Поющие в крыжовнике

Слэш
NC-17
Завершён
201
Killeryeah соавтор
Simba1996 бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
30 страниц, 3 части
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
201 Нравится 17 Отзывы 40 В сборник Скачать

Часть 2

Настройки текста

— Кто там? — Соседи. — В рот вам медведи! — Кто? — Медведи. — В рот вам соседи. «Уральские пельмени»

То ли роутер, то ли Скайп, то ли связь вообще — короче, что-то опять полагивало. Димкино лицо в который раз застыло на экране ноутбука, дожидаясь, пока звук «догонит» изображение. — Ну и что ты хочешь этим сказать? — Друг смотрел на Антона снисходительно, с примесью обычной для всякого программиста вселенской усталости. — Что однажды не сдержусь и ёбну ему чем-нибудь по башке. — Это мы уже проходили, Тох. — Зато у меня чёткая позиция, — Антон слегка нахмурился, шаря мышью по списку на широком рабочем мониторе. — Да куда делась эта папка?.. Дима фыркнул. — Позиция, блядь… Я каждую неделю выслушиваю твоё нытьё и угрозы. — Не, ну а хули он? Вот слышишь? Сейчас — слышишь? — мгновенно вспыхнул Антон. — Ебучая газонокосилка! — Только твой пиздёж и слышу, придурь! — Не суть! Короче, вот так уже третий день! Какого хрена на дворе среда, а он до сих пор торчит здесь?! — Может, у человека отпуск… Антон призадумался — и правда, самый очевидный вариант, который совершенно не пришёл ему в голову. Впрочем, не потому, что Антон тупой, а потому, что слишком занят последние пятьдесят пять часов. В понедельник на злобу дня выпрыгнуло уведомление о горящем дедлайне, который со всей огородной суетой окончательно позабылся. Жить у монитора, в принципе, не привыкать. Делая короткие перерывы на еду и сон, Шастун рассчитывал справиться за оставшиеся двое суток. Но это при идеальном раскладе, конечно. Реальность же больно била по самым слабым местам: Арсений — заноза эдакая — просто заебал с утра пораньше косить газон. Противный звук мешал высыпаться и в целом портил настроение. Антон, естественно, защищал свои интересы — громогласно и настойчиво требовал прекратить беспредел прямо из окна спальни, стараясь переорать адскую машину. Правда, без толку: сосед тупо делал вид, что не слышит, а потом, когда заканчивал, с отвратительным спокойствием упрямо настаивал на том, что «половина двенадцатого — это не рано». К житейским бедам прибавилось и то, что продукты и сигареты, которых и так не разбежишься, имели свойство заканчиваться. Без курева ещё терпимо — до сельского магазина телепать не близко, — а чтобы хоть салат накрошить, требовалось выйти на огород за овощами, полазить по грядкам. Антон так вышел разок — и охерел: пожухло всё к едрене фене. Жалкие три огурца содрал да перья лука — вот тебе и ужин. — Пусть в жопу идёт со своим отпуском… — Ой ли, — заржал Димка. Из-за помех его смех будто разбился на пиксели. — Башку себе свернул на этом Арсении. Определись уже, а. То на говно исходишь, то слюной капаешь. И ведь я всё это слушаю — а иногда и наблюдаю! Как сейчас, фу. Шастун скривился. — Потому что с ним невозможно… Шорты эти тупорылые, в дырку, — чё они такие короткие?! А футболка? «Служба спасения, спасите-ка Арсения» или «Ангел, я пошутил». Шутник ебучий, — Антон прихлебнул чаю. — Это хорошо, если он вообще одет! Шлындает, прессаком своим светит… Дима тяжело вздохнул. — По-моему, служба спасения тебе нужнее будет. — Вот только не ты, Поз! — От резкого взмаха руки кружка едва не слетела на пол. — Я ваще позвонил, чтобы ты каталоги проверил и ошибки нашёл, если я пропустил где-то. — Так я и ищу, — послышался двойной клик. — Нашёл. Антон вытаращился в экран с открытым окошком кода: — Где? — В башке у тебя, Шаст. Психанув с досады — а может, и от усталости и недосыпа в том числе, — Антон безжалостно сбросил звонок. Димка понятливый, не обидится, зато Шастуну сейчас лишний раз беситься нельзя: заказчик платил хорошо, но и требовал соответствующе. У такого переделывать что-либо себе дороже.

***

Провозившись с кодом допоздна, сохранив все ходы и выходы, пароли и явки, Антон с чувством выполненного долга рухнул в постель. Перегруженный информацией, уставший мозг показывал какие-то дурные мультики, менял сюжет, как в калейдоскопе, и ко всему прочему понуждал участвовать в происходящей дичи. Антон отчётливо видел, что едет в поезде. На коленях у него спит любимая собака, напротив, на нижней койке купе, дремлет бабулька с не совсем свойственной для женщин почтенного возраста причёской, туда-сюда по коридору шастает их попутчик по фамилии Пикуль, почему-то с расстёгнутыми джинсами… Поезд трясётся, что-то где-то шуршит. Может, у бабки в сумке что-то завёрнуто в газеты? Антон смотрит выше: нет, это, оказывается, у Пикуля на койке лотерейные билеты рассыпались. Впрочем, это не важно. Больше всего Антона заботит, почему к нему обращаются «Наталья» и куда внезапно пропала собака. — Кеша! Кешенька! Антон бежит по какой-то аллее. Мимо проносятся лавочки, урны, дорожки… Внезапно громко стучат в дверь. — Это дед. Он войну прошёл. Ощущение уюта сходит на нет. Снова стук. Громче. Зловещий шёпот из ниоткуда: — Ты, сучка, пикнешь — я тя прирежу. — Ёб твою мать! — начав орать, по-видимому, ещё во сне, Антон подскочил на кровати. Вцепившись в одеяло, торопливо заозирался, стараясь убедить себя, что всё, что слышалось и виделось, — бред сивой кобылы. На мансарде всё осталось по-прежнему, в окно приветливо светило солнце, птицы заливались… В общем, тишь да гладь. Как бы не так. Когда снизу со всей дури долбанули в дверь, Антон чуть не помер на месте. — Открывай, сука, Шастун! Стало до того жутко, что руки затряслись. — И-иду, — промямлил Антон, чтобы хоть как-то заставить себя сдвинуться с места. Он с трудом спустился по лестнице, на всякий случай схватил кочергу из маленькой углярки возле печки и спрятал за спиной. Подойдя к двери, аккуратно спросил: — Кто? — Конь в пальто! Открыл быстро! И только теперь, когда узнал по голосу Арсения, чуть не сдулся от счастья, как воздушный шарик. Но тут же взял себя в руки: с каких щей Попов ломится к нему в дом? — Ну чё тебе? — Щёлкнув замком, Шастун едва успел отойти — красный от злости Арсений был готов убивать. — Сейчас ты у меня опиздюлишься! Ой как опиздюлишься! Признавайся честно, или заяву напишу. За мной не заржавеет, не волнуйся. Пусть войнушка между ними шла с мая, таким соседа Антон ещё не видел. Но это полбеды. Понять бы сперва, в чём сыр-бор. — А что я? — Мы с тобой, Антон, конечно, не ладим, но так говнить — это низко. — Арсений, ты ударился? Объясни толком! — Антон всплеснул руками, совершенно забыв о том, что по-прежнему держит кочергу. Арсений же, заметив её, вскинулся. — Ты чё, блин?! Не пойми из-за чего начавшийся очередной бытовой конфликт чуть не перерос в настоящую драку. Арсений высказал всё, что думает о пакостном соседе, кроме сути самой пакости. Антон в ответ покрыл матом и сдуру замахнулся на Попова кочергой. Попытка припугнуть, сделать вид, что вот-вот погонится, кончилась печально — Арсений, подгадав момент, ловко прищемил Антону пальцы дверью. Выпустив пар, стороны согласились на мирное урегулирование. Спустя несколько минут выяснилось, что ночью на участок Попова проник неизвестный, порезал парник с помидорами, раздавил недавно завязавшиеся кабачки, помял цветы и снёс половину куста крыжовника. Собственно, именно крыжовник позволил Арсению прийти к выводу, что подлянку устроил не кто иной, как сосед по участку, Антон Шастун. Охуев от масштаба бедствия и абсурдности обвинения, Антон потребовал показать место преступления. Арсений, вопреки противному характеру, не отказал. Когда-то аккуратный парник теперь напоминал ошмётки, кабачки выглядели подавленно, а от вида куцего куста почти пробило на слезу. Зато Шастун на все сто процентов уверился — и попытался уверить в этом соседа, — что сотворить подобное не мог и в принципе не стал бы ни за какие коврижки. — Считаешь, я поверю? — упорствовал Арсений. — За всё время слова доброго от тебя не слышал. Сплошь ор да мат. Антон захлебнулся возмущением. Знал бы ты, Арсений!.. Но он же не дурак, чтобы орать об этом на всю улицу. — У нас один забор. Если это воришка, то полюбас и ко мне лазил. Чтобы честно, надо и мой участок осмотреть. Арсений не скрывал скепсиса, но признал идею здравой. Вдвоём вернулись к Шастуну. Искать долго, к счастью, не пришлось. При обходе двора по периметру обнаружилась отломанная ветка яблоньки-ранетницы — той самой, которая соседствовала с зарослями крыжовника. — Ну не сам же я её ломал, — справедливо развёл руками Антон. Не то чтобы он дорожил стареньким деревцем, но за державу, как говорится, обидно. Оно единственное среди других посадок выживало при безруком хозяине. А вот Арс будто растерял весь запал, когда понял, что самая очевидная мишень для нападения сошла с линии огня. Немудрено, наверное, — забравшийся во двор мудила набедокурил знатно, но следов, прямо указывающих на личность подозреваемого, не оставил. Разбираться — значит ставить на уши весь посёлок, докладывать старосте, ходить по соседям, опрашивать… Антон как представил, сам тоже мгновенно увял. — И что делать? — Оставить так?.. — несмело предложил Шастун. — Ну конечно, блин, у тебя-то одна сраная яблоня… — Здрасьте! А баня? — Замаял уже со своей баней, Антон. От небрежно и зло брошенного «Антон» у Шастуна опасно задрожали коленки. Нет, это, конечно, плохо — выводить кого-то из себя, но открытое проявление эмоций Арсению невозможно шло. Пресловутую аристократическую бледность разбавлял розовый румянец, глаза, и без того яркие, что скрывать, загорались огнём спора. — Слуш, а пошли вместе? — неожиданно выпалил Антон. — Я тут давно живу, со всеми знаком, а ты человек новый. Мало ли, как отнесутся. Насмешливый взгляд и подколку про якобы умелое заметание следов он вынес стоически. Сблизиться с соседом хотелось давно, но после всего, что между ними было (ах, как двусмысленно!), Шастун боялся, и в целом как-то случая не представлялось. А тут нате, пожалуйста. Держите крепче. Тося вцепился мёртвой хваткой. Шастать по соседям, когда что-то случилось, дело не из приятных. Каждому объясни, расскажи, пожалуйся… Вроде не сложно, а всё равно муторно. Хотя очевидный актёрский дар Арсения значительно упрощал ситуацию: многие практически сразу начинали активно сочувствовать новому соседу, ахать, охать. Некоторые предлагали в конце сезона поделиться заготовками, кто-то сразу пихал свежую клубнику и жимолость. Простой как валенок Антон пребывал в полном шоке. С опорой на первоначально поведанную им историю Попов умело выспрашивал подробности, умудряясь при этом не согласиться ни на один из подарков и в то же время не обидеть. Шастун-то пару раз погорел на неосторожном отказе — бабка Светлана потом долго нос воротила, даже не здоровалась в ответ. А этот… городской проныра. — Без мыла в жопу залезешь, — не выдержал он на пути к следующему дому. — Ну так, если умеючи, — хохотнул в ответ Арсений, вогнав Антона в краску. Шастун даже приостановился на секунду, силясь понять, во-первых, не послышалось ли, а во-вторых, сколько в этой фразе шутки, а сколько — правды. Потому что если Арс действительно умеет, то… Он бы, вообще-то, тоже рад без мыла. Но только со смазкой! Между тем, пока Тося переживал близость катарсиса, Арсений смело сунул нос за забор, окликнув хозяйку. На крыльцо вышла статная, высокая женщина средних лет в коротком цветастом, с трудом сходящемся на груди халате на пуговицах. Подоспевший Антон признал в ней знакомую покойной бабушки, дачницу Галину Матвиенко. — День добрый, тёть Галь! — Привет, Антошка, — буквально просканировав Арсения с макушки до границы забора, Галина и его удостоила благосклонной улыбкой. — Здравствуйте. — Погода сегодня чу́дная, что скажете? — мгновенно распетушился Попов. От слащавой вежливости хотелось блевать. Арс, безусловно, производил шикарное первое впечатление, но Антон-то уже успел выяснить, какой тот на самом деле язва и пиздун. — Хм, да, и правда… — Это сосед мой, тёть Галь, — завёл шарманку Шастун. — Арсений зовут. Можно мы зайдём? — Ну заходите. Хозяйка провела гостей в летнюю кухню. Антону обстановка во дворе и доме была в общих чертах знакома: бочка вон, клумба «Альпийская горка», велосипеды у стены. Зато Арсений крутил головой на триста шестьдесят градусов. Будто рассчитывал взять на заметку какую-то идею для своего участка… — Вы сама за всем ухаживаете? — спросил он. — Муж помогает. Чаю? — Пожалуйста. Мы, к сожалению, ничего не принесли… Чтобы совсем не смущать соседку, Антон вмешался: — А дядь Серёжа где? — Спит, — с явным пренебрежением ответила Галина, расставляя кружки. — Гулял вчера. И вот тут Антон насторожился. Из обрывков разговоров покойной бабушки он запомнил, что дядя Серёжа — бывший мент, но при этом давно в отставке. Почему — не знал и узнать не рвался, зато припомнил жалобы тёти Гали на пьянство и кутёж супруга. Удивительно, как она с ним до сих пор не развелась. — Прям напился? — Как обычно, Тошечка. Где его носило ночью — не знаю. Грязный припёрся, в земле весь, ой… — А вы знаете, — Арсений весь аж подобрался. Антон сразу понял, что тот не успокоится, пока не совьёт все веревки. — Досадный инцидент случился. Ночью кто-то пробрался на мой участок, испортил посадки, цветы помял. А у Антона яблоня сломана оказалась. Не хочу преждевременно кого-то обвинять, но… Галина намёк уловила прекрасно. Вообще, её лицо приобрело своеобразное выражение серьёзности и суровости. Мягко положив ладонь Попову на плечо, перебила: — Насколько серьёзный ущерб? Попади Антон в такую ситуацию, застеснялся бы высказаться на всю катушку, пусть даже и был бы на тысячу процентов прав. Зато Арсений, прочухав что-то своё, из галантного соседа превратился в прожжённого коммерса: — Если рассчитывать по рыночной стоимости помидоров, то получится около семисот рублей за куст. Прибавить к этому стоимость парника, семян, чернозёма… В целом около полутора тысяч. И это я не сказал о кабачках! — Пока он говорил, Галина сдержанно кивала и вообще не высказывала каких-либо возражений. Когда Арсений расписывал достоинства своих погибших астр, из глубины дома послышалась возня и тяжёлые стоны. — О, завыл. Проснулся, значит… — проронила Галина и встала. — Я вас поняла. Подождите минутку, схожу за деньгами. Пять тысяч за всё устроит? — Тёть Галь, да о чем вы?! Какие, на хрен, пять тысяч? Арс! — у Антона глаза полезли на лоб от такой наглости. — Ты охерел? Это тебе, блин, не биржа… — Он с трудом выбирал выражения, чтобы не сквернословить. Однако бурные излияния оказались прерваны Галиной так же мягко и притом уверенно: — Антош, не шуми. Мы с Арсением прекрасно друг друга поняли. От удивления слова застряли в горле. Шастун растерянно переводил взгляд с Попова на тётю Галю и обратно. — Ну подождите, — таки дал заднюю Арсений, отчего Антон облегчённо выдохнул. — С моей стороны тоже, пожалуй, неправильно заваливаться без приглашения, напрашиваться на чай, потом требовать с вас… — А давайте договоримся по-другому, — Галина однозначно обладала неким деловым чутьём. Они с Арсением будто читали мысли друг друга, оставляя Тосю ковырять в носу. — У меня с прошлого года осталась бутылочка вишнёвой наливки. Единственную от этой прорвы, — она с неприязнью оглянулась на дверной проем, — уберегла. Так что давайте прибавим к ней три тысячи и разойдёмся. Подойдёт? — Да, вполне. Галина зашла в дом — ворчание дяди Серёжи стало громче, — принесла деньги и завёрнутую в газету бутылку, вручила Арсению. Тот снова вернул себе прежнюю галантность и добродушие. — Нам, пожалуй, пора. Благодарю за чай. Был рад познакомиться. — Взаимно. Всего доброго. — Не став провожать гостей даже до калитки, Галина удалилась обратно в дом, оставив Антона охуевать от «сделки века». — Попов, ты опидорел?! Хотел вот так внаглую содрать с женщины пятёрку?! Она — приятельница моей бабушки! Лучащийся самодовольством Арсений едва открыл рот, чтобы ответить, как со стороны соседского дома, от которого они успели отойти всего на пару-тройку шагов, раздался оглушительный крик: — Матвиенко!!! Парни вздрогнули и обернулись. Через открытые настежь окна всё слышалось слишком хорошо. — Где ходил вчера, пьянь?! — Ну, Галечка, — закряхтел в ответ дядя Серёжа. — Ну, Галюсь. Ну пригубил вчера, чё ты… — Почему у велосипеда руль погнулся и смято колесо?! Что-то гулко брякнулось на пол. — Галь, а хочешь кофе? — Иди ты со своим кофе! Соседи приходили, жаловались на беспорядок в огороде. Грядки перетоптаны, попорчено всё! — Ну заглянул разок, поглядел — а что такого? Лишь бы повозмущаться. — Дурак старый, что делал там? Признавайся! — Гриб искал! Ты ж в лесу вчера сказала: «Будешь ходить искать гриб». Пригревшие уши Антон с Арсением чуть не рухнули со смеху. — На хер нам один гриб в доме, Серёж?! — Чтобы есть. Но ты не волнуйся, Галюш, я найду. А хочешь, мы с тобой… — Что-то снова упало. Раздалось грустное: «Ай!» — Руки тянет, ты смотри. Какой тебе секс? Ни гриба, ни хуя, Матвиенко! Милые бранятся — только тешатся. На обратном пути, силясь не заржать в голос, Тося повис на Арсении, не отдавая себе отчёт, что жмётся лбом тому в плечо. Слушать дальше не было сил: от смеха болел живот, да и, в принципе, всё, что нужно, они уже получили. Попов тоже равнодушным не остался — совсем не аристократически фыркал и подхрюкивал. Вслушиваясь в необычный — и впрямь лёгкий — смех соседа, Антон понял, что не хочет заканчивать вечер вот так — просто разойдясь по домам. Они как раз остановились у Шастунской калитки, и хорошо бы что-то сказать, но в голове обезьяна счастливо била в литавры и ничего, кроме: «А, ну, э… Ты… В общем, ну…», предложить не могла. Арс продолжал лучезарно лыбиться, а Антон основательно подгрузился, думая, как бы половчее пригласить того в гости. — Эм, вот мы и пришли. — Оригинальность — второе имя. Но надо было закончить мысль: — Не хочешь зайти? — А вот это уже получше. Арсений удивлённо приподнял бровь. Но, как это обычно бывает, людей объединяет бутылка водки. Бутылка водки, которую выдул сосед, перед тем как пуститься в путешествие по чужим огородам. — Почему бы и нет? — пожал плечами Арс. — Да и должны же мы отметить твоё счастливое спасение от моей заявы, — он красноречиво взвесил бутылку в руке. Решительно настроенный на уговоры, Антон совершенно не ожидал согласия и даже энтузиазма. Все заготовленные реплики на случай вежливого и не очень отказа пошли в жопу, а вместе с ними и стеснение. Посидеть под стопочку-другую? Изи катка! Этому Тосю учить на надо. Это не флирт, в котором он ни бе, ни ме, ни кукареку. Хотя за «кукареку» можно побороться… — И твоё — от моей кочерги, — не забыл подколоть в ответ Антон и пропустил гостя во двор. Расположиться решили на кухне. Охваченный радостным волнением, Шастун вывалил на стол буквально всё, что имел: шпроты, хлеб, огурцы, один помидор, полкружка докторской колбасы. Налил гостю чай в самую красивую кружку, указал на место получше. Не «вилять хвостом» было сложно, и наверняка Антон с треском провалился в этом деле, потому что не умел прятать эмоции. А уж перед улыбкой Арсения скрывать свою радость и постоянное вытирание потных ладошек было и вовсе нереально. Ранний вечер, фиолетовое небо, свежий ветерок и тонкий писк комаров — шикарный антураж для приятной беседы. Когда чай кончился, а от ужина осталось только на закусь, перешли к наливке, которая оказалась удивительно приятной на вкус. С наливками дело обычно обстояло как с домашним вином — пьёшь себе вкусный компотик, а потом вдруг ловишь виноградные вертолёты. Алкоголь будто бы растворил арсово занудство и высокомерие: он по-доброму шутил, старомодно каламбурил и, в общем-то, оказался на удивление интересным собеседником. Легко поддерживал предложенные Антоном темы, но в основном рассказывал сам — да так, что Тося заслушивался. Вечер перетёк в ночь, а они сидели и сидели, болтали обо всём и ржали до хрипа. В голове гулял ветер, сердце от близости Арса задорно постукивало. Антон не набухался, но выпил, судя по тому, что его теперь веселила буквально любая мелочь, достаточно. Он и забыл, когда в последний раз выпивал в компании ради классного отдыха, а не в угоду потребности заглушить ноющую боль злободневных проблем. На старом угловом диване было так мягко и удобно, а на кухне — тепло и хорошо, что думать о формальностях, выбирать выражения, строить там из себя казалось ужасно глупым. Вражда забылась, уступив место совсем другому чувству. Никто за временем не следил, да и за количеством выпитого тоже. Тося уже слабо соображал, что говорит и делает. Вроде пытался что-то впарить неожиданно посерьёзневшему Попову — скорее всего, предлагал сходить нарвать ранеток для повидла. Потом бил себя в грудь, порывался дать кому-то в жбан… Арсений хватал его за руки, успокаивал смешным торопливым: «Пожжи, пожжи». И вот где-то между этими очаровательно исковерканными «Подожди» свет в голове у Антона окончательно погас.
Примечания:
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования