ID работы: 12219585

Shotgunning

Stray Kids, ATEEZ (кроссовер)
Слэш
Перевод
NC-17
Завершён
1583
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
Размер:
145 страниц, 4 части
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
1583 Нравится 88 Отзывы 702 В сборник Скачать

Глава 1. Откройся мне

Настройки текста
Примечания:
      Джисон чувствует чье-то присутствие позади себя прежде, чем слышит это.       Шаги, приглушенные тускло-серым ковром их комнаты в общежитии. Кто-то останавливается возле него, заставляя Джисона кусать внутреннюю сторону щеки, когда он буквально чувствует тепло чужого тела. Он пытается игнорировать это, взгляд бездумно мелькает между ноутбуком и заметками в тетради, которые он вдруг перестал записывать, ручка застыла на одном месте, образуя лужицу из застывших чернил.       Затем кто-то прикасается к нему. Он чувствует давление широкой груди на его плечи. Две большие руки сжимают края его маленького стола. Джисон чувствует себя словно в клетке, и даже может разглядеть выступающие на мускулах вены на периферии своего зрения. Он упрямо продолжает смотреть в экран, абсолютно не воспринимая информацию на нем. Он слышит, как короткие ногти игриво барабанят по дереву, тело позади него склоняется ниже и ниже, пока не останавливается на уровне его головы. Джисон больше не может притворяться, что сосредоточен, когда теплое дыхание обдувает его шею.       - Ты идешь с нами, - дразнит его знакомый голос прямо в ухо.       Джисон пытается сдержать веселье.       - Да ладно, Чан, - фыркает он, - ты же уже знаешь, что мой ответ – нет.       Ему нравилось слушать подшучивания и перепалки Чана с Чанбином. Они были его любимым фоновым шумом, когда он возвращался в свою комнату после пар. Их подколы, шутки и анекдоты иногда заставляли полностью отвлечься от учебы и смеяться вместе с ними до самого утра, а затем выслушивать от соседей жалобы на шум. Иногда Джисон просто слушал их в пол-уха, глубоко погружаясь в просторы интернета и делая заметки по учебе.       Сегодня был один из таких дней. Джисон был благодарен за такие моменты, когда он освобождался от тревог, сосредотачиваясь на своих занятиях и отдаленно прислушиваясь к фоновому шуму друзей, сплетничающих о чем-то рядом с ним.       В ту секунду, когда его разум выхватил слово «вечеринка», он напрягся. Казалось бы, такое незначительное слово, всего четыре слога, но они пробили брешь в его обороне, впуская поток притупленного беспокойства: незнакомцы, разговоры, неловкость, общение, янезнаючтоделать. Он мог бы просто отключиться от этого белого шума и спокойно погрузиться в работу, пока Чанбин с Чаном обсуждают, что они наденут и кого встретят. Но затем он вспоминает, что они его самые близкие друзья, и отделаться «с миром» вряд ли получится. Чан не издает того понимающего гудения, которое обычно вырывается из его рта, когда он в тысячный раз куда-то приглашает Джисона и получает отказ. Его хватка на столе непреклонна, и, конечно же, он вкладывает всю харизму в свой глубокий австралийский акцент:       - Я знал, что ты скажешь «нет», но решил не слушать. Эта вечеринка будет особенной, Сони. Хочу, чтобы ты пошел с нами в этот раз. Пожалуйста?       Джисон откидывает голову назад и видит мягкую улыбку в виде полумесяца, почти скрытую бахромой светлых волос. Чан убирает руку со стола, чтобы ткнуть указательным пальцем в хлюпающую щеку Джисона.       - Давай. Это обряд посвящения моего лучшего друга…       - Эй! - рявкает Чанбин сбоку. Он откинулся на спинку стула, закинув пятки на край стола. Пара наушников покоится на его шее, пульсируя какими-то экстремальными битами. Его взгляд выражает шокированное насмешливое оскорбление, когда он смотрит на Чана.       - Извини, - успокаивает Чан с дразнящими нотками. - Как я уже говорил, это обряд посвящения одного из моих лучших друзей. Ты должен прийти!       Джисон издает тихий вздох. Он смотрит на свой ужасный почерк, маленькую лужицу чернил, шариковую ручку, неприятно впивающуюся металлической частью между пальцами. Где-то в животе вспыхивает слабая и далекая искра. Зудящее желание сказать «да», сказать себе и своим друзьям, что он может, он хочет веселиться; что наблюдение за тем, как Чанбин с Чаном уходят из комнаты в приподнятом настроении каждые выходные, оставляет шевелящееся чувство грусти и одиночества в его сердце. Но в голове снова: незнакомцы, разговоры, неловкость, общение, янезнаючтоделать. Это всегда побеждает.       Джисон постукивает ручкой по углу бумаги.       - Вечеринки – не мое, - наконец, заявляет он. - Извините.       - Откуда ты знаешь? - Чан пытается говорить спокойным тоном. - Последний раз, когда ты ходил с нами на тусовки был...эм…один из тех случаев, когда мы учились в первом классе средней школы. Нам было лет пятнадцать.       - О боже, - Чанбин снова рычит из-за стола, голос украшен щелчками мышки и клавиатуры, когда он редактирует что-то в музыкальной программе. - Пятнадцатилетний Джисон - это просто кошмар. Его бушующих гормонов хватило бы на троих.       - Эй, - беззаботно смеется Джисон, тыкая в него пальцем. - Я больше не такой, ты же знаешь.       - Это я и имею в виду, - вмешивается Чан, похлопывая его по плечу.       - Ты теперь совсем другой. И ты не можешь точно знать, что может случиться.       «Вот в чем проблема. Может случиться худшее», - твердит совесть Джисона.       Он закрывает глаза, чувствуя ослепляющий свет монитора.       -Просто, - начинает он, мысленно представляя себе эту картину. Он уже видит проблески фантазий, наполненных неловким молчанием, осуждающим кашлем и вымученными фальшивыми улыбками. Ему приходится убеждать себя, что это нереально, всего лишь его воображение, но холодные щупальца страха сжимают желудок.       - Я имею в виду, просто посмотри на меня, - продолжает он. - Я не могу говорить с кем-то, не замирая от каждого слова. Я же едва могу поддержать разговор с моим ногтевым мастером без дрожи в теле. Я могу легко говорить с вами, но я давно вас знаю. Всякий раз, когда я общаюсь с незнакомыми людьми, я очень много всего хочу сказать, но потом думаю, а можно ли так говорить, не слишком ли я долго ждал, чтобы сказать это. Поэтому я просто молчу, а когда прихожу домой, думаю о том, что я мог бы лучше поддержать разговор…       Растущее напряжение в груди и горле прекращается с тихим щелчком, и Джисон обнаруживает, что белый блеск, давящий на веки, исчез. Он открывает глаза и видит, что ноутбук закрыт, а теплая рука Чана сжимает его собственную, чтобы вытащить ручку из пальцев и отбросить в сторону. Он тянет за подлокотники стула, пока Джисон не оказывается лицом к нему. Его взгляд такой спокойный, и Джисон удивляется, почему он ничего не говорит, как вдруг чувствует пламя, пульсирующее в легких, и легкий звон в ушах. Ему требуется несколько секунд, чтобы вернуться в подобие нормальности, хотя щеки все еще горят. Только тогда Чан, наконец, начинает говорить.       - Сони, ­неужели ты думаешь, что я возьму тебя туда и тупо брошу одного? - он раскрывает клыки в ухмылке. Голос звучит тихо и успокаивающе. - Ты же знаешь, что я все время буду с тобой, да? - он снова тычет щеку Джисона, радуясь, когда тот фыркает от прикосновения. - Почти уверен, что тебе понравится. На вечеринках Бэм-Бэма полно классных людей.       Джисон чувствует, как тело снова напрягается при этом имени, что-то тошнотворное и раздражающее, похожее на натянутую проволоку сжимается внутри.       - Бэм-Бэм? - спрашивает он с сомнением, в голове вспыхивают воспоминания, наполненные эмоциями, которые он не может описать.       Это имя он слышал еще в старших классах. Популярный парень. Звезда школы. Очень богатый. Наркоман. Ходили слухи, что он продавал наркоту своим одноклассникам. Он был частью группы, которая казалось Джисону скорее мифом и легендой, настолько далекой и неосязаемой, что глаз начинал дергаться, стоило ему лишь услышать о них краем уха.       - Вы, ребята, до сих пор тусуетесь с ним?       Джисон никогда не понимал, как Чан и Чанбин, общаясь с такими людьми, приняли его в свой круг. Он был практически никем за пределами их треков, которые они создавали втроем. Потребовалось много полуночных разговоров, чтобы вытащить Джисона из этого комплекса неполноценности, но это не смогло изменить то, что он каждый раз отклонял предложения зависнуть с теми людьми. Он просто не мог. Это была тревожная зависть. Он никогда не думал – он знал, что никогда не впишется в этот круг.       - Да, мы иногда зависаем вместе, - небрежно отвечает Чан, и легкость в его голосе что-то меняет в Джисоне. - Вообще-то, я несколько раз говорил о тебе. Он сказал, что примет тебя с распростертыми объятиями, когда бы ты ни пришел.       Черт, Бэм-Бэм знает, кто он такой?       Дерьмо.       Возможно, Джисон отказался бы, но теперь его интерес начал опасно нарастать.       - Он… - начинает Джисон, хлопая по коленям, - он правда такой крутой, как о нем говорят?       Чанбин не может сдержать усмешку, выпуская нахальное ха!, щелкая по клавиатуре.       - Если не считать того факта, что он носит солнцезащитные очки в помещении и считает «дэб» социально-приемлемым жестом, то да, он чертовски крут!       - Во всяком случае, он устраивает более приличные вечеринки, чем Джексон.       - Джексон? - Джисон произносит это по слогам, так медленно, словно не может поверить, что говорит это вслух.       Словно говорит о какой-то знаменитости или преступнике. Он знал, что его друзья общаются с довольно дикими людьми, но, черт возьми, Джей-Джексон Ван?       - О господи, не заводи Чана, - стонет Чанбин. Он украдкой бросает взгляд на Чана, и тот возвращает его. Они переглядываются, ухмыляясь и качая головами, словно услышали только им понятную шутку. - Столько страшных историй…       - Да, - добавляет Чан, снова обращая внимание на Джисона. -Никогда не ходи на вечеринки Джексона. Там всегда случается что-то плохое.       Джисон издает слабый смешок, словно хочет сказать: «Зачем мне это?».       - А как насчет Бэм-Бэма? - Чан смотрит на него щенячьим взглядом.       Джисон недовольно смотрит, прежде чем оттолкнуть Чана от себя и повернуться обратно к ноутбуку, чтобы продолжить заниматься.       - Нет, - заявляет он на выдохе, морщась, когда глаза снова атакует ослепляющая подсветка экрана.       Чан снова наваливается на его плечи, втыкаясь подбородком в ключицу.       - Я знаю, что ты хочешь, - поддразнивает он, вероятно, уловив в словах Хана тень сомнения. Мудак.       - Ничего ты не знаешь, - язвит Джисон в ответ, сжимая челюсти, когда Чан выдыхает несколько смешков прямо в его шею.       Его тело сжимает Джисона в каких-то недообъятьях, на которые Джисон старается не обращать внимание, хотя мозг отказывается думать о чем-то, кроме вечеринки, тебя пригласили на вечеринку, почему ты делаешь вид, что смотришь в свои записи?       - Давай, Джисон, - Чан намеренно сжимает ручку, которую отбросил ранее, чтобы Джисон не смог до нее дотянуться. - Только в этот раз.       Джисон закрывает глаза, изображая раздражение, когда тычет языком во влажную щеку и вздыхает.       - Дай мне подумать, - говорит он, поднимая руку и держа подбородок указательным и большим пальцами. - Мм, нет.       Чан нетерпеливо вздыхает, намеренно сильнее вдавливая подбородок в Джисона. Чанбин и глазом не моргнул, услышав чрезмерно драматичные крики боли Джисона, в то время как Чан настаивает на том, чтобы тот пошел с ними, перечисляя все, что они могли бы там сделать. Это словно теннисный матч из обещаний и отказов между двумя лучшими друзьями.       - Хорошо, хорошо, но, пожалуйста, скажи мне, что ты хотя бы подумаешь, - в конце концов Чан сдается первым.       Джисон даже не может насладиться победой в этом споре. Он мог бы просто сказать «нет» и не беспокоиться ни о чем, но ему хочется беспокоиться. Он хотел бы думать о своем наряде для вечеринки, играть в пьяные игры. Даже в такое глупое дерьмо как «Правда или Действие». Он хочет веселиться и чувствовать, что его молодость не тратится только на учебу, занятия и зубрежку.       - Почему ты так упорно хочешь, чтобы я пошел? - тихо спрашивает он, глядя на свои записи.       - Потому что я видел, как ты можешь блистать, когда тебе комфортно. Поверь мне, Джисон, ты не такой закрытый и неумелый в общении, как думаешь.       Так сложно спорить, когда Чан так успокаивающе подбадривает его. Может, ему правда будет легче, если друг будет рядом с ним всю ночь, отвезет его домой, когда станет слишком много людей и Джисону будет некомфортно. Он знал, что может доверять Чану даже больше, чем себе.       - И, - продолжает Чан с какой-то восхищенной интонацией, - есть люди, которые хотели бы, чтобы ты пришел.       Джисон хмурится.       - Кто?       - Не скажу. Тебе придется пойти и узнать самому, - дразнит он, делая вид, что застегивает молнию на губах.       Джисон, не глядя, щелкает его по лбу, продолжая смотреть в свои записи и ворча, когда Чан театрально отшатывается.       Мудак.       Тем не менее, он чувствует теплоту, когда Чан возвращает голову на его плечо, продолжая приставать к нему слишком по-детски для его возраста.       - Скажи, что ты подумаешь об этом.       Глубокий вдох. Раз, два, три. Вдох.       - Хорошо.       - Хорошо?       - Я подумаю об этом.       И Джисон действительно думает. Даже больше, чем должен был. Он пытался снова вернуться к учебе, но даже когда Чан с Чанбином оставили его в покое, он не мог сосредоточиться. Он прокручивал в голове то, что они обсуждали, и постоянное присутствие друзей было чем-то вроде напоминания, что могло бы произойти в субботу.       Так продолжалось до позднего вечера, пока сон не окутал его вместе со скомканным одеялом и смятой простыней. Его единственной передышкой был краткий период беспамятства, которым он наслаждался, пока будильник не проревел в 7 утра и он не застрял в каком-то промежутке между сном и реальностью, где ничего не имеет смысла. Он ненавидит это состояние, мечтая быстрее отделаться от него, но вдруг замечает, как самодовольный Чан проходит мимо его кровати в полуголом виде, ухмыляясь над чашкой дерьмового общажного кофе…и ему вдруг срочно нужно снова лечь спать. Задорный взгляд друга был даже не вопросом, а утверждением:       Я знаю, что ты думаешь об этом, и я обязательно буду продолжать раздражать тебя.       И вот снова. Его мысли как заезженная пластинка. Вечеринка, вечеринка, вечеринка. Они паразитируют в его мозге, не оставляя места ничему другому. Это то, о чем он думает за завтраком, который перехватил по пути на первую утреннюю пару.       Ему нравился большой лекционный зал. Он всегда приходит раньше, чтобы занять место, которое будет самым немноголюдным и даст возможность спрятаться в свой маленький пузырь. Обычно это помогает ему сосредоточиться, но в этот день ему не повезло.       Зрение затуманивается и разум замирает, как только он садится. Миниатюрная женщина, читающая лекцию, кажется размытым силуэтом, он слышит ее голос словно под водой или в нескольких милях под землей. Джисон не может вспомнить ни слова из того, что она говорила. Он застрял в своем маленьком чистилище фантазий о предстоящей вечеринке. Что произойдет, кто там будет. О ком говорил Чан, когда сказал, что кто-то хотел бы с ним встретиться?       По движению в животе он понимает, что это уже не просто любопытство, а предвкушение.       Погрузившись в свои фантазии, он не сразу замечает, как все начали собираться. Блять, уже все закончилось? Он думал, что прошло от силы минут десять.       Он один из последних собирает вещи и слышит конец разговора двух девушек, проходящих мимо него.       - ..инхо тоже там будет!       - Да ладно? Серьезно? Я думала, он больше не устраивает вечеринки.       - Это вечеринка Бэм-Бэма. Не думаю, что у него был выбор.       - Тогда, думаешь, он реально будет там?       - Что, кто-то влюбился?       - Мм, зависит от обстоятельств. Он все еще занимается…?       Глаза Джисона скользят по их безликим фигурам, наблюдая, как блестящие длинные волосы качаются в разные стороны. Они наклоняются друг к другу и хихикают над своими глупыми сплетнями. Мозг Джисона напрягается, пытаясь вспомнить, что он слышал. Он уверен – он услышал что-то, что заинтересовало его, но мозг отказывается это вспомнить. Может быть, имя? Что-то в сознании кричит, указывая на разгадку, но Джисон не помнит ничего, кроме того, что это имеет отношение к вечеринке Бэм-Бэма.       Теперь он действительно заинтригован.       Он – единственная душа, оставшаяся в лекционном зале. Закинув сумку на плечо, он спешит на следующую пару, пораженный нехарактерной для него потребностью сбежать от тишины.       Переступив порог аудитории, он врезается в чью-то крепкую фигуру, которая обхватывает его за плечи и тащит куда-то. Почувствовав знакомую мускулатуру, его лицо превращается в псевдо-раздраженную гримасу. Он не желает сталкиваться взглядом с похитителем.       – Ты слишком долго. Уже есть ответ? – спрашивает Чан, сжимая его слишком крепко.       Джисон морщится от давления, проходя мимо толпы людей. Что-то в сегодняшнем дне идет не так, потому что то, как люди смотрят на них, особенно на Чана, не заставляет Джисона беспокоиться. Он даже может открыто насмехаться над другом с особенно драматическим закатыванием глаз.       – Что, даже не дашь мне день на раздумья?       – Я уже знаю, что ты скажешь, – с уверенностью отвечает Чан. Он треплет его темные волосы, хихикая еще больше, когда Джисон начинает ворчать. – Так скажи это.       Они подходят к дверям аудитории. У него есть еще около минуты в запасе. Проходит полминуты, прежде чем Джисон вздыхает:       – Да, думаю, я пойду.       Взгляд Чана, который он бросает, когда идет к своей аудитории, обезоруживает.       Идеальные жемчужные зубы раскрываются в харизматичной улыбке:       – Ты не пожалеешь об этом! – наконец, кричит он, когда Джисон уже заходит внутрь, заставляя водоворот возбуждения, терзающий его органы, скручиваться еще сильнее.

***

      Если пятница лишила его душевного равновесия, то субботний день был абсолютным хаосом. Не проходило ни минуты, чтобы Джисон не слышал тут и там разговоры о вечеринке. Даже когда он был один в своей комнате, телефон не замолкал от уведомлений их группового чата.       Джисон скулит с полным ртом конфет, когда наушники срывают с ушей и бросают на стол, прерывая его сольный сеанс Netflix – единственное, что могло успокоить его нервы и отвлечь от того, как часы тикали все ближе и ближе ко времени вечеринки.       Он поднимает голову, чувствуя, что стул с силой разворачивают. Он встречается с ослепительной улыбкой Чана, превращающей его глаза в полумесяцы, и Джисон практически видит, как виляет невидимый хвост.       - Ты готов?       Что-то падает ему на голову, утопив в ткани. Он слышит начало приглушенного разговора сквозь хлопковую ткань, которую изо всех сил пытается сорвать с головы.       - Отойди от моей модели! - Чанбин спорит с Чаном, пока Джисон откашливает последнюю конфету, наконец, стягивая ткань на колени. Это серо-зеленое худи, которое он не носил уже целую вечность. - Кыш, кыш от него!       - Ну и пожалуйста, - говорит Чан с ленивой улыбкой, закатывая глаза и заглядывая в тайник с бутылками, расположенный на нижней полке рядом с кроватью Чанбина. - Я выпью, пока вы тут играете в переодевание.       Джисон наблюдает за тем, как слетает крышка с пластиковой бутылки и кружка наполняется чем-то явно алкогольным. Затем он переводит взгляд на Чанбина, который стоит рядом с ним с парой узких джинс на плечах. В руках он держит одну из своих черных шапочек.       - Т-ты хочешь помочь мне с нарядом? - спрашивает Джисон, когда Бин небрежно скидывает джинсы поверх худи. Его пальцы тут же пытаются поиграть с потрепанными краями прорезей на коленях.       - Конечно! - Чанбин усмехается. - Чан, очевидно, не сможет тебе помочь. Во-первых, ему бы потребовалось миллион лет, чтобы что-то подобрать, и в конечном итоге он бы выбрал все черное. Во-вторых, у меня лучшее чувство стиля из нас троих.       Чан больше не может сдерживаться. Он давится смехом, делая глоток, щелкая зубами по пластиковым краям, и недоверчиво вздергивает брови.       - Эй! - рявкает Бин. - Хватит кашлять на мою кровать!       - Чертов модник Двэкки! - орет Чан и смеется еще сильнее. Он отшатывается назад, пока полностью не ложится на матрас Чанбина. Напиток опасно плещется в его руке. Бин погрозил ему пальцем, от чего комната просто взрывается смехом.       Джисон даже смеется про себя, наблюдая за ними, но сверток одежды на коленях возвращает его в реальность. Он идет в ванную, чтобы переодеться, пока друзья продолжают дурачиться.       «У него действительно есть свой стиль», - думает про себя Джисон, пока натягивает худи через голову и запрыгивает в джинсы, зацепившись ногой за одну из дыр. Худи оверсайз скрывает его худое тело и единственное, что он может видеть - кончики пальцев, выглядывающие из рукавов. Единственная проблемная деталь в его наряде - большой красный логотип с косой чертой на спине. Это заставляет чувствовать себя ходячей мишенью.       Буду ли я мишенью? Нет. Посмотри на себя. Джисон чувствует стеснение в груди, когда осматривает свое дурацкое лицо, застенчиво постукивая кончиками пальцев по щекам. Ничего особенного. Тихоня, аутсайдер. Он вздохнул, вглядываясь в отражение, которое видел на протяжении двадцати одного года, позволяя любопытству выплеснуться на поверхность.       Кто хочет встретиться со мной?       Джисон слышит приглушенные удары музыки в комнате, за которыми следует несколько громких возгласов.       - Йоу, где моя модель?! - нетерпеливо зовет Чанбин, стуча костяшками пальцев по двери.       Волнение захлестывает Джисона, как только он выползает из ванной и видит дедовский танец Чана. Бин притворяется, что теряет сознание, когда его глаза встречаются с глазами Джисона, сжимая грудь и драматично тыча себе в область сердца.       - Чан, смотри, это же единственный и неповторимый Хан Джисон, сам J.One, я не могу поверить своим глазам! Боже, он такой горячий!       - Давай, покрутись! Покажи себя! - радостно просит Чан.       Джисон чувствует, как напряжение уходит волнами, освобождая место тому комфорту, который он испытывает только с близкими друзьями. Тело и разум расслабляются, позволяя делать любые вещи, которые приходят в голову - никаких сомнений, беспокойств или колебаний.       Джисон делает нелепое вращение телом, подмигивает Чану, изображая типичного качка из подростковых фильмов, стреляет в Чанбина из воображаемого пистолета, не боясь выставить себя полным дураком.       - Вот это настрой! - говорит Чан, выключая музыку.       Чанбин просит у Джисона автограф и добавляет:       - Поддерживай это настроение на вечеринке и все пройдет отлично, поверь мне!       Джисон смотрит на него, меняя яркую улыбку на что-то более спокойное и сдержанное. Ему хочется верить, что тепло в груди не мимолетно, что веселье, которое он вызывает у друзей - не фальшиво и наигранно.       - Ты действительно так думаешь? - спрашивает он.       - Пока ты носишь это, да, - со знанием дела отвечает Чанбин, пихая угольно-черную шапочку прямо в грудь Джисону. - Твои волосы такие прилизанные из-за наушников, которые ты постоянно носишь!       Джисон поправляет шапочку на голове, позволяя прядям шоколадно-коричневой челки закрыть брови.       - О, как скажешь, мальчик с горшком на голове!       - С горшком на голове?! - Бин возмущенно рявкает. - Мои волосы идеальны! Я не виноват, что они отказываются принимать другую форму!       Джисон мило кивает.       - Такие же негнущиеся, как ты в танцевальном зале?       - Йаааа! - Чанбин притворно плачет, сжимая голову Джисона. - Чан, нам нужно подать заявку на нового соседа, у этого закончился срок годности.       - Да,да, займусь этим как только вызову Uber, - бормочет Чан, прижав подбородок к груди и сосредоточенно глядя в экран телефона.       Бин отпускает Джисона, как только чувствует, что его тело напряглось и замерло.       - Uber? Разве вечеринка будет не в одном из общежитий?       Чану требуется несколько секунд, чтобы понять вопрос. Затем телефон вибрирует, и он подносит экран к лицу Джисона, показывая сообщение о прибывшей машине.       - Бэм не живет в общежитии.

***

      - Дом? - Джисон недоверчиво бормочет с заднего сиденья.       Он наклоняется вперед, пока подбородок не упирается в переднее сиденье. Пальцы лениво царапают кожаную обивку. Он больше не чувствовал себя готовым к этому вечеру.       - Да, дом, - Чан вынужден говорить громче, так как Чанбин открыл окно, чтобы покурить.       Свистящие звуки улицы проносятся мимо них в шквале оранжевых, красных и синих огней.       - Когда все закончили школу и переехали, Бэм решил просто собрать группу приятелей и купить дом недалеко от кампуса.       - Ага, говорит, что сделал это, потому что не может расстаться со своими друзьями, - комментирует Бин, выпуская из носа густую струю дыма. - Возможно, так оно и есть, но он также никогда не упускает возможности повыпендриваться, так что, кто его знает.       - Боже, только не говори о нем гадости, когда мы будем внутри. Тебя вычеркнут из списка избранных.       - Черт, ты прав. И надо попросить у него еще один пакетик, когда приедем.       У Джисона перехватывает дыхание, когда глаза видят намек на двухэтажный дом, выглядывающий из-за угла и окруженный припаркованными у обочины машинами.       Маленький GPS-навигатор показывает, что они приехали, и Джисон пытается как можно дольше задержаться в машине. Он снова бросил взгляд на дом перед ним. Возвышающийся каменный гигант, который выглядит так, будто был построен в прошлом веке. Он бы великолепно подошел скромной семье из пригорода, но образ был испорчен оглушающими ударами басов, сопровождающих волны людей на улице.       Чан, конечно же, все портит, открывая дверь машины и протягивая ему руку. Джисон смотрит на него снизу-вверх, и ему кажется, что с каждой секундой горло сжимается сильнее. Чан наклоняется, чтобы расстегнуть ремень безопасности.       - Все в порядке. Мы уйдем, если что-то пойдет не так, - несмотря на примеси алкоголя в дыхании, его голос звучит на удивление трезво.       Джисон смотрит ему в глаза. Слишком близко. Он моргает, слепо нащупывая руку Чана и отвечая на крепкую хватку. Оба взволнованы, мышцы вспыхивают от нахлынувшего адреналина.       Затем Джисона вытаскивают из машины.       Ему так повезло, что он не спотыкается, потому что это выглядело бы чертовски неловко. Он пытается взять себя в руки за те несколько шагов, которые требуются, чтобы преодолеть дорогу до дома. Джисон чувствует устремленные на них взгляды, когда они идут по двору. Чан посередине, Чанбин слева от него. Конечно, они привлекают внимание. Он замечает, сколько еще людей веселятся в доме, танцуют или разговаривают, почти плечом к плечу, и это заставляет его натянуть зеленый капюшон худи на голову.       Когда Чан провожает его внутрь, кивая тому, кто открыл им дверь, Джисону кажется, что все проходит в замедленной съемке. Он чувствует все: подошву своих кроссовок, ударяющихся о твердую древесину, и то, как воздух тут же меняется с прохладного на теплый, пропитанный запахом алкоголя и травки. Он мгновенно поражает его, взгляд расплывается в тусклом свете. Он тонет в пульсациях басов, настолько громких, что полы и стены вибрируют. Океан незнакомых лиц и чужих голосов заполняет все пространство. Это так непонятно и пугающе, что тело Джисона инстинктивно прижимается к Чану, словно испуганное животное.       Чанбин продолжает идти вперед, в то время как Чан успокаивающе сжимает ладонь Джисона.       - Я хочу найти Уёна. Думаю, он пришел с Саном, - говорит Чанбин на прощанье и устремляется прямо вглубь толпы.       - Кто такой Уён?       - Его друг, - бормочет Чан. - Они устроят битву в эгьё. Как обычно.       Джисон рассеянно кивает сам себе, пока Чан не начинает тащить его вперед, сквозь толпу людей. Они прошли мимо множества мест, которые тревожат его: матч по бирпонгу; толпа девушек, оглядывающих Чана голодными взглядами; группа людей, расслабляющихся в зоне отдыха. Дальше, кажется, все заполнено дикими танцами и Джисон задается вопросом, куда обычно ходят его друзья, если эту вечеринку они считают расслабляющей.       Чан проталкивает его еще через нескольких людей, пока они не оказываются в самом спокойном месте дома – на кухне. Чан немедленно бросается к холодильнику и достает бутылку чего-то спиртного. Он бросает взгляд на Джисона.       - Хочешь?       Джисон часто думал об этом. За всю свою жизнь он попробовал всего несколько глотков алкоголя и каждый раз кривился от вкуса. Возможно, сейчас палитра была бы другой. Может, дело вовсе не во вкусе.       - Нет, я не буду.       Может быть, на следующей вечеринке, если она когда-нибудь будет. Напиться означало бы потенциально опозориться до такой степени, что он вообще никогда не сможет показываться на глаза людям.       Нет, спасибо.       Чан пожимает плечами, позволяя крышке от бутылки звенеть о мраморную столешницу. Джисон только сейчас замечает, как дорого выглядит это место. Замысловатый дизайн, который кажется слишком показушным для обычного студента. Почти каждый угол заставлен бутылками и пустыми стаканами, и кажется, что пары алкоголя уже опьянили его нервы.       Через несколько секунд Чан подходит к нему, игриво подталкивая локтем.       - Ну что, готов поговорить с некоторыми людьми?       Джисон сглатывает с нервным кивком, и они снова куда-то идут.       В основном, это незапоминающиеся люди с университетской группы Чана, лица которых он смутно узнает. Большинство из них милы, даже рады пожать ему руку и представиться, но Джисон отстраненно задается вопросом, насколько это искренне. Чан ведет большую часть разговоров, позволяя Джисону стоять рядом с ним, как игрушка, которая кивает и тихо смеется, когда чувствует необходимость. Он замечает, как легко Чан адаптируется к любой группе людей. Настоящая душа компании. Джисон чувствует, что реагирует более комфортно на каждое новое приветствие, хотя, вероятно, он забудет всех этих людей на следующий день.       Однако один человек действительно выделился для Джисона.       Может, это потому, что он один из немногих, кто стоит в одиночестве, прислонившись к стене с напитком в одной руке и телефоном в другой, пролистывая что-то с такой яростью, не замечая подошедших ребят, пока Чан его не окликнул:       - Эй, Сынмин!       Когда он, наконец, поднимает голову, Джисон встречает взгляд, который кажется ему слишком невинным для этого места. Но выражение лица меняется, как только он узнал, кто его зовет.       - Привет, Чан, - говорит он, смахивая с глаз светлую челку. Что бы он ни пил, это не должно быть слишком крепким, потому что он замечает присутствие Джисона намного быстрее, чем кто-либо на вечеринке до сих пор. Темные глаза блуждают по его фигуре, но в них нет чувства осуждения или неприязни. Просто острое любопытство.       - Кто это?       Чан похлопывает его по пояснице.       - О, я Джисон, - говорит он, слегка запинаясь.       Брови Сынмина слегка приподнимаются.       - Ах, так ты тот самый неуловимый участник рэп-группы Чана? - говорит он, бросив оценивающий взгляд.       Он заметил, что избыточное внимание заставляет Джисона нервничать, поэтому тут же переводит взгляд обратно на Чана.       - На самом деле, Хёнджин хотел с ним поговорить. Слышал, что он крут во фристайле и хочет взять пару советов.       - Да? - отвечает Чан, делая еще один глоток. - Не знаешь, где он?       - О, прячется где-то в тени и сплетничает с Дже о моей огромной любви к нему, - саркастично размышляет Сынмин. - Я дам тебе знать, если увижу его.       - Круто! Ну, мы пойдем дальше. Хочу увидеть Бэма.       Сынмин кивает и снова вытаскивает свой телефон, глаза горят, когда он пролистывает что-то в своей ленте.       - Чем ты планируешь заняться? - интересуется у него Чан.       - Собираюсь случайно отправить небольшое электронное письмо, чтобы сообщить профессору Паку, как сильно некий Хёнджин нуждается в строгом выговоре.       Джисон не знает, воспринимать ли серьезно эту угрозу, так как Чан недоверчиво ухмыляется:       - Ты говоришь о Джинёне? Бля, ты чертовски жесток, чувак.       Сынмин рассеянно машет им на прощанье.       - Он мой лучший друг. Его несчастье - мое счастье.       После этого вечеринка становится менее пугающей, теперь, когда Джисон, наконец, встретил человека, с которым бы точно смог поладить за пределами этого ада. Он чувствует, как конечности расслабляются, пока Чан ведет его мимо очередных тусовщиков, болтая на ухо о прошлом Сынмина и Хёнджина.       В какой-то момент они слышат громкие звуки, похожие на ожесточенную схватку на ринге. Все в пределах видимости хохочут до упаду. - О, нашел Чанбина, - бормочет Чан.       Прежде чем Джисон успевает задать вопрос, они приближаются к источнику шума. Глаза Джисона сразу же ищут Чанбина сквозь толпу тел, обнаруживая его прямо в центре, одетого в темную толстовку. Он дико жестикулирует, достаточно громко, чтобы его услышали и недостаточно громко, чтобы поняли. Тот, на кого он кричит, еще громче. Сногсшибательный парень, примерно их возраста, с изогнутой переносицей и родинкой возле глаза. Его волосы собраны в тугой хвост, окрашенный сверху в черный, снизу проглядывает платиновый блонд. Он прижимает язык к губам, нахально улыбаясь каждый раз, когда дает Чанбину шанс прокричать следующим. Они явно играют - Джисон слишком поздно понимает это, но паника уже начинает утихать.       - Это Уён с ним? - спрашивает он у Чана.       - Мм, - отвечает Чан, слегка кивая влево от Уёна. - А это его парень, Сан.       С плеча Уёна свисает парень чуть выше него, с зачесанными назад волосами и скулами, острее, чем у половины здешних пьяниц. Он вмешивается только тогда, когда Уён начинает вести себя слишком резко и настойчиво.       Сан, словно услышав свое имя, повернулся и уставился на Чана своим волчьим взглядом.       - Чан! - говорит он более веселым голосом, чем ожидал Джисон, глядя на это суровое лицо. - Привет!       Это заставляет Бина с Уёном прервать свой спор, хотя Чан проходит мимо, махнув Сану рукой.       - Чан! Вернись сюда! - определенно, это кричит Чанбин. - Скажи Уёну, что он не прав!       - Наверняка он прав на все сто процентов! - со смехом отвечает Чан, вынуждая Чанбина закатить глаза.       Сан отступает к ним, хлопая обоих кулаками в знак приветствия, хотя они с Джисоном не знакомы. Это было мило.       - Всё было бы намного проще, если бы здесь был Феликс, - устало сокрушается Сан. - Он тебе что-нибудь говорил?       - Нет, он упорно занимается учебой с тех пор, как пропустил несколько занятий ради тусовок, - отвечает Чан. - Просто держи Бина подальше от Бакарди и все будет в порядке.       - Бля, уже поздно, - смеется Сан, возвращаясь к толпе.       Они продолжают пробираться сквозь плотную толпу людей, явно приближаясь к нужной точке. Джисон не отрывает взгляд от спины Чана, следя за ним так нервно, что вот-вот наступит ему на пятки. Наконец, они проходят порог тел, где воздух становится пригодным для дыхания. Чан все еще спиной к нему, когда они пробираются к дорого выглядящим диванам, которые, на удивление, малолюдны, что придает обстановке некий VIP-статус. Чан все равно идет туда, оставляя чувство паники в животе Джисона.       Посередине сидит парень. Он наклоняется вперед, чтобы обхватить губами трубку, несомненно, дорогого бонга: высокое витражное стекло с замысловатым узором и перламутровым свечением, переливающимся всеми цветами радуги. Вода пузырится и булькает, завораживая своим ритмом, когда дым поднимается к пухлым довольным губам. Они принадлежат лицу человека, который выглядит так, будто ему бы больше подошло нюхать кокаин на какой-нибудь яхте на Багамах, носить повседневную одежду, которая не соответствует погоде, и солнцезащитные очки с желтым оттенком, которые стоили бы больше, чем стоимость обучения Джисона. Он отбрасывает черные пряди своих зачесанных набок волос, когда видит Чана.       - Вот дерьмо, - произносит его поразительно мягкий голос после кашля, такой хриплый и деликатный, словно он тут собирается прочитать детям сказку на ночь. - Вы посмотрите, кто это.       Все в комнате обращают внимание на них, когда Чан просто наклоняется над усыпанным наркотой столиком, чтобы хлопнуть парня по руке в приветственном рукопожатии.       - Как дела, Бэм-Бэм?       Так это и есть Бэм-Бэм? Джисону казалось странным наконец-то увидеть его лично, а не случайно наткнуться на страничку в инстаграме.       - Ничего особенного, чувак, просто расслабляюсь, - говорит он с легким хрипом, щекочущим горло. - Это кто? - прищуренный взгляд скользит по фигуре Джисона.       Джисон издает испуганный смешок. Такое ощущение, что его допрашивает какой-то крупный босс мафии. Его рот открывается, но он не может выдавить ни слова. Чан почти мгновенно спасает его задницу.       - Помнишь, я говорил о Джисоне? Один из парней, с кем я записываю музыку. Это он. Наконец, мне удалось затащить его на одну из твоих вечеринок.       - Круто, круто! - говорит Бэм-Бэм, затянувшись сигаретой, окутывая лицо завесой серого дыма. - Оставайтесь, сколько хотите, я всем рад.       - Даже Джексону? - фыркает Чан.       - Черт, - Бэм-Бэм смеется, сморщив нос и глаза. - Это место не для него, и ты это знаешь. Скорее всего, он сейчас прыгает в чей-то бассейн или бегает голышом.       - Ставлю двадцатку на бег голышом.       - Ты проебёшься.       Бэм-Бэм задумчиво переглядывается с Джисоном и Чаном, стряхивая пепел в чашу на столе.       - Если хочешь и дальше делать свои глупые ставки, предлагаю поиграть в какие-нибудь дурацкие игры для вечеринок, - говорит он, а затем бросает особенно пристальный взгляд на Чана: - Я всегда выигрываю.       - Конееечно, - отвечает Чан с легкой ухмылкой. - Посмотрим. Идём, Сони.       Они уходят после того, как Бэм бросает знак мира, хотя какая-то часть Джисона желала посмотреть на печально известный дэб, о котором его предупреждали друзья.       Чан ведет его по переполненному коридору подальше от музыки, сталкиваясь плечом к плечу с телами, прыгающими вдоль стен. В лучах тусклого желтоватого света, исходящего от боковых ламп, видны полосы дыма и внезапно появляется диджейская будка, окруженная неоновыми лампами. Сбоку есть одно место, закрытое от толпы людей, и Чан тянет Джисона туда, мягко хватая за предплечье. Теперь они стоят лицом к лицу, и Чан вопросительно вглядывается в его лицо, словно пытаясь вычислить уровень комфортности Джисона.       - Итак, - говорит он низким голосом, - ты готов играть в игры, о которых говорил Бэм-Бэм?       Джисон отводит взгляд, задавая себе тот же вопрос. Трудно дать однозначный ответ, не имея опыта, но сейчас он чувствует себя довольным. Свободным. Открытым. Это та возможность, о которой он мечтал во время лекций. Возможность попробовать что-то новое для себя. О чем он может сожалеть, что не рискнул.       - Да, - кивает Джисон. - Я в порядке, давай попробуем.       - Хорошо, - с улыбкой отвечает Чан. - Мне нужно, чтобы ты оказал небольшую услугу, прежде чем мы пойдем туда.       - Какую?       - Можешь подождать здесь максимум минуту? Мне нужно сходить в ванную, - говорит Чан, кивая на дверь в конце коридора.       - Конечно, - слова вылетают быстрее, чем он их осмысливает.       - Круто, - Чан похлопывает его по плечу.       Потом он уходит.       Джисон наблюдает, как его фигура сжимается, пока не оказывается частично скрыта телами. Уши напрягаются, чтобы разобрать звук открывающейся двери, и социальная система жизнеобеспечения отключается.              Джисон остается один.       Просто не думай об этом. Достань телефон, проверь сообщения. Не думай об этом. Не думай об этом.       Проходит всего несколько секунд, прежде чем он чувствует это. Возбужденные нервы сжимаются, скручиваются в какую-то яму в желудке, которая быстро расширяется от ощущения, что за ним наблюдают, и он вдруг больше не может маскироваться возле стены.       Они думают, ты неудачник, раз ты стоишь один. Они все смотрят на тебя.       Джисон внезапно чувствует приступ удушья, будто воздух, который он вдыхает, не позволяет ему дышать. Он застрял, словно олень в свете фар, слишком боясь поднять глаза и увидеть на себе взгляды прохожих. Что, если кто-то попытается подойти к нему? Что, если они увидят, насколько ужасно он говорит? Смущение сотрясает организм, и время останавливается, часы в голове замедляются до тупого тиканья. Тик-так. Тик-так. Незнакомцы, неловкость, общение.       Джисону нужен воздух.       Он заставляет себя оттолкнуться от стены, засунуть телефон в карман и найти выход отсюда. Он проходит мимо людей как можно тише, придавая себе непринужденный вид. Прохаживается так, будто знает, куда идти.       Стоп.       Его голова кружится от нарастающей паники в этом лабиринте комнат, не позволяя ему думать. Наверняка, каждая комната занята людьми из числа приглашенных, так что ему некуда идти, кроме как…       Улица.       Чан с Бэм-Бэмом говорили о бассейне. Это все, на что он может рассчитывать, предполагая, что у Бэма тоже должен быть бассейн. Он протискивается сквозь потные тела к задней части дома, где, как он предполагает, должен быть черный ход.       Ему повезло.       Двойные стеклянные двери ведут в темноту снаружи, подчеркнутую бирюзовым прямоугольником освещенного бассейна. Температура слишком низкая, чтобы плавать в это время года, поэтому в поле зрения никого нет. Идеально.       Джисон чувствует, как кончики пальцев расслабляются в ту секунду, когда руки берутся за ручки и дергают. Свежий ледяной воздух мгновенно успокаивает разум и тело. Он делает огромный глоток воздуха, словно пьет воду после многокилометрового марафона по летнему зною. После нескольких успокаивающих вдохов он встряхивается и медленно спускается по ступенькам во внутренний дворик, заваленный стульями и закрытыми яркими зонтами. Он проходит мимо всего этого, загипнотизированный исключительно умиротворяющим видом воды.       Он садится прямо на край, скрестив ноги и позволяя рукам безвольно лежать на коленях после того, как он стягивает худи. Кажется, что разум опустошается в течение первых нескольких секунд, пока он смотрит на воду, но только до тех пор, пока навязчивые мысли не возвращаются снова.       Это тихий гул где-то в затылке: стыд. Джисон не знал, чего ожидал, возможно, каких-то изменений, какого-то внезапного развития за годы, проведенные вдали от таких шумных компаний людей. Теперь, когда он выбрался оттуда, внутри осталось знакомое разочарование в самом себе и …       - Терпеть не можешь этих людей? - говорит голос позади него.       Джисон вздрагивает, заглядывая через плечо, чтобы уловить размытые намеки на силуэт, сидящий где-то в темноте на шезлонге, почти полностью окутанный ночью.       Джисон снова переводит взгляд на воду, чувствуя накатывающие волны паники. По крайней мере, это всего лишь один человек. На этот вопрос достаточно легко ответить, и он мог бы как-то пошутить в ответ...       - Д-да, - мягко отвечает Джисон сквозь плеск воды.       - Я тоже, - отвечает голос.       Теперь, когда Джисон уже не застигнут врасплох, он может сосредоточиться на этом. Он улавливает его успокаивающий тон и хриплый тембр, небрежную легкость, к которой Джисон не может не проявить интереса. Это идеальный баланс между низким и высоким голосом. Позвоночник пробивает новый комок нервов, когда он чувствует, что голос стал ближе, громче.       Джисон напряженно смотрит на воду, сжимая руки на коленях.       - Ты...эм…тоже волнуешься? - выдыхает он.       Несмотря на то, как неловко он себя вел с незнакомцами, болтливость была привычкой, от которой он никак не мог избавиться.       Джисон почти чувствует, как он приближается сзади. Мягкий стук обуви медленно давит нарастающим трепетом. Пронизывающий тембр голоса становится все более отчетливым.       - Нет, - отвечает он с оттенком веселья. - Просто это надоедает после сотого раза или около того.       Любые дальнейшие вопросы умирают на языке Джисона, когда он замечает пару ботинок рядом с собой. Он делает глубокий вдох, стараясь смотреть только на воду, но присутствие рядом с ним кажется более ощутимым, чем сотни людей внутри дома.       - Я живу здесь, - уточняет голос.       Джисон смотрит вверх. Это один из группы Бэм-Бэма? Наверняка, это так. Чан сказал, что с ним живут только самые близкие друзья. Им двигало чистое любопытство, какая-то часть его жаждала узнать, кто из кожи вон лезет, чтобы завязать с ним разговор. Особенно кто-то такого калибра. Голова запрокинулась, чтобы встретиться взглядом с тем, кто так хотел его внимания.       Джисон сожалеет об этом.       Он встречает одного из самых красивых людей, которых он когда-либо встречал. Черные волосы, разделенные прядями, создающими иллюзию влажности, свисают на лоб до бровей. Они обрамляют скульптурный овал лица, плавно зауженный снизу. Идеально. Будто все именно там, где и должно быть. Джисон пытается задержаться на пухлых губах или безупречной форме носа, но сейчас для него важнее всего глаза: пленительные и опаляющие несмотря на то, что они невероятно темные, темнее, чем его волосы, когда он смотрит на него немигающим взглядом. От косяка, зажатого между указательным и большим пальцами, поднимается легкая струя дыма. Уголок рта приподнимается в ухмылке, когда он замечает, что Джисон видит это.       - Не против, если я сяду рядом с тобой?       Волосы на шее Джисона встают дыбом, потому что все внезапно становится слишком близким и реальным, когда он может сопоставить этот голос с лицом, наблюдая за тем, как чужие губы приоткрываются, выдавливая поток слов.       - Конечно, эм, да, - наконец, кивает Джисон.       Он слышит, как парень принимает сидячее положение. Блять, это реально происходит. Это было не то, чего он ожидал, выходя сюда. Он так ошеломлен, не понимая, почему такой симпатичный парень пытается втянуть его в разговор.       Парень снова заговорил после того, как Джисон отчетливо услышал затяжку косяка. Он пытается не дергаться, слыша, как тот выдыхает дым обратно.       - Я Минхо, - представляется он.       - Я знаю, кто ты, - выпаливает Джисон.       Блять.       - Оу? - тихо отвечает голос.       Джисон чувствует, что парень улыбается.       - Откуда ты меня знаешь? - продолжает он.       Ну все, пути назад нет.       - У меня есть друг, Феликс, - начинает Джисон, успокаивая большими пальцами напряжение между костяшек. - Он покупал у тебя травку, я думаю.       Минхо точно не помнит его.       Последний год старшей школы был первым и последним разом, когда он видел его. Это было смутное воспоминание. Вроде Феликс позвал его, чтобы забрать что-то. Джисон был ошеломлен, когда увидел Минхо, и, хотя прошло уже больше двух лет и теперь он собрал все кусочки вместе. Это точно был он.       Джисон тогда сказал себе, что больше никогда не пойдет с Феликсом к нему. Ни за что, черт возьми, он никогда бы не почувствовал себя достойным для общения с кем-то настолько ошеломляющим. Слишком возвышенным. Он просто не мог. Конечно, Минхо был в группе Бэм-Бэма, это неудивительно. Это высасывало из него всю уверенность, когда он думал о нем по ночам после той встречи.       По крайней мере, Минхо не улавливает вихрь воспоминаний, сотрясающих мозг Джисона, поэтому просто мычит в ответ.       - Мм, возможно. Я перестал заниматься этим, когда начал жить с Бэм-Бэмом.       Между ними повисла долгая пауза, застойная тишина, заряженная взвинченными нервами Джисона и поразительным спокойствием Минхо. Он сидит, подперев одно колено так, что локоть может лежать на нем с косяком в руке. Время от времени он затягивается и Джисон чувствует его взгляд на себе.       - Хотя я и сейчас занялся бы этим.       Что?       Джисон думал, что перерыв в тишине снимет напряжение, но вместо этого Минхо непреднамеренно играет с его нервами. Его слова заставляют голову переполняться большим количеством вопросов. Единственный способ отвлечься от них: больше говорить.       - Эм, - бормочет он, почти не веря собственной глупости, улыбаясь, когда слабый шепот приподнимает уголок рта. - Я Джисон.       - Я знаю, - передразнивает его Минхо.       Улыбка Джисона мгновенно исчезает. Он снова совершает ошибку, с удивлением переводя взгляд на Минхо, обнаружив, что тот снова смотрит, и Джисон загипнотизирован.       Теперь он намного ближе, поглядывая на Джисона краешком своих кошачьих глаз. Они мерцают так же, как и его острые скулы, отражениями света от поверхности бассейна. Джисон задерживает дыхание, надеясь, что парень этого не заметит, прежде чем снова переключает внимание на воду, для своей же безопасности.       - Откуда? - шепчет он сквозь надутые губы.       - Я сижу позади тебя на утренней лекции, - мягко отвечает Минхо.       - Я никогда не видел тебя, - говорит Джисон, думая вслух. Черт возьми, он бы заметил это лицо, если бы оно находилось в одном помещении с ним.       - Нет, - выдыхает Минхо с тихим смешком. - Я почти никогда не прихожу. Не могу назвать себя жаворонком, - размышляет он.       Джисону приходится закрыть глаза, чтобы не закатить их: даже смех Минхо чертовски привлекателен.       - Но я запомнил твое лицо, - продолжает Минхо. - Всегда в стороне и одиночестве, да? Подальше от всех остальных. Я такой же, - говорит он с той же улыбкой в голосе.       Несмотря на холод в воздухе и остатки тревоги, обвивающие своими щупальцами все тело, Джисон чувствует тепло, когда румянец ползет по шее и лицу, пока уши, несомненно, не становятся алыми под его шапкой.       Он прерывисто вздыхает, пытаясь принять мысль, что такой человек, как Минхо, уделяет ему столько внимания. Такой уровень внимания к нему пугает, но почему-то это не кажется неправильным. Кровь еще интенсивнее приливает к щекам, когда до него доходит, что Минхо наблюдал за ним достаточно долго, чтобы запомнить его внешность.       Джисон прижимается лицом к коленям, глаза закрываются, мозг работает на пределе. Раз, два, три. Вдох-выдох. Блять, это неловко.       - Ты все еще нервничаешь? - спрашивает Минхо, сохраняя притягательную беззаботность в голосе.       - Ага, - Джисон издает жалкий смешок сквозь стиснутые зубы. - Немного.       Теперь, когда зрение отключено, Джисон слишком хорошо чувствует приятные нотки в задумчивом мычании Минхо. Какое-то новое чувство поднимается из глубин, пронизывая тело электрическими зарядами.       - Тогда позволишь мне выкурить тебя? - произносит Минхо, прежде чем сделать еще одну глубокую затяжку.       Джисон моргает, словно в замедленной съемке, и с любопытством поворачивается к парню. Одна бровь вопросительно приподнимается, наблюдая, как тот поднял глаза к звездам.       - Что?       Минхо снова смотрит на него - блять, сохраняй спокойствие, - и ухмыляется - успокойся, Джисон, - а затем выпускает весь дым, который все это время сдерживал в легких, игриво выдыхая серо-белое облачко в лицо Джисону. Ему удается сдержать кашель, хотя мозг на секунду впадает в кому, когда он чувствует запах чего-то травяного и сладкого.       - Никогда раньше не накуривался, Сони? - дразнит Минхо, широко улыбаясь, так, что кончики зубов выглядывают из-под натянутых пухлых губ. Затем он смачивает их кончиком языка, и Джисон забывает, что ему только что задали вопрос.       - Мм, - начинает он, пытаясь найти в голове ответ, который не означал бы твердое «нет».       Это было одной из тех вещей, которые ему часто предлагали, но он постоянно отказывался, полагая, что это занятие не для него.       - Один раз я случайно съел пирожное Феликса, в котором была травка. Я не знал об этом, пока он не сказал. Не думаю, что я что-то почувствовал. Но…вроде было вкусно.       - Никогда не хотел попробовать еще раз? - ухмылка Минхо становится только шире от этого бессвязного бормотания.       - Никогда не давал себе такой возможности, - Джисон, наконец, удерживает зрительный контакт дольше одной секунды.       То, что делает Минхо, застает Джисона врасплох.       Взгляд сразу же устремляется туда, где он слышит шуршание куртки Минхо, когда тот двигает рукой, обхватывая его запястье. Он обращается с ним так, словно они были друзьями в течение многих лет, переплетая пальцы до тех пор, пока Джисон не почувствовал, как его большой палец прижимается к костяшкам. Он поднимает руку Джисона, вонзая косяк прямо в его пальцы.       - Вот твоя возможность.       Джисон таращится на тонкую струящуюся прядь дыма, устремляющегося к небу. Что-то в этом зрелище кажется ему приятным и успокаивающим. Возможно, его собственное маленькое плацебо.       Джисон снова смотрит на свои пальцы и косяк между ними. Он не знает, как это делается. Лишь пару раз видел, как люди делают это в реальной жизни или в фильмах. Частичка его хочет попросить у Минхо, но он уже чувствует себя достаточно жалко, учитывая обстоятельства.       Он набирается храбрости, отталкивая сомнения на задний план, и подносит косяк ко рту. Губы обхватывают свернутую в трубку бумагу, запоздало понимая, что губы Минхо были там несколько секунд назад.       Это похоже на то, как ты пытаешься пить через соломинку и горло обжигает отвратительный приступ кашля. Джисон смутно осознает, как вслепую возвращает косяк Минхо, сгибаясь пополам, чтобы откашляться.       - Первая затяжка всегда такая, - Минхо кажется невозмутимым, смеясь и успокаивающе гладя Джисона по пояснице.       - Мог бы… - говорит Джисон, прижимая ладонь ко рту, - предупредить меня.       - Упс, - Минхо пожимает плечами, когда Джисон, наконец, приходит в себя.       Они смотрят друг на друга, прежде чем глаза Минхо расплываются в полумесяцы и оба начинают смеяться. Как только смех стихает, Джисон чувствует, что что-то изменилось. Глаза Минхо теперь дольше задерживаются на нем, заставляя смущенно отвести взгляд.       - Это…стоило попробовать, - говорит он дрожащим голосом.       - Есть еще один способ, - мягко произносит Минхо. - Тот, где тебе не нужно делать затяжку.       Глаза Джисона прищуриваются.       - Да? Это как?       Игривая ухмылка возвращается.       - Я сделаю всё сам.       Между ними снова повисла пауза. Джисон смотрит в глаза, которые, как ему кажется, начинают затуманиваться чем-то темным и порочным.       - Покажи мне, - наконец, говорит он, задерживая дыхание.       Минхо улыбается, расслабляясь, словно наконец-то погрузился в свою стихию.       - Наклонись вперед, - слишком небрежно приказывает он.       Это почти смущает, как легко Джисон подчиняется такой простой команде. Вторгаясь в пространство Минхо, он с опозданием понимает, насколько легче, кажется, подчиняться кому-то и следовать инструкциям, чем брать все в свои руки.       Он останавливается только тогда, когда Минхо слегка наклоняет голову, словно проверяя, как далеко способен зайти Джисон.       - Открой рот.       Блять.       Джисон чувствует, как слабеет челюсть, а губы слегка приоткрываются.       - Шире.       Губы Джисона складываются в нежную букву «о», словно он пытается обхватить горлышко бутылки. Минхо задерживает взгляд на мгновенье дольше, чем необходимо, рассматривая чужие губы.       - Хорошо, - хвалит он. - Теперь не двигайся.       Они удерживают зрительный контакт, когда Минхо делает долгую затяжку, и Джисону требуется вся сила воли, чтобы не опустить взгляд ниже, на розовые губы, сжимающие косяк с травкой.       Становится еще сложнее, когда Минхо вынимает косяк изо рта и наклоняется к Джисону. Теперь они так близко, что их рты буквально в нескольких дюймах друг от друга.       И Минхо выдыхает.       Между ними пробегает белая струйка дыма. Большая его часть уносится ветром и Минхо издает недоверчивый смешок, как только весь дым покидает его легкие.        - Возможно, придется сделать это снова, - говорит он.       Блять, еще раз? Джисон моргает, все еще застрявший в водовороте чувств, из-за того, что Минхо так близко. Он едва может мыслить здраво, чувствуя, как сердце колотится в груди, и тепло, распространяющееся по всему телу, оставляет его в каком-то загипнотизированном оцепенении.       - Л-ладно, - Джисон сглатывает, робко кивая. - Давай.       - На этот раз я хочу, чтобы ты вдохнул все, что я дам, хорошо?       Джисон собирается ответить, но Минхо придвигается так близко, что их ноги соприкасаются, и он внезапно не может ничего сделать, кроме как снова кивнуть.       - Хорошо, - снова начинает Минхо. - Откройся для меня.       Джисон никогда не привыкнет к этому. Он смачивает внутренний шов губ, прежде чем снова раздвинуть их, как в прошлый раз, но Минхо, похоже, больше этим не удовлетворен.       В неподвижном взгляде застыла решимость. Косяк превратился в не более, чем обрубок, и Минхо бросает его на землю, сделав затяжку.       Затем его рука поднимается к лицу Джисона.       Минхо осторожно берет его челюсть, большим пальцем с одной стороны и подушечками остальных пальцев с другой. Он надавливает на подбородок, регулируя степень раскрытия губ Джисона так, как он хочет, притягивая его вперед, до тех пор, пока их носы не соприкасаются. Джисон позволяет тихому вздоху вырваться из груди, и Минхо использует этот момент. Джисон с опозданием вспоминает приказ - вдыхай все, что я тебе даю, - и он вдыхает все до последней капли. Вкус дыма больше не обжигает легкие.       Он чувствует, как пальцы остаются на его челюсти, и как дергается большой палец, будто ему не терпится одобрительно погладить его линию подбородка за то, какой он послушный, принял все, что ему дали…       Это закончилось слишком быстро. Его разум кричит Минхо, чтобы он не отстранялся, но удивляется, когда он этого не делает. Минхо слишком близко, сжимает пальцами линию подбородка, пока единственное, чем они могут дышать - это теплое дыхание друг друга и пьянящий запах трав и дерева.       - Я пока ничего не чувствую, - шепчет Джисон прямо в губы.       - Скоро почувствуешь, - шепчет в ответ Минхо, прижимая кончик большого пальца к пухлой щеке Джисона.       Единственное, что Джисон слышит в этот момент - это собственный глоток и легкое дыхание Минхо.       Их прервал звук открывающихся дверей. В самое неподходящее время.       - Джисон! - раздается знакомый голос. - Вот ты где!       Рука на челюсти мгновенно исчезает. Глаза Минхо устремляются в сторону источника шума и хмурятся, прежде чем Джисон успевает повернуться и встретиться взглядом с измученным, охваченным паникой Чаном. Он спускается по лестнице во внутренний дворик, направляясь прямо к ним с невинным облегчением в глазах.       - Черт, я тебя везде искал! - говорит он, протягивая ему руку, как только подходит достаточно близко.       Джисон бросает последний взгляд на Минхо, обнаруживая, что тот все еще смотрит на Чана. Молчаливая пауза - единственное, что заставляет его оторвать взгляд и посмотреть на Джисона, который одними губами прошептал ему благодарность, прежде чем протянуть руку, чтобы его подняли на ноги. Он хочет сказать ему больше, хочет продолжить их разговор и посмотреть, что сделал бы Минхо, если бы их не прервали, но Чан обнимает его за плечи и ведет обратно в дом, перед этим поздоровавшись с Минхо.       Последнее, что Джисон видит через плечо, когда они уходят от Минхо - это то, как его пустое лицо смотрит темным и отстраненным взглядом на поверхность воды. Точно так же, как Джисон, когда пришел сюда, желая спрятаться от всех.       Такой вид Минхо беспокоит Джисона. Ему не нравится. Почему это так грустно?       И тут его накрыло.       Джисон смеется, поднимая руку, чтобы поиграть с пальцами руки Чана, когда его возвращают в этот супермегабольшой дом. Он щиплет каждую подушечку пальцев, будто играя на пианино, и это кажется ему таким нелепым, что он снова смеется.       - О боже, - вздыхает Чан, пока Джисон играет с его конечностями. - Похоже, встреча с Минхо прошла хорошо, да?       Джисон блаженно мычит, с опозданием понимая, что его снова ведут сквозь толпу людей, но ему так плевать на их существование. Конечности начинает покалывать, будто миллион булавочных уколов щекочут его нервные окончания, и он прижимается виском к груди Чана, чувствуя расслабление.       Джисон уже не может стоять на ногах, поэтому вся обратная дорога к ложу Бэм-Бэма проходит на спине у Чана. Когда они приходят, Джисон отводит взгляд от группы, вероятно, знакомых лиц, окруживших журнальный столик. Он заглядывает через плечо Чана и видит, как Бэм-Бэм хвалит себя, так как он первый, кто опустил десять пальцев.       - Эй, я снова выиграл! - говорит Бэм, беря со стола небольшую кучку денег. - Ребята, вы слишком упрощаете игру.       Дальше Джисон слышит только белый шум, пока Чан несет его к дивану, на котором сидит Бэм-Бэм, укладывая на свободное место рядом с ним. Чан что-то говорит, и Бэм-Бэм бросает какой-то озорной взгляд в сторону развалившегося парня.       - Нихрена, вас не было минут пятнадцать, и ты уже успел так накурить ребенка? - он хихикает, скрывая улыбку за элегантной рукой с длинными пальцами. На них так много этих блестящих показных колец, которые мерцают, когда он двигается. Так красиво…       Джисон начинает хихикать.        Бэм смотрит на Чана, который садится с другой стороны от Джисона, с беспокойным прищуром.       - Бля, что ты ему дал?       - Это был не я. Минхо дал ему что-то из своего дерьма.       - О, тогда все понятно.       Бэм-Бэм поднимает руку, чтобы почесать голову Джисона, и тот был бы смущен, если бы не был под кайфом. Он почти мурлычет в ответ, глаза закрываются от наслаждения. Он чувствует пальцы за ушами, спускающиеся вниз по шее и позвоночнику.       - Это его первый раз? - спрашивает далекий голос.       - Учитывая, что он сделал пару затяжек, а ведет себя так, будто выкурил два бонга, то да, - отвечает другой голос.       - Еще и с Минхо, - снова говорит первый голос со звонким смехом. - Его товар просто сносит крышу.       Джисон отдаленно слышит свое имя и чувствует прикосновения к телу. Он пытается отбросить эйфорию, чтобы осмыслить происходящее, и в конце концов открывает глаза, сталкиваясь с армией рук, машущих прямо перед его глазами.       - Земля вызывает Джисона, приём! - Бэм-Бэм ухмыляется ему.       - Как ты себя чувствуешь, приятель?       - Ммм, - мычит он с удивленной улыбкой.       Джисон смутно узнает звук смеха нескольких человек поблизости. Он и не думал, что они наблюдают за ним. Это нормально. Его больше не напрягает внимание - во всяком случае, хор веселого смеха вызывает ощущение уютного тепла внутри.       - Ты сейчас в состоянии играть в «Я никогда не»? - мягко спрашивает Чан, словно разговаривает с маленьким ребенком.       Джисон неуверенно кивает, борясь с головокружением и пытаясь удобней утроиться на диване, и сосредоточиться на происходящем.       Он оглядывается: почти каждый диван вокруг стола занят, где-то двенадцать или пятнадцать человек пьют что-то из своих стаканов и разговаривают друг с другом. Их взгляды – вместе с взглядом Джисона - устремляются в сторону Бэм-Бэма, когда тот хрипло прочищает горло.       - Итак, новый раунд «Я никогда не», - начинает он, выуживая хрустальный графин с янтарной жидкостью, стоявший возле его ног.       Он ставит его на стол, позволяя жидкому меду плескаться между стеклянными ребрами графина. Джисон загипнотизирован этим зрелищем.       - Хочу поднять ставки в этот раз, поэтому ставлю на кон свой лучший виски. Если кто-то еще хочет сделать ставку, сейчас самое время.       На стол летят несколько купюр, еще до того, как Бэм-Бэм начинает объяснять правила. Они достаточно просты, так что даже обкуренная версия Джисона все понимает: все поднимают десять пальцев вверх, игра идёт по кругу. Каждый называет какую-то ситуацию, и, если кто-то из их круга хоть раз в своей жизни делал это, он загибает палец. Побеждает тот, кто первым загнет все десять пальцев.       - Самые смелые побеждают, - бормочет Чан где-то сбоку.       Вдобавок к этим правилам, Бэм-Бэм объявил, что помимо загибания пальца, они так же должны выпить что-то алкогольное.       - Все, кроме тебя, - говорит он, кивая Джисону. - Ты только загибаешь палец.       Почти родительский тон в его голосе вызывает бурный смех, который усиливается, когда Джисон запоздало кивает с глупой улыбкой на лице.       После этого все поднимают десять пальцев, и игра начинается с Бэм-Бэма. Джисону нравится, хотя он сразу же забывает, что произошло десять секунд назад, и едва может сосредоточиться, чтобы разобрать чужие слова и предложения. Это не имеет значения, когда он понимает, что не делал большую часть из того, что делали все люди в кругу. Он все еще держит все десять пальцев открытыми. Бэм-Бэм уже сжал весь кулак и опрокинул пятую рюмку. Чан не отстает от него.       - Я никогда не делал пирсинг ниже шеи, - говорит чей-то смутно знакомый голос.       Никто не двигается, кроме симпатичного парня на диване напротив Джисона. Черты его лица слишком утонченные и изысканные для такой атмосферы. Он сдувает с лица черные пряди, не сцепленные хвостом, и откидывает голову назад, чтобы обхватить пухлыми губами край стакана.        - Неа, - небрежно фыркает Бэм-Бэм. - Все знают о пирсинге на пупке, Хёнджин. Это не считается. Хёнджин. Почему Джисону кажется, что он должен знать это имя?       Длинноволосый парень улыбается, кокетливо подмигивая Бэм-Бэму, когда делает глоток и драматично вздрагивает, когда жидкость прожигает горло.       - Есть причина, по которой Хёнджин больше не носит рубашки из тонкой ткани, - дразнит его знакомое лицо, получая слабый шлепок от Хенджина.       - Отъебись, Сынмин! - Хёнджин начинает ныть, когда люди начинают улавливать смысл слов Сынмина.       Джисон слишком сосредоточен на том, чтобы соединить воедино все, что помнит о Сынмине, чтобы обращать внимание на шепот и веселые похлопывания, но он все равно замечает впечатленный кивок Бэм-Бэма в сторону Хенджина.       - Ладно, твоя взяла, - говорит он, как только препирательства Сынмина и Хёнджина заканчиваются. - Я все равно выиграю.       - Ты уверен в этом? - говорит новый голос в стороне.       Все поворачиваются к нему, даже Джисон. Этот слегка хриплый тембр заставляет внутренности плавиться от незнакомого чувства.       Минхо шаркает мимо сидящих тел с пустым выражением на лице, не отрывая взгляда от свободного места, которое находится дальше всех остальных. Бэм-Бэм изображает оскорбленный вид при его появлении, явно забавляясь, когда Минхо небрежно откидывается на подушки, лениво проводя пальцами по крепким бедрам. Джисону внезапно приходиться бороться с собой, чтобы не пялиться на них.       - Что ты здесь делаешь, чувак? - спрашивает Бэм-Бэм. - Я думал, ты больше не играешь с нами на вечеринках.       - Иногда нужно дать тебе шанс выиграть, верно? - дразнит Минхо в ответ. - Кроме того, я хочу выпить твой виски.       Боже, этот голос. Джисон чувствует, как он течет прямо сквозь него, пробирается в разум и поглощает его, пока не становится единственным, что он может слышать за разговорами, музыкой, да вообще всем, что его окружает. Это единственное, что заставляет его оставаться в сознании.       И черт возьми, это лицо. Его чертово лицо теперь кажется еще красивее, потому что все вокруг меркнет и расплывается, будто он смотрит на непостижимый мираж посреди пустыни. Он отводит взгляд, как только Минхо смотрит в ответ.       - Ну, если ты думаешь, что сможешь выиграть, когда я уже на полпути к победе, то присоединяйся, - говорит Бэм-Бэм, призывая продолжить игру.       Игра идет гладко, хотя теперь вопросы сыплются так быстро, что Джисон даже не утруждается держать пальцы поднятыми. Вместо этого он разглядывает Минхо, Бэм-Бэма и Чана, которые опрокидывают одну стопку за другой.       Минхо продолжает загибать пальцы, и Джисон ошеломлен тем, что этот парень, кажется, делал все, что тут называли.       К тому времени, как подошла очередь Хёнджина, Минхо с Бэм-Бэмом сравняли счет. Теперь у них осталось по два поднятых пальца. Судя по выражению лица Хенджина, особенно когда он бросает проницательный взгляд в сторону Сынмина, сейчас будет что-то интересное.       Он скромно откидывает голову, делая вид, что обдумывает хороший вариант, как будто не обдумывал его с того момента, когда Сынмин упомянул о скрытом пирсинге.       - Я никогда, - начинает он, пытаясь сдержать ухмылку, - не мечтал трахнуть кого-то из этого круга.       Даже Бэм-Бэм кажется шокированным. Джисон отмечает, что он не загибает палец и не тянется к своему стакану. Сынмину не так повезло. Хенджин начинает гоготать и хлопать в ладоши, когда Сынмин неохотно загибает палец и тянется к рюмке.       Джисон сначала не заметил, как Чан опрокинул стопку. Он перевел взгляд на его профиль, замечая, как адамово яблоко подпрыгивает во время глотка. И тут до него доходит.       - Ого. Кто это? - удивленно шепчет Джисон, как только Чан загибает палец.       Чан пьяно вздрагивает, моргая и фокусируя взгляд. Он не смотрит на Джисона, когда говорит:       - Я тебе позже расскажу…       Джисон слишком обкурен, чтобы делать какие-то выводы.       Он больше не может сосредоточиться, когда пространство вокруг разрывает громкими апплодисментами и криком. Голова мгновенно поворачивается к источнику шума: парень, который спорил с Чанбином. Джисон пытается вспомнить. Кажется, это был Уён? Он толкает Хёнджина во время их громкого разговора.       - Подожди, подожди, - говорит он, сгибаясь пополам и обнажая полоску груди, скрытую в V-образном вырезе. В конце концов он садится прямо, когда приходит его очередь. - Я могу лучше.       Он прочищает горло, ухмыляясь так сильно, что приходится впиться зубами в нижнюю губу.       - Я никогда не дрочил на кого-то из этого круга.       Бэм-Бэм с Хёнджином мгновенно набрасываются на него, говоря, что это не считается. Это пустой ход. Черт возьми, ни один человек здесь не смог бы загнуть палец на такое непристойное заявление. Как будто кто-то признает это, даже будь это правдой. Все они были неправы, потому что один человек осмеливается на это.       Минхо.       В тот момент, когда он встает, все пальцы уже опущены. Джисон чувствует растущую в животе пропасть, когда Минхо подходит ближе к нему – ближе к столу – чтобы поднять графин с виски плавным быстрым движением, подобно хищнику, бросающемуся за добычей. Он вертит его в руках, лениво разглядывая поверхность и ухмыляясь Бэм-Бэму.       - Чувак, клянусь, ты жульничал!       - Я никогда не жульничаю, - улыбается Минхо, позволяя руке с виски опуститься, чтобы бросить на Бэма искренний невинный взгляд.       - Хочешь сказать, что ты реально делал все эти вещи?       - Мм, - загадочно мычит Минхо.       Бэм-Бэм раздраженно фыркнул и это все, что нужно, чтобы искренний взгляд Минхо сменился на озорной. В уголках глаз мелькает хитрая ухмылка, и он игриво поднимает бровь, тыкая языком во внутреннюю часть щеки. Он поднимает графин с самодовольным выражением лица, прежде чем повернуться, чтобы уйти, и пропасть в животе Джисона увеличивается в десять раз.       Джисон жаждет получить ответ у парня, который уходил. Он слишком увяз в подушках, чтобы встать и пойти за ним, слишком застрял в своих мыслях, чтобы позвать. Видимо, его вопросы так и останутся без ответа.       Но когда Минхо обернулся, Джисон все понял.       Это было так быстро. Минхо посмотрел прямо ему в глаза, прожигая пронзительным серьезным взглядом.       Это был его ответ.       Джисон следит за тем, как он уходит, растворяясь в океане тел. Кажется, остатки трезвости кричат на него, пытаясь достучаться.       Последние два пальца, которые я загнул…       Разум оживляется из-за паники, глаза расширяются. Внезапно, больше, чем когда-либо до сегодняшнего дня, он чувствует себя трезвым, потому что…       Они были о тебе.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.