карман шоколадку. Успокаивать не умею, но хоть так. Пацаны заплатили, ещё как. Идиоты. Может, это было нечестно. Но так вышло, что я чисто случайно, фотографируя птичек в парке, поймала в кадр трио малолетних алкоголиков. И чисто случайно эти снимки оказались у директрисы. Что с ними случилось — не секрет. Вызов родителей, постановка на учёт. Охоту подшучивать по-злому это им отбило, сами теперь стали объектом для насмешек. Жёстко, но я не собиралась быть с ними доброй. Главное, что тебе стало спокойнее и ты больше не вздрагивала от шорохов за углом. А сейчас… Почему я не могу сейчас? Ты не поворачиваешься, и твоя спина напряжена. Ты натянута, как струна. Словно причина твое такого состояния стоит позади и мнётся, не решаясь дотронуться. Неужели я?.. Всё это время я боялась сказать или сделать что-то не то, как-то проколоться. Как и почти все прошла стадию, когда залазила за информацией в гугл, и поняла одно. Шансы практически на нуле. Надежда на взаимность никакая, а рушить общение не хотелось. Глупые выходки не в моём стиле, и ты ни о чём не догадывалась. Мне так казалось. Увидев наконец-то твоё лицо, моё сердце пропустило удар. Столько отчаяния, безысходности в глазах. Тебе так больно, ещё немного и душевная боль перерастёт в физическую. В такие моменты жаль, что я не оборотень из Волчонка. Ты кусаешь губы, а слёзы всё текут. Пять секунд, десять… — Я хочу уволиться. В груди мгновенно волной поднимается страх. Почему? Что послужило причиной? Ты ведь… Да чёрт, ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. Кто мог довести тебя до этого? На мой молчаливый вопрос неожиданно мокро улыбаешься. — Ты такая хорошая. Слишком хорошая, — и я понимаю. Разве это возможно? Разве возможно, что мой случай попал именно в тот один процент? Тогда всё понятно. Тебе нельзя. Пока я любила односторонней любовью ученицы, то не задумывалась, какой может быть такая же любовь для учительницы. Ты, бесстрашная, грудью встречающая все невзгоды, испугалась. Если для меня это было лишь лёгким туманом из «если бы» и «может», для тебя — камнепадом, где каждый булыжник «не положено» и «запрещено» был размером с гору. Я не утрирую. Мы в разном положении. — Сень, я понимаю. — Ты?.. Слёзы высыхают. Ты склоняешь голову к плечу. Да, ты даже надеяться не могла, не имела права. Ты учительница. Я не представляю, что было с тобой, когда ты осознала свою ситуацию. Мы в России, здесь даже за необоснованные подозрения могут уволить, по чьему-то злому слову, и всё, забудь о карьере. — Конечно, — усмехаюсь. — Это же очевидно. Ты не оставила мне никаких шансов. Ты же идеал, самый настоящий. Делаешь шаг вперёд, ещё один, оказываешься рядом и обнимаешь. И я наконец-то чувствую всё то, что ты пыталась удержать внутри. Любви с первого взгляда не бывает. Она растёт постепенно, с каждой новой улыбкой, словом, взглядом, прикосновением. Она накрывает тебя, подобно волне, и в ней хочется тонуть. — Ник… Мотаю головой, не отстраняясь. Всё очень сложно и одновременно предельно просто, с какой стороны посмотреть. Неожиданно появляется абсолютно безумная идея. — Тебе нравится Питер? — Я всегда мечтала жить именно там. Не знаю, насколько это верное решение. Знаешь ли ты? Мы поняли друг друга с полуслова, как и всегда. Жизнь — не сказка, счастье не вечно, но почему бы не удержать его в руках на максимально долгий срок? Мне осталось учиться четыре месяца. Много что может произойти за это время. Многое может измениться. Но одно я знаю точно: я постараюсь сделать так, чтобы у тебя не было поводов для слёз. А потом… Потом будет наш личный Таллахасси.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.