Прости меня

Гет
NC-17
Завершён
1
Размер:
31 страница, 5 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
1 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать

Часть 1. Глава 1, Агата

Настройки текста
Примечания:

      «Ведь успехи и радости вчерашнего дня теряют свое значение, когда впереди забрезжит хорошо известное (хотя и неведомое) завтра, над которым всем нам рано или поздно придется задуматься.»

У. М. Теккерей, «Ярмарка тщеславия»

— Вы снова читаете в темноте, Альберт? —спросила женщина, входя в темную кухню в неглиже и свечой в руках. — Ох, миссис Мейнбеккер, извините, я не слышал ваших шагов, — старичок лет семидесяти поспешно отложил старую книгу и встал с лавки, приветствуя свою госпожу.       Это была женщина двадцати одного года от роду, со смоляными густыми волосами, подвязанными белой атласной лентой. Она мило улыбалась, что делало ее щеки еще более круглыми, чем они были на самом деле, пухлая шейка плавно перетекала в пышную гордую грудь. Легкое белое полупрозрачное ночное платье легко вздымалась от ее дыхания. Стоя посреди просторной темной кухни со свечой в руках, она чем-то походила на доброго ангела. — Вам что-то нужно, госпожа? — несмотря на то, что рабочий день Альберта давно окончен, он все равно четко сложил руки вдоль дряблого старческого тела, готовый выполнять поручения. — Нет, ничего, — девушка виновато опустила взгляд; ей было неловко, что она потревожила дворецкого в такой поздний час, — Альберт… — Да, миссис Мейнбеккер? — А что ты читаешь? — шелестя подолом ночного платья, Шарлотта подошла к скамейке и легко присела на нее. Сейчас девушке нужно было поговорить с кем-то. Она нервно разглаживала складки, ожидая ответ. — Это «Госпожа Бовари», миссис, — старик тоже присел на лавку, — Главная героиня, Эмма, от скуки в провинциальном городе начинает изменять своему мужу, что в итоге приводит к трагедии, — он погладил старый переплет французской книги, будто бы это было каким-то живым существом, и перевел ласковые старческие глаза на Шарлотту.       Казалось, девушка и не слушала его. Прикусив тонкую розовую губу, графиня смотрела будто бы не на мужчину, а за него. — Миссис Мейнбеккер, Вам нехорошо? Вы бледная, как ваша лента в волосах, — старик ласково положил руку на плечо Шарлотты, как бы поддерживая ее. — Ничего не нужно, Альберт. Я не могу уснуть, вот и все, — она все так же смотрела, не переменяя своего взгляда. — Может быть, Вам стоит обратиться к врачу? — Нет, милый, уж мою болезнь ни один врач не вылечит. Только Бог знает, что будет дальше. — Не говорите так, графиня! — дворецкий развел руками, показывая полное участие в судьбе своей госпожи, — Если позволите, я сейчас же дам Вам свои капли для сна. Не беспокойтесь, что они мои, я никогда худо намерено не сделаю никому. Вам нужно спать и быть сильной хотя бы перед вашей дочерью, — он легонько поглаживал плечо Шарлотты, стараясь успокоить и настроить ее на сон. — Альберт, как я могу быть сильной, когда у меня на глазах, как спичка, сгорает моя собственная дочь? — скупой и тихий вздох. — Госпожа, мы всем поместьем молимся за здоровье нашей обожаемой леди Агаты. Бог милостив, все пройдет. А вам нужно спать.       Тут он встал и направился к каморке, где обычно хранились вещи персонала, живущего в особняке. Из своей старой, протертой в нескольких местах до дыр сумке он достал маленький пузырек бледно-желтого цвета и, смешав с водой, подал графине. Шарлотта выпила все и, сопровождаемая дворецким, вышла из кухни.

***

      В светлой и просторной столовой был накрыт стол. Семья заканчивала завтрак, чтобы наконец проводить Роберта Мейнбеккера на работу. Мужчина заседал в Парламенте и был лордом по апелляции.       Держа маленькую Агату на руках, Шарлотта с нежностью наблюдала за тем, как ее муж поправлял дорогой костюм перед зеркалом, примеривая шляпы и выбирая трость. Его каштановые волосы при свете солнца отдавали рыжеватым оттенком.       Причесав аккуратно выбритую бороду и усы, Роберт наконец повернулся к своей семье. — Ну что ж, мои любимые девочки? — тут он развел руки в разные стороны и обнял жену с ребенком на руках, параллельно целуя дочь, — Агата, солнце мое ненаглядное, веди себя хорошо, слушайся маму. — Как скажете, папа. Хорошего Вам дня! — не выговаривая некоторые звуки, мило пробормотала малышка.       Мужчина обратил взгляд серых глаз на жену. —Шарлотта, лучик мой, — он приложил свою ладонь к пухлой щеке улыбающейся девушки, — Сделай все для того, чтобы этот день принес тебе только радость, — Роберт легонько поцеловал жену в лоб. — Фу, мерзость, — эта сцена засмущала маленькую Агату, от чего она в напыщенном трагизме упала матери на плечо.       На том старшие Мейнбеккеры распрощались, и каждый ушел по своим делам.       Юная леди Агата, которой от роду было четыре года, болела белокровием. Родители звали лучших врачей со всей Англии, но те только разводили руками: «К сожалению, это неизлечимая болезнь, нам очень жаль!». Лежа на большой мягкой кровати, раскидав свои нежные каштановые волосы по подушке, малышка не понимала, почему плачет мама, почему у папы дрожат руки. Она знала, что болеет, но ведь она болела и раньше, а такого с мамой никогда не было. То, что говорили врачи, Агата не понимала совсем, но она надеялась на то, что когда подрастет, то будет понимать все, о чем говорят родители и даже больше.       Как жаль, что ее мечтам не суждено сбыться! — Агата, хочешь, я почитаю тебе книжку? — ласково спросила Шарлотта, проходя с дочкой на руках по светлой гостиной, — Или, может, ты хочешь поиграть в кукол? — Матушка, давайте мы с Вами поиграем в саду? — малышке не разрешали гулять на улице так часто и долго, как это было раньше, —Я очень хочу, пожалуйста! — Она нетерпеливо дергала своими маленькими ручками. — Хорошо, — Шарлотта вздохнула, — Но тогда после прогулки тебе придется выпить лекарство и чай, чтобы не простыть, поняла?       Сад при поместье Мейнбеккер был высажен еще дедушкой Роберта. Он начинал цвести с конца апреля и заканчивал только к сентябрю. Каких только цветов там не было! Больше всего росло роз: красных, белых, цвета персика, темно-фиолетовых, разных размеров и запахов. Не меньше было лилий, ирисов, хризантем. От главного входа в особняк в сад вела узкая протоптанная дорожка, вдоль которой росли ромашки, петуньи и космеи, постепенно, она разветвлялась и превращалась в некое подобие лабиринта. По бокам троп всегда были разные виды цветов, большинство из которых не повторялись больше нигде в саду. Одна дорожка вела к оранжереям, где выращивались персики, которые так любила Шарлотта, яблоки, апельсины и мандарины. Росли всевозможные овощи и ягоды. В центре сада стояла просторная беседка, сделанная из дуба. Сзади росло большое пышное дерево жасмина, что в летнюю пору создавало тень и прекрасно пахло. По бокам от сооружения росли пышные букеты пионов.       Шарлотта, как по обыкновению, присела в беседке на стул, ожидая няню. В это время леди Агата медленно расхаживала по тропинкам в своем маленьком шелковом платье нежно-голубого цвета, расшитого золотыми нитями и кружевами. Перед выходом на улицу мама накинула ей на плечи легкий платок, чтобы скрыть следы гематом. На правой ручке от света солнца отражался золотой браслет, подаренный отцом на прошлые именины. Малышка вдруг обернулась, заметив недалеко от себя свою няню Гертруду. Мама в это время читала книгу, принесенную Альбертом. — Гертруда, иди к матери, не мешай мне гулять! — по-детски вредным тоном приказала Агата. — Как скажете, моя милая леди, но, если Ваша матушка не согласится с Вашим решением, я буду вынуждена вернуться, — женщина откланялась и пошла в сторону беседки.       Отвернувшись, девочка заметила в чаще дубов садовника, что старательно над чем-то работал. Оливер или мистер Стивенсон, как называла его Агата, был молодым человеком с белокурыми кудрявыми волосами и яркими голубыми глазами. Уже много лет Стивенсоны служат поместью Мейнбеккер, приглядывая за садом.       У юной леди и Оливера были особые отношения. До болезни большую часть времени малышка проводила в саду на природе, так что Оливер стал ей намного ближе, чем нянька Гертруда. Иногда Агате казалось, что эта женщина не умеет ничего, кроме того, чтобы выполнять приказания, она даже не улыбается, если ей не сказать! А Оливер был живой и радостный, не заискивающий перед ней только потому, что она дочь графа. Их дружба была искренней и сильной. Но, по-секрету говоря, Агата перед сном ночами мечтала о том, чтобы он позвал ее замуж, когда она вырастет. И пусть Оливер не подходит ей по статусу, зато он добрый, и они вместе будут смотреть за их любимым садом! — Добрый день, мистер Стивенсон, а что такое Вы тут делаете? — с гордо поднятым носом спросила девочка таким игривым и высокомерным тоном, будто бы обращалась не к садовнику, а к какому-нибудь герцогу. — Здравствуйте, леди Агата! Извините, я не заметил Вас, — Оливер тут же поднялся с земли, отряхнул от грязи и без того замаранные и протертые колени джинсовых штанов и, в знак уважения, поправил свою рабочую кепку, — Я как обычно выдергивал сорняки с клумб, ничего такого, что могло бы Вас заинтересовать, к сожалению, — он слегка улыбнулся от чего на щеках появились ямочки. Юная графиня подумала, отчего Бог не даровал ей таких же милых ямочек?

***

— Как сегодня спала Агата? У нее была температура? — Шарлотта отложила книгу и смотрела на то, как вдали Оливер что-то показывал ее дочери в саду. — К сожалению, температура была, миссис Мейнбеккер. Леди Агата жаловалась на боль в ребрах и за ночь у нее несколько раз шла кровь носом. Я давала ей микстуры, что дал доктор Шарп, мазала мазью гематомы и сбивала температуру влажной тряпкой. Бог милостив, она поправится, — монотонно ответила нянька, не сводя глаз с садовника. Аминь, — недолгая пауза, — Сколько бы я ни молилась, сколько бы врачей у нас ни было, ничего не помогает. Я не могу видеть, как страдает мой ребенок, Гертруда! Что угодно бы сделала, заплатила бы любую цену, лишь бы взять ее боль и страдания на себя. Я молюсь по несколько часов после того, как Агата засыпает, а когда мне думается, что я устала молиться, то молюсь еще усерднее. И Роберт, я вижу, тоже ужасно устал. Он почти не отдыхает от работы, лишь бы хватало на лечение. Как же я боюсь. Ох, Гертруда, до чего я опустилась, что говорю со своей служанкой, как себе равной. Не думай, что я брезгую, напротив — ты Агате, как вторая мама. Я благодарна тебе, что ты с ней все это время. — Спасибо Вам за доброе слово, графиня. Я буду с мисс Агатой столько, сколько потребуется. Бог милостив, она поправится.       Наступила тишина, лишь шелест листьев изредка прерывал ее. Шарлотта снова вздохнула полной грудью и с благоговением смотрела на дочь и садовника, которые что-то рассматривали на дереве. Даже с такого большого расстояния она видела радостную улыбку Агаты и была безмерно благодарна Оливеру за это. — Госпожа, простите, я могу спросить? — Да? — Гертруда вдруг вытащила графиню из своих мыслей. — Вам не кажется, что стоит женить Оливера? Я часто наблюдаю за тем, как леди Агата в своей молитве просит Бога выдать ее замуж за мистера Стивенсона. Как бы это не вышло Вам боком в будущем, — за всю речь женщина почти не шевелилась. Только дряблые обвислые щеки дергались в такт речи. — Гертруда, я думаю, Оливер сам должен выбрать, когда и на ком жениться, — снисходительно улыбаясь, сказала Шарлотта, —Я понимаю, что в твою юность это было в порядке вещей, но сейчас времена изменились. Он добрый и благородный юноша, выросший в нашем доме, я не думаю, что он способен сделать нам какую-либо историю в будущем. — Как скажете, госпожа.       Шарлотта снова принялась за чтение, время от времени поднимая глаза проверить, все ли в порядке с дочерью. Она знала, что в этом не было необходимости — Гертруда не упустит ни единого момента, но все равно продолжала это делать. Как-никак «ребенка должно быть видно, но не слышно». И пусть Шарлотта боялась отпускать ребенка на улицу, она очень хорошо отдохнула в беседке в компании служанки, цветов и книг. Ветер со временем становился все сильнее и сильнее, небо заволокло тучами. — Гертруда, милая, на сегодня прогулок достаточно. Прикажи подавать чай и намажь Агату мазью, — с этими словами графиня накинула на плечи шаль и удалилась в поместье.

***

      Агата стояла на табуретке, прислонившись щекой к окну. На улице начался сильный дождь, из-за которого было совершенно не видно, что происходит на улице, кое-где уже начинали зажигать свечи. День постепенно шел к своему завершению. От малышки приятно пахло шалфеем и чем-то аптечным, а ромашковый чай еще приятно грел горло и грудь.       Со стороны прихожей послышался шум. Агата резко повернулась в противоположную сторону и, поддерживая подолы платья, побежала на звук. —Папа! —Агата, не бегай, а то упадешь! — резко вскочила с кресла Шарлотта, оторвавшись от вышивания, прижав руку к груди. —Доченька, красавица моя, — Роберт, не снимая шляпы, присел на корточки и был готов принимать объятия. —Папа, я сегодня гуляла в саду, Оливер мне показывал гусениц, а еще я пила чай, и читала, и с Гертрудой играла, папа, а Вы почитаете мне сказку, а мы поиграем с Вами перед сном?! — в нетерпении тараторила маленькая графиня на руках у отца. В это время из гостиной плавно вышла Шарлотта. —Добрый вечер, милый. Я прикажу подавать ужин, ты наверняка проголодался, — она приобняла мужа за плечи. —Шарлотта, любовь моя, — Роберт ласково погладил щеку девушки, — Добрый вечер. Как же я счастлив видеть вас после рабочего дня!

***

      Мужчина только закончил возиться с документами. Он выключил настольную лампу, взял стопку бумаг под мышку, предварительно скрепив их скрепкой, и пошел в сторону спальни, где уже сопела любимая жена. Роберт отложил работу на свой туалетный столик, чтобы не забыть их утром. Усталость, словно цунами, накрыла его с головой. Мейнбеккер, тихо, чтобы не разбудить Шарлотту, подошел к кровати и легонько поцеловал ее в лоб, так как из-за работы он не успел сделать этого перед сном. Поправив одеяло на жене, он оглянулся на окно. К ночи дождь только усилился, поднялся сильный ветер, изредка гремела молния.       Роберт уже начал расстегивать ремешок дорогих часов, как услышал топот бегущих ног. Кто в такой час смеет бегать по коридорам, да еще так шумно? Дверь в спальню распахивается, и на пороге, испуганная и запыхавшаяся, стоит горничная Джейн. Мужчина уставился на нее в полном недоумении, уже готовый вышвырнуть ее за дверь. По шелесту одеяла за спиной он понял, что проснулась Шарлотта. —Простите, ради Бога! Леди Агата… — все, что успела сказать она перед тем, как родители побежали в комнату дочери.       Шарлотта была в настоящем ужасе. Ее полная грудь дышала так часто, как только можно, глаза были объяты страхом. Она смотрела на мужа, пытаясь найти в нем защиту. Роберту тоже было страшно. Он кивал, когда жена смотрела на него, мол «все в порядке, я уверен, что там не более жара или снова кровь из носа».       Перед тем, как зайти в комнату дочери, мужчина взял Шарлотту за руку. Посмотрев ей в глаза, граф одними губами прошептал: «Крепись», — и они вошли в помещение.       Девочка лежала неподвижно на кровати. Вокруг нее суетились служанки, пока Гертруда давала им указания. Лицо малышки было мертвенно-бледным, фарфоровым, не живым, бескровным.. —Жарко, — хрипло прошептала она, смотря в никуда. — Принесите еще влажных тряпок, ну же! Кейтлин, сними одеяло, я натру леди Агате ноги мазью.       Девочка слабо поворочала головой по подушке, будто бы затекла шея. Каждое движение приносило сильнейшую боль и спазмы. Голова будто бы налилась свинцом. Перед глазами все вертелось каруселью, бегающие служанки превращались в размытые силуэты. Любые звуки, даже шепот, давили на уши многотонным грузом. Легкий кашель бил по голове огромным молотком.       Графиня подбежала к кровати Агаты. —Что… Что происходит с моей дочерью? Вы послали за доктором?! — Шарлотта в полном ужасе легла на край кровати, смотря в детское лицо. По щекам побежали слезы. —Я послала Оливера за мистером Шарпом, миссис Мейнбеккер. —Господи, лишь бы в такую погоду он согласился прийти! — взмолилась девушка, зарываясь лицом в подушку. —Бог милостив! — ответила Гертруда, взял маленькую детскую ножку и начиная мазать ее белым кремом. На голени была большая гематома.       Роберт стоял, как вкопанный. Мысленно он одергивал себя: «Ты мужчина, ты должен быть сильным. Не стой столбом. Успокой жену». Как он может держать себя в руках, когда Шарлотта плачет? Как он может не приходить в ужас, осознавая, какие страдания сейчас терпит его любимая дочь? Граф чувствовал, как перед глазами поплыла комната. Он опустил взгляд на свои туфли. Звуки смешались в один. Роберт тряхнул головой, приводя себя в сознание и поднял взгляд. Гертруда снова что-то кричала и белым платком вытирала кровь, что непрерывным ручейком текла из носа Агаты. Малышка будто бы не замечала этого. Не замечала ничего. Она лежала, словно труп. Дрожь прошла по телу от этого вида, мужчина почувствовал, что вот-вот и его стошнит. Он медленно, словно в трансе опустился на стул, зарылся рукой в волосы и начал одними губами шептать молитвы.       Роберт пришел в себя, когда Шарлотта, как ошпаренная кипятком вскочила с кровати и подбежала к двери. Наконец Оливер привел врача. Мужчина тоже встал и подошел к юноше. Садовник был весь мокрый от дождя и пота со сбитым дыханием и красными глазами. В проеме двери стоял Альберт со свечами, чтобы, если доктору понадобится, посветить. —Доктор Шарп! Сделайте что-нибудь! Что угодно просите, что угодно, лишь бы помогло! — сквозь слезы молила мать.       С приходом врача Роберт вдруг почувствовал уверенность в себе. Он подошел к жене и увел ее в угол комнаты, чтобы никому не мешать, а сам начал тихо успокаивать, пряча в объятиях. Большая часть служанок вышла из комнаты.       Мистер Шарп измерил температуру, параллельно спрашивая у Гертруды о том, что было предпринято перед его приходом. Он осмотрел тело девочки на наличие гематом, спрашивал у нее насчет болевых ощущений, но не получал ответа. —Все очень серьезно. Надо делать кровопускание, и температура сразу спадет. —Все серьезно?! — вскричала Шарлотта, начиная вырываться из рук мужа, — Пусти, пусти же меня! —Приди в себя! Доктор сказал, что кровопускание поможет, — Роберт снова начал пытаться успокоить взбудораженную жену. — Эх, вот бабы, — пробормотал под нос мистер Шарп, протирая локтевой сгиб Агаты спиртом.       Вся комната вдруг резко замолкла. Стало совсем тихо, казалось, люди в ней не дышали вовсе. Гертруда держала таз, в который стекала кровь, пока доктор контролировал весь процесс. Роберт держал жену за запястья, которые она подняла для того, чтобы вырваться из его хватки. Но девушка больше не вырывалась. Она с приоткрытым ртом смотрела на происходящее. Оливер и Альберт стояли в проходе, как и пришли. Часы из гостиной пробили третий час ночи.       Казалось, немая сцена идет вечность.       Вдруг мистер Шарп заклеивает надрезы пластырем по словами: «Ну-с, достаточно». Все выдохнули с облегчением. За окном сверкнула молния. Врач начал снова мерить температуру и вдруг нахмурился. Он поднял глаза на отчаявшуюся миссис Мейнбеккер, перевел взгляд на лицо ее мужа, в котором еще теплилась надежда. —Ну что… Доктор? — шепотом спросила графиня, пока муж медленно выпускал ее из своей хватки, словно в трансе. —Госпожа… Нужно немного времени, чтобы температура спала, — неуверенно пробормотал мужчина. —Что это значит? — вдруг Роберт сделал шаг вперед, — Что с нашей дочерью? —А… — начал было говорить врач, как вдруг его перебили. —Воды… — совсем тихо и хрипло наконец сказала Агата, собрав последние силы. Крови в ее слабом маленьком организме стало катастрофически не хватать. Последний сук, за который она держалась, вдруг надломился.       Оливер подорвался с места прямо к кувшину с водой. Он помог девочке присесть, чтобы она не облилась, гладил ее спину и ласково смотрел в глаза. —Оливер, а я выйду за тебя замуж? Папа, можно? — спросила Агата, когда ее снова накрыли одеялом.       Стивенсон сидел по одну сторону кровати, а ее родители были по другую. Гертруда, мистер Шарп и Альберт стояли у окна, ожидая приказаний. —Можно, доченька, можно. —Конечно, леди Агата. Только для этого Вам надо сейчас уснуть и набраться сил, чтобы вырасти красивой и здоровой, — говорил юноша, активно жестикулируя, пока по его щекам капали слезы. —А если я не буду спать, то я превращусь в ту страшную гусеницу, которую мы видели сегодня, да? — малышка мило надула губки, но вдруг передумала, чувствуя, как ее руки с двух сторон гладят дорогие ей люди. — Агата, солнце мое, — отец перебирал спутавшиеся прядки детских нежных волос, — тебе уже лучше? Надо поспать, — Роберт перевел взгляд на заплаканную жену. — Да… — шепнула девочка, — Жарко…       Вдруг взрослые перевели взгляд на доктора. Тот, словно оттягивая момент, вздохнул и покачал головой.       Шарлотту вдруг охватила сильнейшая дрожь. Она вскочила с постели дочери и не своим голосом, в отчаянии прокричала: «Оливер, скорее, беги за священником! Ох, лишь бы он успел, лишь бы успел…»       Парень тут же выскочил из комнаты и что было мочи побежал в ближайшую церковь. Ноги болели от долгого и быстрого бега, волосы липли к лицу, а дождь неприятно затекал в глаза. Надо успеть. Ради маленькой графини…       Шарлотта ходила по комнате, ломая пальцы и читая молитву, чуть ли не выкрикивая слова. Роберт совсем потерялся. Он смотрел на маленькую ладонь дочери, что поглаживал своим большим пальцем и подумал: «Все». —Как это? Как это? Быть не может, мистер Шарп, сделайте же что-нибудь! — не выдержал Альберт, вставая на колени перед доктором, — Сделайте же что-нибудь! —Мне жаль, — все, что мог сказать мужчина, опуская взгляд.       Вдруг Шарлотта закричала во все горло, раздирая себе грудь ногтями через ночное платье и упала без чувств.
Примечания:
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования