ID работы: 12215260

Потеряшка

Слэш
NC-17
Завершён
50
автор
monshery бета
Размер:
205 страниц, 17 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
50 Нравится 35 Отзывы 8 В сборник Скачать

ч а с т ь 𝟙: ты и твоя тень

Настройки текста
Примечания:
       Ты один, совершенно один… Слышно только его неясный нетрезвый говор, смешавшийся с твоим стихающим голосом. Ты теряешь силы. Полностью сливаешься вместе с эмоциями и этим говором, внушающим, что всё хорошо. Словно по щелчку пальцев он перестаёт видеть. Только белое. Он здесь один, теперь он как никогда в этом уверен. Это заброшенная комната.       Он огражден, нет никого, с кем он мог бы поделиться. Они его изолировали? — нет, он себя.       Он виноват. Он зол, он убил себя… Убил всех.       В этой комнате пусто, но он знает о чем она. С разбега в стену, надеясь вырваться (?), нет, скорее — напомнить себе о том, что и умереть не может.       Снова в заполненной светом комнате (что странно, ведь не было ни ламп, ни окон), пробежала длинная, несуразная тень, или, скорее — темная фигура, ползущая по стене.       Она изгибалась, немо смеялась над беспомощностью молодого человека, тот весь сжался, лёжа на полу, и, как три года назад, тихо умолял отпустить.       Черный человек полз все выше, словно намереваясь охватить всю комнату. Вот, он уже охватил потолок, смотря своим невидимым взглядом прямо на Малакяна.        Он не смотрел, он боялся. Он не мог заставить себя взглянуть. Наконец комната погрузилась во мрак вместе с юношей. Он слился с комнатой, стал её частью. Легко... по крайней мере не так тошнотворно-тяжко, как раньше… Черный человек заботливо, словно мать провожающая своего ребенка в неизвестность, закрыл ему глаза, большие, карие, до невозможности измотанные, глаза, задувая в нём жизнь, словно свечу, задувая и провожая в далёкий путь. Смерть — это наше освобождение, вот и последняя истина которую познал Малакян, прежде чем умереть.       Резкий крик в котором только отчаяние, страх и столько боли. Сжатая простынь. Ночь. Слегка прохладный ветер покачивал легкие, воздушные занавески. Ты один… Я один?       Малакян осматривает все самые темные углы комнаты: шкаф, стены и потолок. Пусто. Нет того человека. Нет насмешки. Нет вездесущего зла. И... той самой заботливой матери, что задувает его как догорающую свечу, отправляя в долгий путь.       Удушающая злоба - вот что охватило всё сознание Дарона. Нет, это нельзя назвать просто злобой... Это ненависть ко всему и к себе в том числе. Малакян взвыл от безысходности.       Он не может избавить себя от воспоминаний, не может избавить от той боли, что охватила его.       Он имел неосторожность взглянуть на стену ещё раз - там, наравне с плакатами хэви-метал групп, весела его драгоценная гитара. Он сам на нее собирал два лета подряд. Это была гитара формы telecaster, ярко-красного цвета. Под ней — здоровенный усилитель. Он помнит, как всю свою осознанную жизнь хотел стать гитаристом, помнил, как радовался покупке. Ему хотелось быть чем-то большим, чем просто человеком - ему хотелось быть искусством. Частью чего-то совершенного и непосижимого. Ему хотелось быть музыкантом. Сейчас все эти амбиции кажутся слишком смехотворными. Детская инфантильность ушла, впрочем, как и детство. Он давно лишился первозданной невинности, душевной и телесной... На смену фантазиям пришла суровая реальность.       Больше он не спал этой ночью. Бывает он не спит несколько дней подряд. Это происходит так часто, в последнее время, что он уже привык к странным взглядам в школе и к обеспокоенным учителям.       Среди учеников даже ходили слухи, что его, мягко скажем, «нездоровый» вид, вызван ВИЧ. С тех пор он сильно исхудал. Дарон и не знал, что у человека без растройств пищевого поведения могут так явно выпирать кости.       За завтраком мама опять упоминает о том, что его крики снова помешали ей спать. Дарон ничего на это не ответил, лишь укоризненно взглянул на отца, который усмехнулся и подметил, что Дарон кричит как девчонка. Не смотря на показное безралличие сына, Вартан-старший не затыкался. Впрочем, имело ли это особое значение?

***

      Лето… эх, вот почему всё так? Сейчас он должен быть в уютном городке, с друзьями, с девушкой или... или вообще не важно. В семнадцать лет только гуляй, заводи знакомства, получай тот опыт, который можно получить только в этом возрасте. Жаль, что Дарон боится людей. Жаль, что он в кипучем Лос-Анджелесе, Он часто ходит в кафе, скажем, третьего уровня, там нет людей, Дарон — клиент года, ведь он почти единственный постоянный клиент. Забавно, не правда ли? — Здравствуйте, тетушка Мэйли! — Тетушка Мэйли, женщина сорока лет, азиатской наружности. всегда одета в мешковатые штаны цвета хаки, ярко-желтую футболку, под которой чёрная водолазка. Она держит маленькую кофейню для туристов, далеко от центра. Она всегда приветлива, особенно к Дарону, он ходит сюда где-то лет с девяти. Родители за ним не особо следили, что действительно обеспокоило Мэйли. Для неё казалось невообразимым отпустить девятилетнего ребенка гулять по такому большому и опасному ЛА. Дарон, сколько себя помнит, всегда проводил свободное время с ней, она даже была его первым слушателем, давая поиграть на своей акустической гитаре. Она понимала его даже лучше чем родная мать, да и знала о нем больше чем вышеупомянутая. Малакян сел за барную стойку, приветливо улыбаясь. Он окинул взглядом стену прямо перед ним. На ней множество красочных холстов, не несущих в себе особого смысла, но очень хорошо дополняющих внутренний интерьер. Всё это — Работа Джейден, партнера Мэйли. У этой пары не было детей, у Мэйли бизнес, а Джейден считает что её ученики и есть её дети. Она работает в старшей школе, искусствовед. Дарон знаком с ней не понаслышке, под стать Мэйли, добродушная, но что касается предмета — требовательна и объективно строга. У нее был свой личный кабинет, в который Дарон, пользуясь доверием учителя, имел свободный доступ. Чаще всего его можно было увидеть там за обедом, ему не нравилось обедать со всеми, слишком много неловких ситуаций со столиками. — Тебе большой капучино? — Улыбается Мэйли, доставая большой одноразовый стаканчик, не сомневаясь в выборе Малакяна, было бы странно, ведь сколько его помнит Мэй, он брал только его. — Да, как всегда. — Дарон уронил голову на барную стойку, разглядывая стаканчики. — Новые? Вы же вроде хотели фирменные, не так ли? — Ну-у, мы не Старбакс, так что можем позволить менять их хоть каждый месяц. — Смеется Мэй. — А у тебя что нового? — Да… Особо ничего. Кстати, Джейден нашла подработку на лето? — Перескакивает на другую тему Дарон. — Да, она будет преподавать в художественной школе. — Разве у них нет каникул? — Изумился Малакян. — Бедняги! — К сожалению или к счастью… — Задумчиво произносит Мэйли. — А что насчет баристы? Вакансия уже занята? — Да, мы нашли одного парня, а с завтрашнего дня… — Мэй мечтательно вздыхает. — Законный отпуск. — Если можно считать бумажную волокиту отпуском. — Жмет плечами Дарон, отпивая горячий кофе, сразу же обжигая язык. — Это да, но все же лучше. — Вымученно улыбнулась тетушка Мэй. — Эх, что же я буду без вас делать…? — Страдальчески-саркастично тянет Дарон. Мэй кладет свою руку на плече, легонько похлопывая. — Ну, в любом случае, я же не закрываю кофейню. Может, вы даже найдете что-то общее c тем парнем. — Может быть. — Вымученно улыбнулся Дарон. В его случае выхода нет. Читать книгу здесь при тетушке Мэй, читать книгу здесь при каком то Алоне, да какая разница? — Так… Когда говорите этот бариста заступает? — С понедельника. — Дарон учтиво кивнул. — Почти неделя, — Младший откинулся назад, чуть не упав вместе со стулом. Мэй рассмеялась. — Ну что ты, Дарон, сегодня воскресенье! — У Дарона в голове щелкнуло. Точно, воскресенье! Он же уходит часто по выходным, когда родители дома. Чёрт, уже воскресенье, казалось бы, только вчера понедельник. — Ты опять не спал? — Да, так получилось. Просто… — Мей сложила руки крест-накрест, скептично смотря на Дарона. — Слушай, я могу порекомендовать тебе одного психолога… — Дарон мягко перебил. — Нет-нет, мне не нужен психолог, просто стоит найти какое-нибудь снотворное, без рецепта, вы же знаете, у нас с этим строго. — Дарон знал что снотворное не поможет, Малакян пытался. — Давай я тебе куплю, у тебя же нет аллергии на ибупрофен? — Нет, спасибо, не нужно… — Еле выдавил Дарон. — Если что-то нужно — обращайся, ладно? — Мэйли заботливо посмотрела на него, Малакян кивнул, он не будет обращаться чтобы не случилось, в силу своей тупости, или застенчивости, уж думайте как хотите. Лос-Анджелес днем и ночью совершенно полярны друг-другу. Словно в миг дневная суматоха пропадает, на их место приходит живописный город с миллионом огней. Конечно, в бочке меда есть своя ложка дегтя, пьяные люди, поздне-вечерние стычки группировок, и не дай бог тебе попасться им на глаза. Проходя мимо одного из многочисленных магазинчиков, освещающих все теплым светом из-за призмы витрин, Дарон приметил молодого человека, наигрывающего на гитаре песню, дополняя её безупречным вокалом. Образование, блуд внутри тебя, вперёд! Образование, подчинение, твой выход, вперёд! Образование, блуд внутри тебя, вперёд! Снова в школу не опоздай, мальчик! Я думаю, я хочу хорошую жизнь Я думаю, я хочу дом и жену Я хочу шимми-шимми-шимми Поутру, да! Красивая игра и не менее красивый голос,так заворожили Малакяна, что он не мог не остановится. Длинный точеный нос, вытянутое лицо, львиная грива, спускающаяся завитками на плечи. На нем была байковая кофта, черная с незамысловатым узором, брюки и большие потрепанные кеды. Улыбающиеся лицо дополняли еле различимые веснушки, борода, не особо густая, но, кажется, делающая его старше. Смеясь глазами он живо играл, подпевая. Не опаздывай в школу снова, мальчик! Не опаздывайте снова в школу, девочка! Не опаздывай в школу снова, мальчик! Не опаздывайте снова в школу, девочка! Его игра заставила Дарона улыбнуться. Он редко улыбался своей настоящей улыбкой, он стеснялся кривизны своих зубов и детского лица. Но сейчас было всё равно. Он достал бумажник, кладя в чехол от гитары пару купюр, в сумме двадцать долларов. Наконец, брюнет пропел последнюю строчку. Дарон выдохнул, вот и все… Увидит ли он его завтра? Возможно да, возможно нет. Уже уходя он услышал что ему свистнули в след, он обернулся, это был тот самый музыкант. Тот шутливо отдал ему честь двумя пальцами. Дарон, улыбнувшись, проделал тоже самое. — «Не опаздывай домой снова, мальчик!» — Крикнул на прощание музыкант, возвращаясь к игре. Он, все-таки, надеялся что завтра его увидит, на этой же улице, в это же время… Уже утром, в суматохе сборов на работу, его ждала взбучка. Отец, натягивая галстук, снова отчитывал его за поздний приход и внешний вид. Малакян покорно стоял выслушивая, а сам про себя думал, «Чтоб ты удушился на этом галстуке.» нет, не подумайте, он не был из тех подростков кто не любит своих родителей из-за праведных запретов. Что уж тут говорить, они его и вправду не любили и это чистая правда. Дарон получился случайно, о чем мать ему неоднократно говорила. В детстве Малакян не мог понять, как человек мог получиться случайно? Отец ничего по этому поводу не говорил, молчал, отшучивался, просил идти в комнату. Маленький Дарон взрослел слишком быстро. Оправившись от утренней каторги, кудрявый, по привычке, снова пошел гулять по городу. Ничего примечательного не было, всё как всегда, он пошел на то место где вчера невольно залюбовался игрой уличного музыканта, но и его там не оказалось, как он и ожидал. Что ж, может вечером, а пока, почему бы не пройтись к уже знакомой кофейне? Выпить своего любимого капучино за интересной книгой, возможно, даже поболтать с баристой, если, конечно, тот окажется приятным парнем… Хотя, разговорам с людьми он больше предпочитал прочтение интересного детектива, который ему любезно одолжила тетушка Мэй. Книга и в правду его затянула. История доктора-нейрохирурга, начинается со странного визита главы гангстерского синдиката, целая череда странных смертей оказываются страшным следом обосновавшейся в городе ведьмы, которая создает уменьшенные копии живых людей и переселяет в них души оригиналов. Ему всегда нравился антураж 30-х годов. Когда мафия стала продуктом «сухого закона», а не изученность некоторых вопросов давала целый простор для фантазии и легенд.       Наконец он дошел до кофейни. Вздохнув от легкого мандража, он открыл стеклянную дверь. За стойкой стоял высокий мужчина с собранными в пучок, явно вьющимися, волосами. Тот с сосредоточенным видом протирал кофемашину, из-за чего Дарон не мог разглядеть его лицо как следует. На секунду, мужчина взглянул на того кто зашел. Дарона словно током прошибло. Каким бы он уставшим не был он помнил это лицо. Это был тот самый уличный музыкант.  — «Не опоздай домой снова, мальчик!» — Его слова снова отозвались эхом в голове Малакяна. Тот неловко сел, пошарившись в рюкзаке, наконец, найдя ту самую, заветную, книгу, он, с деловитым видом, принялся читать.  « — Я подразумеваю другое, — перебил он меня. — То было пассивно. Это было активно. — Боже мой, Брейл! — я был шокирован. — Значит, все восемь отправились к праотцам потому, что они этого активно захотели… И среди них одиннадцатилетний ребенок! — Sanctus! — снова прошептал Рикори. Я сдержал раздражение, так как уважал Брейла. Он был слишком умный, хороший, здравомыслящий человек, чтобы можно было легко отмахнуться от него.» — Что, будете заказывать? — Отрывая от чтения, спросил бариста своим бархатным голосом. — Большой капучино, пожалуйста. — Слегка скованно произнес Дарон. Он снова взглянул на лицо парня, сравнивая с тем самым музыкантом. — Это не вас я случайно видел вчера на Эймсбери-роуд? — Неожиданно спросил бариста. Теперь сомнений точно не оставалось. — Да. Честно сказать не мог пройти мимо вашей игры. — С нескрываемым восхищением протараторил мальчишка, Парень широко улыбнулся как тем поздним вечером. — Спасибо. Хотя я всё ещё лучше играю на клавишных. Гитара мобильнее что-ли. — Незнакомец протянул руку, Дарон в свою очередь неуверенно ответил тем же жестом. — Серж Танкян. — Дарон… Малакян. — Неуверенно подал голос юноша. Серж неказисто поправил пучок кудрявых волос, — И ваш голос, это действительно что-то, — Неожиданно, Серж провел своей рукой по руке Дарона, словно что-то вверяя. — Пожалуйста, давай на «ты», поверь, у нас не настолько большая разница в возрасте, как тебе кажется. — Дарон мягко убрал руку, сам не зная зачем, легкая дрожь пробежала по телу. Как себя вести в этой ситуации? Серж, завидев беспокойство мальчишки, ещё шире улыбнулся. — Мне двадцать пять, — Малакян вытаращил глаза, оглядывая Сержа с ног до головы. — Мне семнадцать. — Но Сержа кажется, его возраст вовсе не пугал. — Скажи честно, тетушка Мейли попросила тебя познакомится со мной? — Серьезно, проницательно так, посмотрел на него Дарон. У Сержа в глазах проискрило что-то похожее на волнение. Определенно да. Дарон вздохнул, снова возвращаясь к книге. Другого собственно, он и не ожидал (?!). Что ж, возможно он привык. Возможно. Почему он это у него спросил? Может он слишком одинок? А может просто не уверен в себе? А может и всё сразу. Серж поджал губы. Никто его не просил. — Нет, — просто пожал плечами Серж, подавая тому стакан кофе. — Почему ты спрашиваешь? — Создаешь впечатление. — Полу-безразлично говорит Дарон. Теперь он в неловкой ситуации, отлично! Серж издал краткое «Хех…» — Какое скудное впечатление. — Серж снова с интересом уставился на мальчишку перед ним. — Абрахам Меррит, вижу у тебя хороший вкус. — Ни разу его не читал, хоть он и входил в обязательную программу. — Дьявольские Куклы Мадам Менделипп, — Дарон захлопнул книгу, уставившись в ответ. — читал? — Серж выдавил что-то нечленораздельное, затем, над головой словно загорелась лампочка. — Корабль Иштар был мне интереснее. — Серж сказал это, словно был критиком, Дарон не смог сдержать тихий смешок. — Но знаешь, книги сильно грузят тебя, не дают отвлечься. Я предпочитаю отдыхать по другому… В пабе, вечером, с приятной атмосферой и музыкой… Не хотел бы ты составить мне компанию, сегодня, после рабочего дня? — Серж помолчал смотря на ошарашенного Малакяна. — Ты не подумай, ничего такого. — Да уж, он и сам упал в своих глазах, но, он вынужден был признать, хотя бы сам себе, парень был ему весьма приятен. — Так, что скажешь? — У тебя же смена заканчивается в восемь, верно? — После небольшой паузы спросил Дарон. — Да, а откуда ты… (?) — Но Дарнон не дал договорить. — Хорошо, тогда в половину восьмого. — Дарон словно не оставлял выбора, вырывая его с работы на пол часа раньше. Такой Малакян нравился ему больше. Серж улыбнулся. — А что насчет того, откуда я знаю график работы… Я слишком много провожу здесь времени. — Недавно сюда переехал и не нашел друзей? — Нет, живу я здесь с самого рождения, но друзьями не обзавелся. — Так ты что-то типа аутсайдера? — Выгнул бровь Серж. — Нет, скорее слишком странный и закрытый от других. — И чем же ты такой странный?  — А ты представь, странный парень, со странной прической, имеет восточное происхождение, а в свободное время играет на гитаре и слушает хэви-метал. — Губы Дарона было исказились в подобие улыбки, но тут же приняли привычное положение. Серж нахмурил брови. — Да… Но знаешь, за столько лет я уже привык к косым взглядам, тем более к тому что на меня странно смотрят дети и не менее странно смотрят их родители. Но такова наша участь, что ж тут поделаешь? — Улыбается Серж, хоть отнюдь не весело. — Так, ты играешь на гитаре…? — Да. — Об этом Дарон мог говорить вечность. Ему всегда нравилась музыка, она его вдохновляла, всегда. — Да, я играю на электро-гитаре. — Серж вскинул брови. Недавно от них ушел гитарист. Чертов Вартан, бросил с голой жопой, прямо перед их первым концертом. Может его похуизм и несерьезность, а может он попросту зассал, а может и не то и не другое, правду знает только этот мудак. Вы спросите, кто собственно они? Уличные музыканты, которых наконец признали и даже предложили выступить в одном из клубов. Но видимо ничего не выйдет. Куда они без гитариста то? Джон был в ярости, Шаво был в шоке и страхе за то, что Джон попадет в передрягу, а Серж не понимал почему именно сейчас, когда у них действительно есть шанс пробиться в массы. Группа была на грани распада. Серж, конечно умел играть на гитаре, но не более чем на уровне любителя, пусть и более натасканного чем другие, но до такого уровня как у того же Вартана ему было далеко. — Знаешь… — Чуть неуверенно начал Дарон. — Я копил на неё два лета подряд и даже какое то время убирал здесь после школы. Но поверь, оно того и в правду стоило! — О да, это то что нужно. Только чертов безумец, одержимый своим делом, будучи ребенком будет зарабатывать на гитару, жертвуя своим летом. — Слушай, у нас… Да, у нас есть группа. И недавно из неё ушёл гитарист, прямо перед нашим первым «концертом» в местном баре, представляешь? Не против выступить с нами один раз? Мы хорошо заплатим. — Серж снова провел своей рукой по руке Дарона, вверяя ранее высказанную мысль. — Я… — Дарон округлил и без того большие глаза, засмеявшись, он одновременно будто всю жизнь ждал этого предложения, но и был в своеобразном шоке. — Если, конечно, ребята из вашей группы не против, то… — О боже, тот самый румянец, за который он был готов проклясть самого же себя. Он не мог поверить своему везению. — Тогда давай, посмотрим на что я гожусь. — А сколько ты играешь? — Серж и в правду был заинтересован в долгосрочной перспективе, если конечно сам Дарон не против, хотя, видя какие искры пробежали в глазах мальчишки, Серж не сомневался. — На акустической с десяти до пятнадцати лет, а на электрогитаре почти три года. — Серж снова улыбнулся своей улыбкой Чеширского Кота. Дарон тоже в свою очередь неловко улыбнулся.— А что будем играть? Авторские песни, или что нибудь более знакомое публике? — Нам выделили пятнадцать минут на сцене, и мы решили включить в них пару авторских песен и «Paranoid». В сумме как раз пятнадцать минут, так что если публике не зайдут наши авторские песни, мы все вытянем Black Sabbath. — Дарон засмеялся, отличный план, ни дать, ни взять! Малакян знал, с Paranoid он уж точно не прогадает. Он всегда гордился своим исполнением этой песни, он знал её наизусть, каждый аккорд, каждый переход и тональность, он играл её много раз, с каждым разом совершенствуя свою игру. Дарон, неожиданно даже для самого себя, преисполнился уверенностью. Время подходит ко встрече. Дарон слишком уж усердно пытался что-то сделать со своими «Змеями Горгоны», коими были его непослушные волосы. Кто бы мог подумать, что вечно неряшливый Дарон, так усердно будет пытаться привести себя в порядок. Да и сам Малакян не мог понять, зачем же? Парень взглянул в зеркало, вроде даже приемлемо. Остался последний жест. Дарон зашел в пустую гостиную, огляделся по сторонам, что странно ведь дома он находился совершенно один. Он приподнял часть половицы, под ней — пакет. Шелестя пакетом он достал оттуда пару купюр, каждая по пятьдесят долларов. «На счастливую старость…» — Вспомнил слова отца Дарон, ухмыльнувшись. Нет, ему не жаль. Он прикрыл место ковром, со стороны убедившись что ничего не видно, со спокойной душой вышел из дома. Вечер предвещал быть приятным. Серж медленно отстукивал какую-то мелодию пальцами, ожидая прихода нового знакомого. Он, честно сказать, ждать не любил. Никогда. Сидишь в комнате со всеми, ждешь когда придут, когда тебя наконец-то заберут отсюда. Других же забирают… Ты мило улыбаешься взрослым, а они от чего-то меряют тебя взглядом, женщина прячет глаза, мужчина, что был с ней, укоризненно смотрит на тебя.

ЧТО В ТЕБЕ НЕ ТАК?

Ты не раз спрашиваешь это у воспитателей, они тебя уверяют что всё хорошо и найдется кто-нибудь, кто обязательно возьмет тебя. Время шло. Никто не взял. Никому не хотелось ребенка восточной национальности. В восемнадцать лет тебя вышвыривают. Ты решаешь поступать на бухгалтера. Но твоя душа всё еще лежит к музыке. Депрессия которую глушишь алкоголем.

Ты занимаешься не тем. Ты не тот, кто есть. Ты — сгнившая оболочка, от которой не осталось ничего прежнего.

      В итоге, из-за пропусков, тебя отчислили. Тебе двадцать два года, ты никто, ты начинаешь с начала. Тебя взяли на какую-то еле покрывающую проживание в отеле работу. Сначала ты напиваешься после работы, потом куришь траву через самодельный бонг из какой то бутылки. Несмотря на твой буйный характер, трава делает тебя спокойным, даже более рассудительным, как потом оказывается. На утро, в кармане куртки ты находишь номер телефона какого-то «Шаво», быстро пройдясь по скудным воспоминаниям вчерашнего вечера, ты понимаешь, ты в полной жопе, так близок к истине ты ещё не был никогда. — Дарон…! — Завидев Малакяна у входа, Танкян чуть приподнялся с места, словно чтобы тот его заметил. Дарон, улыбнувшись, быстрым шагом направился в его сторону. По-детски сопрановый голос, словно не перешедший во взрослое мужское звучание, кривые зубы, складывающиеся в несуразного вида улыбку. Смугловатое, детское, даже женственное чем-то лицо, дополнял его образ выразительный нос, на фоне которого резко выделялись большие, всегда по детски удивленные глаза. По отдельности это было бы изъяном, но у Дарона это казалось изюминкой, чем-то что его выделяло. Он словно вобрал в себя всё, что должно отторгать, но он притягивал и не только внешностью. У него был уникальный дар обаяния, умение очаровать кого угодно, даже Танкяна. Серж по-дурацки улыбнулся, так может улыбаться только Серж-идиот, ребенок внутри. Прямо перед ним показалась эта копна кудрявых волос, черных как смоль. Малакян смущенно заулыбался, черт возьми…! Снова этот румянец! Дарон мысленно дернул себя за прядь непослушных волос, возвращаясь в реальность. Он было открыл рот чтобы что-то сказать, но затем передумал. Слова абсолютно не вязались. — Извини, я почти не бываю в таких местах… Понимаешь. — Выдавил Дарон. Серж чуть было не заулыбался, этот парень, боже… Он был невообразим! Танкян потянувшись, накрыл руку Дарона своей, но, затем сразу же её убрал, вспомнив в каком они месте. Малакян учтиво кивнул, убирая руку под стол. — Ничего страшного. — Серж кажется ещё больше расплылся в улыбке. — Значит… — Выдыхает Серж. — Мы выступаем в субботу, я поговорю с парнями, думаю они будут не против тебя. Тебе удобно будет порепетировать в среду? — Дарон утвердительно кивнул, получая такой шанс, тебе будет удобно прийти в любой день. — Знаешь, у меня есть пару набросков песен, но я их писал для гитары, так что нужно будет подумать над партиями для ударных, баса и так далее. Так что скажешь? Может мне их стоит принести на репетицию, или типа того? — Да, думою стоит, давай завтра встретимся, я отнесу ребятам, может что нибудь придумаем, а на репу уже попытаемся разучить, ладно? — Дарон заулыбался своей «редкой» улыбкой. В его глазах плясали искры, неужели? Малакян робко кивнул. — Ты пьешь? — Непринужденно спросил Серж, смотря на горячих форм официантку, обслуживающую соседний столик. — Да… — Он попытался быть таким же непринужденным. — Да пью. — Ложь, максимум в тихую попивал папину заначку. Серж недоверчиво на него посмотрел, но все же подозвал уже уходящую девушку. Та, всучив Дарону детское меню, внимательно посмотрела на Сержа. Тот еле сдерживая хохот наконец выдавил. — Одна бутылка «Ararat Brandy», и два коньячных бокала. — Девушку словно озарило. Извинившись, она забрала у Дарона детское меню и быстро зашагала обратно, стыдливо пряча глаза. Пару секунд стояла их гнетущая тишина, затем раздался громкий смех Танкяна. Смеялся он всегда громко, эмоционально. Часто хватался за стену или стол, а когда не за что было хвататься, он брался за живот. Наконец, успокоившись, он заприметил что Дарон хоть и улыбался, поник. — В чём дело? — Да, ты знаешь, часто такое бывает, все мои ровесники уже выглядят на свой возраст и даже старше, а я, ты видишь. — Дарон вздыхает. — Кому говорю, что почти восемнадцать, — не верят. — Ты знаешь, у нашего барабанщика, Джона, прозвище «малой». Ты не поверишь, когда его увидишь. У него лет так до восемнадцати, голос практически не ломался, а про то, что он был гладкий как шёлк, я вообще молчу. Представь, бегает такой щуплый парнишка, гладенький, ещё и с голосом… Не знаю, лет с четырнадцати. — Улыбается Серж. — Однажды мы взяли небольшой перерыв в месяц, и вот он подходит к концу. Звоню ему, говорю:  — "Малой, можешь подойти такого то числа к " Нашему " пабу?». И на это я слышу грубым таким басом: — "Я уже не малой.». Ты бы видел мое лицо! — Серж опять смеется. — Так что у тебя все ещё впереди, не переживай по этому поводу, получишь паспорт, если кто будет докапываться — вмажешь ему этой бюрократией. — Дарон кажется приободрился. — За то телочек помоложе можешь цеплять. — Может… — Задумчиво тянет Малакян, приметив что уже другая официантка идет к их столику с заветной бутылкой коньяка. Первый бокал дался и в правду не легко. Обжигающая горьковатая жидкость заставляла слегка кривится. Но тем не менее, стало можно сказать легко. Второй была приятным дополнением к первому, сознание все ещё оставалось чистым. Серж много всего рассказывал, о себе, о пусть и неполноценном но студенчестве. А Дарон понимал что потихоньку начинает плыть. Наконец часы пробили одиннадцать. Дарон был уже изрядно пьян, пока Сержу было кажется побоку на выпитые две бутылки. Вдруг раздались удары, между пьяницами завязалась драка, подумали они. Но тут раздались выстрелы. Стало понятно, переговоры одной из группировок пошли не по плану. Они оба знали что происходит в этом районе, в этих пабах. Обычно были просто драки, никогда не доходило до перестрелок. Тебе не обязательно быть их личным врагом, тебе достаточно быть свидетелем их разборок, чтобы покинуть это заведение в черном мешке. Танкян схватив Дарона, пулей ринулся ко входу. Адреналин ударил в голову пуще алкоголя. У Малакяна бешено колотилось сердце. Через пару минут, выйдя в оживленный район они встали отдышаться возле какого-то магазинчика. Малакян не дружил с бегом, глотка горела, в прочем как и ноги. Он оперся на стену, голова неслабо так кружилась, он был весь бледный. Отойдя от шока, Серж заметил нездоровый вид Малакяна. — Все хорошо? — Слабый кивок. — Да что-то неважно себя чувствую. — Дарон наконец разогнулся. — Пойду я наверное. — Серж слабо ухмыльнулся. — Да нет уж, я тебя одного не отпущу. Говори адрес. — Серж слегка погладил плече Малакяна. Дарон немного напрягся, но тем не менее сказал свой адрес. Уже подходя к дому, Дарон нервно сказал: — Ну мне влетит… — А через окно влезть? Тоже вроде вариант. — Жмет плечами Танкян. Окно…? Черт, это идея. Окно он всегда оставлял открытым, жарко как никак, только вот незадача, до него не долезешь, нужно чтобы кто то подсадил что ли. Серж, скептично глядя на попытки Дарона подтянуться чтобы залезть, вдруг выдал. — Давай, подсажу… — Малакян было хотел возразить, но было поздно. Дарон, на удивление был легким. Наконец он забрался. Сидя на подоконнике Дарон выпалил: — Спасибо за вечер. — Да ладно, малой. Давай до завтра! — Их руки сомкнулись в прощальном жесте. Уже смотря в след уходящему Танкяну, Дарон заметил, что за ним плелась та самая несуразно большая тень, извиваясь и словно пытаясь сбежать от хозяина. Малакян её не чуть не испугался, на этот раз она была вестником чего-то хорошего.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.