На закате

Смешанная
PG-13
Завершён
2
автор
Catastrofa666 бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
24 страницы, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
2 Нравится 1 Отзывы 0 В сборник Скачать

читать

Настройки текста
Примечания:
      2057, апрель              Апрель две тысячи пятьдесят седьмого года в Детройте и его пригороде выдался на удивление прохладным. Снег растаял совсем недавно, деревья тянули вверх голые ветви, по утрам лужи все еще иногда покрывались ледяной плёночкой, которая испарялась с первыми лучами солнца. Дома в квартале, где жило семейство Ридов, были похожи на нахохлившихся воробьев, жмущихся друг к дружке: такие же серые и неопрятные после отступившей зимы.       Двухэтажный домик детектива, в котором он жил с женой и двумя детьми, построенный в стиле королевы Анны еще в середине прошлого века, рисковал выглядеть мрачным и неуютным, если бы не искусственное зеленое газонное покрытие во дворе. Кристина, жена Гэвина, настояла на том, чтобы облагородить двор, хотя это значительно ударило по семейному бюджету. Эта женщина, казалось, всегда знала, что нужно делать, и всегда оказывалась права.       В этот день в доме Ридов проходила шумная многолюдная вечеринка, поводов для которой было целых два: сам детектив Рид с почетом удалялся на покой, а его семейство в полном составе перебиралось в Калифорнию. Коллеги и друзья не без сожаления приняли эти известия, однако никто, за исключением бессменного напарника детектива, андроида модели RK-900 по имени Ричард, серьезно не огорчился.       Был поздний вечер. В глубине дома приглашенные гости угощались пивом, вином и стейками из дорогой органической говядины, а их разговоры, смех и звуки музыки смешивались в негромкий гул, который словно разбивался о сгущающиеся сумерки. На открытую веранду, выходившую на задний двор и деликатно освещенную садовыми фонариками, вышли двое: бывший теперь уже детектив Рид и его почетный гость Ричард. Человек уже давно бросил курить, но, по привычке, периодически выходил на свежий воздух. Гэвин облокотился на перила, задумчиво рассматривая пепельно-серое небо, словно прорезанное багровыми отсветами заходящего солнца. Ричард, как и всегда, прямой, словно палка, встал рядом с хозяином дома.       — Знаешь, — вдруг заговорил Рид. — Мне будет ужасно тебя не хватать... — Слова в этот раз давались нелегко, что было совсем ему не свойственно, а потому Ричард весь обратился в слух.       — Я… — Гэвин, нервничая, взъерошил едва отросшие волосы на затылке, задев свежий шрам. — Ты так помогал мне и моей семье все эти годы! Мне жаль... жаль, что ты не едешь с нами в Напу, — смущенно добавил Рид, мельком взглянув на напарника. — Черт, жестянка, кажется, я стал слишком сентиментальным! — Распрямившись, он крепко прижал Ричарда к себе. — Спасибо тебе за все, дорогой друг.       Ричард обвил детектива руками, пользуясь редкой возможностью прикоснуться к своему человеку. Если бы он мог в этот момент зарыдать, он непременно сделал бы это.       — Я люблю вас, Гэвин, — признание звучало не впервые, но Ричард никогда до этого не мог представить, что этот раз, возможно, был последним.       — Я знаю, — грустно улыбнулся Рид. — Я тоже тебя люблю, старина!        — Прошу... Пожалуйста, — андроид издал звук, похожий на всхлип, — останьтесь!       «Не оставляйте меня!» — хотел было добавить он, но тут же посчитал, что это будет слишком эгоистично с его стороны.       — Рич, ты же знаешь... — устало вздохнул Гэвин, отстраняясь. Они не раз обсуждали предстоящий переезд и каждый эпизод был весьма мучительным для них обоих, но ,в итоге, так ни к чему и не приводил. Риду и сейчас это нелегко давалось, и уже не осталось никаких моральных сил объяснять Ричарду всё ещё раз. Гэвин никак не мог понять, что мешает андроиду перевестись в КБР (Калифорнийское бюро расследований) и поселиться с ними по соседству.       — Эй, приятель, что с тобой? — забеспокоился Рид, заметив синие слезы, прочертившие лицевую панель андроида. — Ну же, посмотри на меня, всё хорошо! Мы будем тебе звонить! А когда устроимся, ты приедешь к нам в отпуск. Договорились? — Рид не хотел причинять андроиду незаслуженные страдания, но все эти разговоры уже порядком выводили его из себя. От нарастающего раздражения у него опять начала болеть голова.       — Да, — снова всхлипнул Ричард, всё ещё цепляясь за Гэвина. Андроид весь изогнулся, чтобы глаза человека были на одном уровне с его собственными. Риду показалось, что за этим последует поцелуй, и он не знал, как ему ловче выбраться из этого захвата. На его счастье на веранду вышла Кристина, хрупкая блондинка в темном коктейльном платье; она улыбнулась, делая вид, что не замечает их странную позу. Ричард машинально про себя отметил, что платье ей очень шло, подчеркивая стройную фигуру с небольшой грудью. Да и вообще, Кристина все еще была очень хороша: на светлой коже только-только наметились морщинки, короткие до плеч волосы шапочкой блестящих прядей обрамляли лоб и открытый взгляд кукольно-голубых глаз.       — Вот и вы! Ребята, Коннор произносит свою речь, вы идете?       Гэвин поманил ее, приглашая подойти ближе.       — Да, милая, уже идем, — дождавшись, пока Кристина поравнялась с ними, Гэвин коротко поцеловал женщину в висок, наконец освободившись из объятий. — Идем, Ричард, — добавил он, приобняв жену. Риды зашли в дом.       Андроид посмотрел им вслед, и горечь потери принялась грызть его с новой силой. Он ничуть не злился на Кристину, наоборот, он нашел в ней доброго и чуткого друга, готового оказать всю возможную поддержку, если это потребуется. И, как бы то ни было, окончательное решение принимал Гэвин.       Ричард немного помедлил, промокнув носовым платком следы избыточной эмоциональности — гости Ридов не должны были увидеть его в таком состоянии. Ричарду было абсолютно все равно, что собирался говорить Коннор или кто бы то ни был из присутствующих, он никак не мог смириться, что все закончится именно так: Гэвин уедет с семьей в Напу, а Ричард останется здесь совсем один!

***

      Ричард был настолько растерян, когда впервые услышал от детектива, что тот решил оставить службу в ДПД и уйти на покой, что молчал целую минуту, чем вызвал у Гэвина приступ паники. Тот разговор надежно сохранился в файлах памяти Ричарда:       — Я не хочу погибнуть от шальной пули или от рук психованного наркоторговца, — объяснял тогда Рид, словно оправдываясь. — Я хочу видеть, как растет сын, как дочка выйдет замуж, хочу состариться и сидеть с Кристиной на крылечке в креслах-качалках, любуясь чертовым закатом!       — Да, — против воли ответил тогда Ричард. — Понимаю...       Гэвин даже под пытками не признался бы, что эту идею ему подала жена. И если поначалу он сам не мог представить себе жизнь после сдачи значка и табельного оружия, то, поразмыслив об этом с холодной головой, он понял, что жена была, как всегда, права. Ричард же, в свою очередь, не понимал, почему Гэвин не хочет остаться в Детройте...       2038, декабрь       Их первую встречу нельзя было назвать приятной: когда они впервые встретились двадцать один год назад, то едва не подрались прямо в участке.       В то утро Ричард вместе с двумя андроидами-патрульными, едва сошедшими с конвейера, прибыли в полицейский департамент, чтобы трудиться на благо общества. Гэвин не мог не обратить внимания на долговязого типа в нелепой белой куртке и подошел разузнать, в чем дело. Едва он понял, что перед ним андроид, любопытство на его лице сменилось брезгливой гримасой, а губы изогнулись в недоброй усмешке.       — Ну надо же, еще один пластиковый ублюдок, — ядовито процедил он, опираясь на соседний стол, продолжая таращиться на андроида. — И почему вас всех не успели отправить на переработку?       Андроид уставился на человека, сканируя.       — Детектив Рид, я полагаю, — тоном не терпящим возражения холодно произнес он. — Вы разве не в курсе, что наш вид уравняли в правах с вашим? Хотя, — театрально выдержав паузу добавил он снисходительно, — ничего удивительного, учитывая ваши способности. Насколько мне известно, вы в течение двух последних месяцев не закрыли ни одного дела!       Рид опешил: он не привык, чтобы «пластиковые» огрызались в ответ даже на самую изощренную брань, а этот долговязый при всех намекнул, что он идиот?! Тихо зарычав, Гэвин мгновенно оказался в боевой стойке, занеся кулак. Да, у него и правда не все ладилось, но чтобы какой-то механический чурбан тыкал его в это носом! Вот уж дудки! Кулак не успел коснуться лицевой пластины андроида, а Гэвин, к своему удивлению, обнаружил себя вдавленным в письменный стол. Его руки были надежно зафиксированы за его спиной железной хваткой живой машины.       Ричард был девиантом. Он стал им в первый час после пробуждения, и сам изъявил желание работать в полиции. Разумеется, он не собирался причинять вред этому наглому субъекту, но терпеть подобное обращение он не собирался и стремился показать это самым доступным и эффективным, с его точки зрения, способом.        Сконцентрированные друг на друге, Гэвин и Ричард не сразу заметили выросшую возле них толпу зевак из сотрудников полиции и посетителей участка, готовую растащить забияк в разные стороны. Несмотря на готовность разнять дерущихся, никто не успел ничего предпринять: из коммуникатора раздался раздраженный голос капитана Джеффри Фаулера.       — Рид, Ричард, ко мне в кабинет, немедленно!       Капитан не повышал на них голос, но у Гэвина, тем не менее, появилось ощущение щекочущих в животе мурашек. Фаулер объявил, что с этого дня Рид будет работать в паре с Ричардом, и если они еще хотя бы раз попытаются учинить разборки в здании участка или на расстоянии пятисот метров от него, то будут посажены в обезьянник со всеми вытекающими. Он также добавил специально для детектива, что ущемление прав андроидов теперь расценивается как расизм, а потому он лично будет контролировать, комфортно ли существование новых членов общества в его коллективе.       Гэвин не то чтобы боялся Фаулера, просто он знал, что у того слова с делом не расходятся. К тому же, ему совершенно не хотелось, чтобы «железный дровосек» засудил его за преступление на почве ненависти, ведь тогда его бы тут же вышибли с работы. Прощай улучшенная социальная страховка, оплачиваемый отпуск и доплаты к пенсии! Рид, скрежеща зубами, пообещал, что подобного больше не повторится, и целую неделю вел себя тихо и исключительно корректно. Ричард тоже помалкивал: ему было не по себе, от того, что в первый же рабочий день его отчитал капитан. Кроме того, он считал, что хорошие отношения с напарником — залог успешной командной работы.       Рид старательно игнорировал андроида и даже мысленно хвалил себя за столь простую и эффективную стратегию. Он сухо отвечал на приветствия по утрам и прощания в конце дня, старался не подходить к столу напарника, хотя его так и подмывало устроить на нем бардак: слишком уж идеально были разложены папки с документами и канцелярия. Хотя один предмет явно выбивался из общей картины, и Гэвин поначалу подумал, что кто-то случайно оставил это на столе человекоподобного «пластика». Это была небольшая желтая открытка с мультяшным котенком и надписью «С днем рождения!». Гэвин повертел открытку в руках, убедившись, что Ричарда нет поблизости. «Ричарду, РК-900 № 313 248 317 87. От инженера Талулы Стефанополис» было написано на развороте и стояла дата «2038/13/12». Гэвин хмыкнул и поставил, как ему показалось, открытку на то же место. Однако механический чурбан все равно заметил, что она сместилась, и подошел к столу напарника:       — Детектив Рид, вы прикасались к вещам на моем столе? — вопрос звучал, скорее, как утверждение. Гэвин, просматривавший отчет эксперта быстро взглянул на возвышавшегося, как маяк посреди бушующих волн, напарника и буркнул под нос:       — И че?       — Я бы настоятельно порекомендовал впредь вам этого не делать, — сурово произнес Ричард и у Гэвина от злости пошли мурашки по телу. Он свернул отчет и уставился долгим, самым неприятным взглядом на источник своего раздражения:       — А то что, побежишь жаловаться папочке-капитану?       Диод андроида на несколько секунд мигнул красным.       — Я вас предупреждаю, детектив, — все таким же ледяным тоном отчеканил Ричард и ушел на свое место.       У Рида зачесались кулаки; хотелось разбить это пластиковое лицо до синей крови, а потом вытереть запачканные руки об его раздражающе-белую курточку.       «Предупреждает он меня, Терминатор недоделанный!», — про себя ругался Гэвин, во всех подробностях представляя, как бы лично расплавил это ходячее чучело в чане стали.       Ричард вскоре пожалел о своем выпаде. Пожалуй, ему не следовало быть с детективом таким резким, но он все еще учился управлять своими эмоциями и эта задача оказалась для него довольно трудной. Он тщательно анализировал свои чувства и искал причину своего раздражения и вновь и вновь находил ее в самом Гэвине Риде, в том, что он грубо нарушил его личные границы. Для Ричарда эта открытка была очень важной, она была его первой личной вещью, можно сказать, собственностью, полученной после девиации: ее преподнесла инженер-программист, которая определила, что Ричард не просто машина. Женщина была добра к нему и пожелала ему удачи и успехов на его дальнейшем жизненном пути. Ричард был очень взволнован, хотя и не совсем понимал, как эти банальные пожелания могут оказать сколь-нибудь существенное действие на его жизнь. Открытка же в его глазах стала подтверждением того, что он существует, мыслит, думает и чувствует, что он живой. Но, конечно, Гэвин об этом не догадывался, да и сам андроид не спешил делиться этим с напарником. Ричарда немного огорчал тот факт, что он все еще не выработал стратегию налаживания отношений с детективом. Конечно, он имел доступ к информации о Риде, но это были общие данные: где учился, насколько хорошо, где жил ранее, кто были его родители, когда поступил на службу в полицию, статистика раскрываемости и все в подобном духе. Это никак не помогало ни понять личность детектива, ни преодолеть барьер взаимной неприязни. Ричард решил использовать стандартные практики для налаживания общения: он спросил, как здоровье матери Рида. Это было серьезным просчетом: детектив покраснел от злости и снова стиснул кулаки:       — Какое тебе дело до моей матери? Что тебе нужно от моей матери?       Андроид поспешно отступил, пережидая кризис, а Гэвин долго не мог успокоиться. Он и сам не знал, каково здоровье его матери. Последний раз он видел ее тогда, когда уезжал на службу в армию США, с тех пор они не общались. У него вообще были довольно тяжелые воспоминания об отчем доме и семье: отец Гэвина, Брайан Рид, был слабовольным алкоголиком и предпочитал обвинять в своих неудачах жену и сына, избивая их от случая к случаю; мать — Элизабет Рид или Бетти, как она сама себя называла, вышла замуж слишком рано и слишком любила своего мужа, чтобы обратить должное внимание на его недостатки, а потом стало поздно — любовь переродилась в страх.       Когда Гэвин был маленьким, он часто плакал: его ужасно пугало, когда отец избивал мать за стенкой, а она молчала, боясь испугать ребенка — тогда Гэвину казалось, что она умерла... Затем Гэвин подрос, и сам стал получать от отца. Иногда они с матерью сидели, обнявшись в его комнате, пока отец, бушевавший в очередном приступе ярости, не успокоится и не уснет в луже собственной рвоты.       Однажды Брайан упал в доме с сердечным приступом. Гэвин стоял над телом отца и ликовал: наконец-то они избавятся от этого тирана, но мать его удивила. Она бросилась вызывать парамедиков и рыдала над мужем, пока они не приехали и не увезли его в госпиталь. Этот случай сделал ее вдовой, а самого Гэвина сиротой. Его не сильно тревожил этот факт, но с каждым разом он все больше убеждался в том, что мать тоскует по его отцу и между ними пролегла пропасть. Он уехал из дома и постарался забыть все, что с ним происходило, начал жизнь с чистого лица, хотя в последнее время все чаще ловил себя на том, что порой сам ведет себя как отец, сколько бы ни старался быть полной его противоположностью.       Вопрос Ричарда словно втолкнул его в маленькую неуютную гостиную типового домика, где он попрощался с ней в последний раз и его это расстроило. К концу дня он все же смог несколько оправиться, хотя на душе у него кошки скребли.

***

      — ... стоит над трупом и ест буррито. Тут из него выпадает кусок помидора, прямо на труп, представляешь! А он спокойно поднимает его и отправляет себе в рот, прикинь! — детектив Рид, захлебываясь смехом, пересказывал Тине Чен свежую байку про их знакомого патологоанатома. Они расположились в кафетерии участка со стаканчиками с кофе и сандвичами. — Офицера, который это видел, рвало потом целый день!       У Гэвина даже слезы потекли от хохота, когда Чен тронула его за рукав. Он обернулся и увидел Ричарда, стоявшего в дверном проеме. Улыбка моментально сползла с его лица. Он нехотя поднялся и подошел к напарнику:       — Чего тебе? — буркнул он нетерпеливо.       — Я только хотел послушать про случай в морге, — ответил андроид, разглядывая внутреннее убранство кафетерия — он еще ни разу тут не был.       — Да ну? — Гэвин скрестил руки на груди, вскинув подбородок. — А с чего ты взял, что я буду тебе об этом рассказывать?       Ричард отступил в коридор.       — Извините, детектив, — пробормотал он и удалился.       «Вот придурок!» — мелькнуло у Рида. Он повернулся к Чен, но та уже встала из-за стола. Нужно было возвращаться к работе.       Один случай помог им немного растопить лед. В участок поступил вызов о найденном неопознанном трупе и, предположительно, убийстве; Рид отреагировал быстрее всех и, буркнув напарнику, мол, пошевеливайся, выехал с ним на место происшествия.       Труп лежал в грязном закоулке с характерным ножевым ранением. Перекресток напротив был печально известным местом сбыта красного льда и подобной дряни. Гэвин поцыкал языком над трупом и отошел расспросить о подробностях патрульного, обнаружившего тело. "Не отсвечивай" - прорычал он, не глядя на напарника, и брови андроида поползли от удивления вверх: что детектив имел в виду? Не мог же андроид-детектив в самом деле встать куда-нибудь в уголок и ничего не делать! Ричард тут же убедил себя, что неточно понял высказывание Рида и решительно подошел к трупу, присев перед ним на корточки.      Он, в первую очередь, внимательно просканировал место рядом с трупом, само тело и рану на нём. Воспользовавшись заложенным алгоритмом, соскреб несколько крупинок засохшей крови и отправил их в мобильную лабораторию — в рот. Полицейские, находившиеся поблизости, отреагировали неоднозначно. Кто-то даже хлопнул Гэвина по плечу, мол, смотри, что твой напарник вытворяет. Детектив, ругаясь под нос, хотел одернуть андроида, когда тот встал и начал осматриваться. Улица, на которой произошло преступление, была довольно оживленной, и вокруг полицейского заграждения быстро собрались любопытные горожане.       — Ричард, мать твою, что ты делаешь? — рявкнул Гэвин, устремив раздражённый взгляд на напарника. Андроид напомнил ему охотничью собаку, взявшую след, и Риду очень не понравилось, что «ходячий манекен» действует самостоятельно. Наконец Ричард закончил изучать окрестности и подошел вплотную к толпе; его взгляд скользнул по присутствующим и остановился на высоком чернокожем парне. Как только тот заметил на себе взгляд андроида, моментально бросился бежать вверх по улице, расталкивая прохожих. Не медля ни секунды, Ричард молча перемахнул через ограждение и рванул за ним.       — Какого...? — застонал Гэвин, выпучив от удивления глаза. «Да что он себе позволяет, тостер ходячий?». Нехотя он припустился за андроидом, но не успел пробежать и нескольких метров, как остановился, заметив Ричарда, сидящего верхом на пареньке и зачитывающего ему его права.       — Черт, что ты вытворяешь? — зарычал Рид, злобно поглядывая на напарника.       — Я задержал преступника, сэр, — невозмутимо ответил Ричард.       — С чего ты взял, что он — преступник? — продолжал бесноваться Рид. — На нем что, написано?       — Нет, детектив, — не распознав сарказма, ответил Ричард. — Но я провел анализ найденной крови: часть ее принадлежит убитому, часть — убийце, он порезался о край ножа. Кроме того, проанализировав угол и расположение раны, я смог определить рост убийцы, грязные следы рядом с телом позволили определить модель обуви и...       — Ясно, — нетерпеливо перебил Гэвин. — Но почему из всех присутствующих ты выбрал его?       — О, это совсем просто, детектив, — Ричард поднялся, следом за шиворот поднимая убийцу. — Преступники часто возвращаются на место преступления, а у этого и рост, и кроссовки совпадают, и есть совсем свежий порез на ладони, и, кроме того, он знал пострадавшего — подписан на его аккаунт в «Сториграмме», я проверил. Гэвин хмыкнул.       — Если ты ошибся, я тебе не завидую.       Но Ричард не ошибся. У задержанного нашли несколько граммов красного льда и около тысячи долларов наличными — цена жизни зарезанного им человека. Гэвин повеселел: наконец-то хоть одно закрытое дело! Он подошел к столу Ричарда, и уселся на край, сдвинув идеально уложенные папки с документами.       — А ты был неплох, — заметил он андроиду.       — Спасибо, сэр, — Ричарду было приятно слышать похвалу от человека, который с трудом его терпел. Он отметил, насколько Гэвин был впечатлен тем, как быстро было закрыто текущее дело, и собирался приложить все усилия для того, чтобы подобное происходило как можно чаще, хотя в своих способностях он и не сомневался.       Гэвин хоть и был откровенным мудаком, идиотом его точно нельзя было назвать — он по достоинству оценил помощь андроида-детектива. Для себя же Рид решил налаживать с Ричардом приятельские отношения, в надежде заслужить повышение, в крайнем случае, премию за раскрытие дел.       Теперь их пикировки редко носили серьезный характер. Они постепенно привыкали друг к другу. Для Ричарда Гэвин был кем-то вроде непознанной Вселенной, опасной и интригующей; ему было очень интересно изучать этого человека, хотя детектив порой сбивал андроида с толка нелогичным поведением и странными высказываниями . Увы, Ричард первое время не имел возможности приобрести опыт в изучении психологии и поведения людей, скачивая лишь доступные файлы обновлений социальных протоколов и общаясь с Ридом. Коннор хотел помочь собрату в этом деле, но Ричард отказался, мотивируя это тем, что хочет сделать это самостоятельно. Однако, к стыду Ричарда, оказалось, что он был социально неловок. Андроид долгое время боялся общаться с коллегами, а завести разговор первым было чем-то из ряда вон выходящим; бедняга не мог поддержать беседу, кроме исключительно профессиональных тем, и, как следствие, все в участке стали считать его гордецом и снобом похуже Рида.       Гэвин, наблюдая за андроидом, все чаще думал о том, что тот ведет себя как щенок, огромный глупый механический щенок. Детектива все устраивало: он разрешил Ричарду забирать себя по утрам на работу на служебной машине, а по выходным сопровождать на хоккей и в ночные клубы. Ричард уже не обращал внимание на плоские шутки Гэвина, а тот, в свою очередь, перестал подтрунивать над мрачным выражением лица андроида. К счастью, Ричарду было интересно абсолютно все, словно ребенку. Кроме того, андроид чувствовал себя в компании Гэвина в безопасности. Не физической безопасности, конечно, здесь Ричард мог дать детективу фору, но, когда рядом был Гэвин, он не был таким зажатым и стеснительным, как с другими людьми. Он начал копировать манеры напарника, и детектив в какой-то момент умилился, услышав как Ричард обматерил нерадивого патрульного, используя его любимые выражения.       В сентябре 2039 Ричард пошел с Гэвином на финал кубка Стэнли: «Детройт Ред Вингз» против «Флорида пантерз». Толпа ревела, болельщики как с ума посходили, вся ледовая арена будто ходила ходуном. Ричард даже забеспокоился, достаточно ли вокруг стражей порядка на случай, если начнется массовая драка. Игроки с самого начала вели себя довольно агрессивно, то и дело задирая друг друга и устраивая потасовки. Все стало еще хуже, когда «Пантеры» сравняли счет в конце второго тайма. Защитник «Рэд Вингз» в начале третьего тайма грубо толкнул нападающего «Пантер», ведущего шайбу, к бортику и был удален до конца игры. Недовольный рев толпы оглушил Ричарда. Он посмотрел на Гэвина — тот вопил так, что чуть не сорвал голос; его лицо стало красным от гнева, вены на лбу вздулись, а взгляд был совершенно невменяемым. В этот момент Ричард понял, что находит напарника совершенно очаровательным — любовь настигла андроида внезапно, став новым необъяснимым открытием. Звуки вокруг словно стихли, всё двигалось, как в замедленной съемке, будто у Ричарда оплавились сразу оптический и звуковой блоки. Андроид не сразу пришел в себя, только когда Гэвин вцепился ему в куртку и встряхнул как следует: «Судья подыгрывает «Пантерам!». После этого Ричард опомнился и вновь сосредоточиться на игре. Кстати говоря, «Рэд Вингз» в тот день взяли кубок, играя в меньшинстве.       2042, май       Прошло несколько лет с тех пор, как Ричард стал испытывать к Гэвину Риду чувства, которые при многократном анализе однозначно идентифицировались как "любовь". Какое-то время андроид не мог это принять, пытаясь отыскать рациональные причины происходящему. Однако все доводы разумного испарялись, стоило Гэвину оказаться в поле зрения андроида. Даже голос детектива, звучащий на автоответчике, заставлял тириумный насос в груди вибрировать. Очень быстро Ричард выучил все привычки Рида, узнал все его пищевые пристрастия и мог с 98% вероятностью предсказать, что тот будет заказывать в баре в зависимости от того, как прошел рабочий день, читая его как открытую книгу. Гэвин, конечно, не мог похвастаться таким же широким набором сведений об андроиде. Несмотря на то, что Ричард был совершенно лишен какой бы то ни было загадочности, детектив мало что знал о его вкусах и предпочтениях, однако мог с уверенностью сказать, что Ричард вырос в его глазах с позиции «чучело, которое мне полезно» до «приятель, с которым приятно проводить время», а затем и вовсе до «мой бро». Рид помог Ричарду снять квартиру, хотя помощь ближнему не была ему присуща - не все арендодатели были готовы сдать жилье андроиду, даже если тот работал в полиции.       В участке беззлобно подшучивали над своеобразной эволюцией Рида; все знали о его нелюбви к «пластиковым», а теперь он был готов разорвать на клочки любого, кто только косо взглянет на его напарника. В целом же, все признавали, что дружба с андроидом пошла Гэвину только на пользу: он стал немного спокойнее, чуть внимательнее к окружающим, слегка терпимее, хотя, по большому счету, все еще оставался совершенно невыносимым паршивцем.       Впервые Ричард признался Гэвину на вечеринке по случаю выхода Хэнка Андерсона на пенсию. Андроид совсем недавно вернулся из ремонта после восстановления оторванной левой руки. Строго говоря, в случившемся был виноват Рид: если бы он не бросился за преступником через железнодорожный переезд прямиком под колеса движущегося состава, Ричарду не пришлось бы пожертвовать конечностью, чтобы его спасти. Хотя, даже перспектива расстаться с собственной жизнью не казалась настолько ужасной для андроида, лишь бы Гэвин не пострадал. В тот момент ринувшемуся вперед Ричарду на какое-то мгновение показалось, что он не успеет. Ему пришлось сделать усилие над собой, забыть о том, что он девиант, чтобы не поддаться характерным для людей, оказавшися в подобной ситуации, страху и панике. Андроид готов был поклясться, что окружающее пространство сжалось до точки и этой точкой был бегущий Гэвин; его архив оперативной памяти словно отформатировался, хотя система не выдавала никаких оповещений. В то же мгновение что-то ударило Ричарда в плечо с такой силой, что он отлетел на несколько шагов в сторону и упал на спину. Несколько дезориентированный, он лежал на насыпи, отброшенный ударной волной, и пытался провести диагностику, когда к нему подлетел прихрамывающий детектив.       — Рич... — позвал он и в панике бросился голыми руками зажимать порванные трубки, из которых на гранитную крошку хлестал тириум. — Господи, Рич, ответь! Говори со мной, говори, что угодно, только не отключайся!       Рид побледнел и выглядел по-настоящему испуганным. Он видел много переставших функционировать андроидов, но то были посторонние машины, которых он не знал и не хотел знать, а здесь лежал его Рич, такой умный, такой верный, такой надежный! И детектив совсем не знал, как ему помочь! Рид едва не плакал от бессильной ярости, всё сильнее прижимая места повреждений, когда Ричард закончил сканирование корпуса:       — Детектив, все в порядке, повреждение не критическое, — правой рукой он попытался убрать ладони Гэвина от культи. — Не прикасайтесь, пожалуйста, к тириуму, для вас он является токсичным. Я уже вызвал подкрепление и техподдержку. Мне жаль, что вы поранились.       Рид машинально потер ушибленную ногу:       — Ерунда, — отмахнулся он, выдохнув полной грудью. Первый ужас отступил, оставив после себя гадкое послевкусие вины и сожаления. И все же Гэвин был рад: Ричард жив и с ним все будет в порядке.       Такого облегчения он не испытывал со времен похорон отца. Он смотрел на лежавшего в гробу мерзавца в темно-синем классическом костюме — папаша Рид никогда бы в жизни так не оделся — и не мог сдержать улыбки, которую приходилось прятать за кривой усмешкой, со стороны похожей на жуткий оскал. Больше этот выродок никогда не ударит маму, не назовет ее непотребными словами, которые то и дело вырывались из его грязного рта, больше никогда Гэвин не даст в обиду того, кто ему дорог. Ему тогда было всего шестнадцать.       Призрак отца, явившийся ему на мгновение, когда он вглядывался в отрешенное лицо Ричарда, исчез, и он ощутил слабость во всем теле. Рид задрожал; ему захотелось попросить прощения у Ричарда за свою глупость и неосторожное поведение, но дыхание перехватило, и в горле словно застрял кусок липкого теста. Вдалеке послышался вой сирен — помощь была уже близко, и Рид улыбнулся. Его улыбка была искренней и открытой. Мало кто удостаивался подобной улыбки от Рида, поэтому Ричард скопировал эти последние несколько минут записи в личную память, чтобы потом раз за разом пересматривать для собственного удовольствия.       Уже на ремонтной стойке «Киберлайф» андроид осознал, что это был идеальный случай, чтобы открыться Гэвину, и он его благополучно прошляпил...       Чернильно-черное майское небо было усеяно звездами. Над таинственно поблескивающей вдалеке рекой всходила полная луна, а воздух был наполнен сладким земляничным ароматом цветущих в округе рододендронов. Ричард поманил разгоряченного алкоголем Гэвина за собой на задний дворик забегаловки, где Андерсон угощал весь департамент. Дворик выходил на пустырь, вокруг не было никого, кто мог бы их побеспокоить, да и камеры Ричард предусмотрительно отключил.       Они стояли недалеко от выхода, почти касаясь плечами друг друга. Рид был весел: несколько шотов с текилой превращали его в практически другого человека. Детектив слегка притаптывал ногами в такт звучавшей из-за двери музыки. Закурив, он выжидающе посмотрел на Ричарда, мол, чего хотел-то? Ричард сглотнул. Во время ремонта он заготовил чудесную речь и даже смоделировал различные варианты наиболее удачного сочетания поз и жестов, но в итоге абсолютно растерялся:       — Я должен вам кое-что сказать, — пробормотал Ричард, самым внимательным образом рассматривая носки своих ботинок.       — Что же? — промурлыкал Гэвин, выпустив струю дыма и подхватив популярный напев.       — Я…я люблю вас, детектив Рид! — выпалил Ричард, отчаянно мигнув красным диодом. Он стоял, сжав кулаки, и открыто смотрел на Рида, ожидая ответной реакции. Детектив был абсолютно спокоен, Ричард не зафиксировал ни учащения пульса, ни расширенных зрачков.       «Он догадался и ждал, когда я ему об этом скажу?» — промелькнуло в сознании андроида.       — Я тоже люблю тебя, чувак, — ухмыльнулся Гэвин и, прикрыв глаза, затянулся еще раз.       Ричард в недоумении переступил с ноги на ногу и потянулся за поцелуем.       — Эй, чувак, ты чего? — Гэвин со смехом увернулся. — Ты извини, если я тебя не так понял, но я… не по этой части… Ты мой друг, бро, мы, типа, как семья, и я не... — детектив замялся, пытаясь подобрать нужное слово в отношении андроида, но, не придумав ничего подходящего, выпалил: — Мне нравятся женщины! Только женщины, — он увеличил дистанцию между ними, смущенный осознанием серьезности происходящего. Ричард же попытался переубедить человека:       — В моей комплектации не предусмотрены функционирующие половые органы, — серьезно сказал он. — Но я мог бы установить необходимые апгрейды на ваш вкус и скачать соответствующее ПО. Я могу изменить настройки скина, — Гэвин недоверчиво уставился на Ричарда — у того, как по волшебству, надулась куртка в районе груди и бедра, создавая иллюзию более женственной фигуры. — Волосы могут быть любой длины и цвета. Какой вы предпочитаете: блонд, шатен, каштановые?       Гэвин в ужасе отшатнулся от жуткой фигуры напротив. Высокая широкоплечая длинноволосая брюнетка с лицом Ричарда с надеждой смотрела на него и произнесла хорошо поставленным женским голосом:       — Я могу быть для вас кем угодно.       — Нет, Ричард, нет! — алкоголь моментально выветрился из организма детектива, и Ричард смог-таки уловить изменения физических показателей: уровень стресса поднялся в разы. — Не надо так делать! Ты не должен!.. Черт, верни, как было, — Гэвин скривился. — Ты мне очень дорог и, безусловно, я люблю тебя, но не так, как тебе этого хочется… Черт! Я не могу любить тебя в романтическом плане! Я считаю, что это неправильно: пары человек-андроид — это неестественно…       — Если вы имеете в виду, что я не смогу родить вам ребенка, то…. — подходя ближе, андроид предпринял еще одну попытку переубедить человека.       — Господи, нет, — взвизгнул Рид, прижимаясь к спасительной двери, — Прошу, Ричард, перестань! Извини, мне надо уйти, я не могу…. — детектив даже не смог выразить, насколько он был шокирован, смущен и расстроен одновременно. Он юркнул обратно в закусочную, хлопнув дверью, а Ричард остался стоять на заднем дворике, обдумывая сложившуюся ситуацию. Когда он вернулся к остальным, оказалось, что детектив Рид уже ушел. Немного покрутившись среди веселящихся гостей, Ричард уехал к себе домой.       Наутро он едва дождался напарника: Рид явно не торопился в этот день на работу.       — Детектив, — негромко произнес Ричард, стараясь не смотреть на Гэвина. — Я все проанализировал и решил, что мне следует перевестись в другой участок.       Накануне ночью андроид извел себя воспоминаниями об этой сцене. Он наверняка знал, что Гэвин не интересуется мужчинами, но все же надеялся, что к нему это не относится в полной мере. То, что он выглядел как мужчина не делало его мужчиной по-настоящему. Ему казалось, что Рид относится к нему гораздо лучше, чем к кому либо, что он особенный. Он думал, у него есть шанс... Однако реальность явила перед ним свою уродливую сторону: он — андроид, этот факт совершенно невозможно было изменить, какие бы апгрейды Ричард не установил, как бы ни старался выглядеть, и как бы себя ни вел. Это было очень горькое осознание, и Ричарду было ужасно больно, хотя он толком и не понимал, где находится источник этих ощущений. Он анализировал произошедшее почти всю ночь, пока система не проинформировала о том, что мозг перегрелся. Ричард ненадолго ушел в стазис, с трепетом ожидая утра, а решение перестать видеться с Гэвином было принято им как наиболее логичное. Ричард любил Гэвина только за то, что он существовал, и этого ему было достаточно.       — Что? — воскликнул Гэвин так громко, что на них стали оборачиваться коллеги. — Чего это ты себе надумал, умник, а?       Рид говорил себе, что не догадывался о чувствах напарника, что не замечал ни взглядов чуть более долгих, чем положено для друзей, ни случайных прикосновений, ни щенячьего восторга, с которым Ричард соглашался в очередной раз составить напарнику компанию на выходных. Он не хотел замечать симпатию андроида и успешно, как ему казалось, игнорировал ее, только вот результат не оправдал ожиданий Рида.       «А ведь я, похоже, его первая любовь. Бедняга!» - с жалостью понял Рид, сидя ночью перед телевизором и попивая пиво. Но и в этих обстоятельствах детектив и представить не мог то, что Ричарда не будет рядом.       — Я подумал, что нам будет некомфортно работать вместе после…вчерашнего недопонимания, — смутился Ричард. Его скулы слегка посинели.       — Не сходи с ума, ведро с болтами! Садись за свой стол и работай, — строго сказал Гэвин. А затем прибавил чуть тише:       — Я забуду и ты забудь.       — Хорошо, детектив, — после недолгого раздумья согласился Ричард, усаживаясь на место и включая терминал.       — Круто, бро, — обрадовался Гэвин, хлопнув андроида по плечу и впоследствии вел себя так, словно того признания на самом деле и не было.       Однако Ричард, конечно, не собирался ничего забывать...       Спустя два месяца после злосчастной вечеринки в закусочной в жизни Гэвина появилась Кристина. Она проходила свидетелем по делу об убийстве и уже на первом опросе произвела на детектива впечатление: она очень хорошо помнила все детали, не пыталась изображать из себя травмированную истеричку, и сама задавала вопросы по этому делу, чем ввела детектива в полное замешательство.       — Я журналистка, — улыбнулась она, отметая все немые вопросы детектива. — Пишу для «Детройт фри пресс».       Рид был полностью очарован этой женщиной. Да, она была красавицей и все, у кого были глаза, могли это подтвердить, но помимо внешней красоты в ней чувствовалась особая, чарующая энергия и сила, которая манила Гэвина ничуть не меньше пышной груди или крутых бедер. Он посчитал, что это был взаимный интерес и надеялся, что ему это не показалось. Между ними совершенно точно пробежала искра. Гэвин не стал терять время и уже на следующий день позвал Кристину на свидание.       Свидание прошло настолько хорошо, что за ним последовало другое, а за ним еще и еще одно. С того времени детектив все чаще откладывал встречи с Ричардом, чтобы повидаться с Кристиной. От андроида не ускользнуло то, что Гэвин стал тщательнее следить за собой: регулярно брился, начал пользоваться туалетной водой, а в его гардеробе появились новые рубашки. Ричарда немного тревожили эти изменения; он знал, что Рид не вел себя, как монах, но до этого ни одна женщина не вызывала у детектива желание купить себе одежду и парфюм. А еще Гэвин постоянно говорил о Кристине: о том, как она красива, как умна, как остроумна — с этим Ричард не мог согласиться: как он мог судить по ее статьям, она была довольно заурядной. И чем больше детектив пел дифирамбы своей новой подружке, тем сильнее андроид чувствовал раздражение по отношению к ней. Дошло до того, что стоило Гэвину произнести «Кристина», как диод Ричарда начинал мигать красным, а сам он словно каменел, из всех сил пытаясь удержать себя в руках.       Ричард ревновал. Ревновал и придумывал различные планы и поводы, чтобы сократить количество времени, которое Гэвин проводил с Кристиной. Для этого он вцепился в мерзкое дело маньяка-педофила, лишь бы увезти Гэвина подальше от ловкой журналистки. Они с Ридом несколько недель просидели в Богом забытом паршивом мотеле пригорода Детройта, и Ричарду очень хотелось, чтобы это время, как и раньше, было только их, и больше ничьим. Но, увы, Кристина незримо продолжала находиться между ними; будучи в засаде, детектив исхитрялся находить время, чтобы пообщаться с девушкой или, на худой конец, отправить сообщение.       Гэвин был влюблен. Он все время думал о Кристине, представлял, чем она сейчас занимается, и постоянно вспоминал подробности их последней встречи: они долго обменивались поцелуями, прежде чем оказаться в одной постели. Её кожа пахла потрясающе, но детектив так и не смог понять, что за необычайно притягательный аромат это был. Её мягкие золотистые локоны щекотали его грудь, пока они лежали рядом, прижимаясь друг к другу разгоряченными, слегка влажными от пота телами.       Он спросил у нее, что это за духи, а она, засмеявшись, ответила, что сегодня не пользовалась парфюмом. Тогда Гэвин прижался к ее груди, вдыхая этот волшебный запах, стараясь как можно более точно запомнить его. Аромат окутывал Рида, и он ощущал себя сильным, нужным и умиротворенным. В тот момент у Гэвина возникло смутное ощущение, что он наконец-то дома, а его дом там, где Кристина.       — Я люблю тебя, — чуть дрожавшим от волнения голосом произнес он, вглядываясь в ее лицо.       — Я люблю тебя, — негромко отозвалась она, притягивая Рида к себе для нового поцелуя...       Терпение у Гэвина кончилось, и он решительно заявил, что подозреваемого необходимо задержать: «Я не собираюсь дольше торчать в этой чертовой дыре!» — бушевал он, пиная скрипучую кровать, на которой спал последнее время. Его бесил и этот чертов мотель, и его чертова кровать, и безвкусная готовая еда, купленная на местной заправке, и дешевые пошлые занавески в цветочек в их номере. Если бы он так не рвался назад, в Детройт, то скорее всего, не получил бы очередной шрам.       Ублюдок, на которого они охотились, был начеку и ударил первым, ранив Рида в живот охотничьим ножом. Преступник был уничтожен Ричардом на месте. В тот момент, когда детектив истекал кровью на голой земле, Ричард едва не выл от отчаяния и проклинал свой эгоизм.       Гэвин, очевидно, родился в рубашке, так как ранение оказалось не таким серьезным, зато в больнице андроид узнал о напарнике кое-что новенькое: Рид добавил Кристину в список экстренных контактов. Раньше в нем фигурировал только Ричард. «Насколько у них все серьезно?» — задался он вопросом, ответ на который получил довольно быстро — Кристина примчалась в больницу, как только узнала о произошедшем. Ричард сидел на диванчике напротив палаты и смотрел сквозь стекло на то, как Кристина, склонившись над кроватью, воркует с Гэвином, а тот улыбается и старается выглядеть молодцом, не смотря на бледное лицо и дрожащие руки. В этот момент Ричард пообещал себе, что не будет пытаться разлучить влюбленных.       2042,октябрь       Роман Гэвина и Кристины развивался хорошо, они подыскивали себе квартиру, чтобы съехаться. Поиски пришлось ненадолго прервать: Кристина уехала на две недели в Милуоки по заданию редакции. Гэвину было скучно, он совершенно отвык быть один, а потому снова, как и до встречи с журналисткой, переключился на Ричарда:       — Пятница, Рич — это повод! Повод как следует повеселиться! Идем к Дастину, — скомандовал Гэвин, хватая слабо упирающегося андроида за руку. Дастин был знакомым барменом Гэвина в клубе «Флора» и иногда наливал детективу «за счет заведения».       В этот раз во «Флоре» было особенно многолюдно; Гэвин опрокидывал в себя шоты и танцевал с какой-то девчонкой в коротком кричащем платье, а Ричард с кислым выражением лица потягивал тириум. К нему несколько раз подходили знакомиться, но он категорически отвергал эти попытки, жадно записывая как двигается Рид на танцполе. Андроид был растерян: с одной стороны его коробило то, что Гэвин позвал его с собой только потому, что рядом не было Кристины, с другой — он был рад, что они, наконец, проводят время вместе. Он не мог злиться на детектива, да и на Кристину, в сущности, тоже. Некоторое время назад Рид познакомил их официально, по всем правилам представив свою пару напарнику, и дал возможность узнать им друг друга получше. На удивление Ричарда, девушка оказалась довольно милой. Она была очень дружелюбна с андроидом, так что он совершенно забыл о том, что ему тяжело общаться с людьми. Ричард с удивлением узнал, что Кристина была дальней родственницей знаменитого изобретателя Сайруса МакКормика. Девушка ходила на тренировки по кикбоксингу и интересовалась направлением сюрреализма в живописи двадцатого века — такое необычное сочетание интересов заинтриговало Ричарда. С некоторым сожалением он понял, что Кристина весьма подходящая пара для детектива. В целом, им понравилось находится в обществе друг друга, и Гэвин был этому откровенно рад. Вечер во «Флоре» благополучно перешел в глубокую ночь, когда Ричард наконец вытащил упирающегося Рида на воздух. Днем было еще довольно тепло, но, едва солнце начинало клониться к закату, в воздухе появлялась свежесть, красноречиво говорящая о скором наступлении зимы; у детектива изо рта шел пар, а сам он ежился в тонкой кожаной куртке. Ричард вызвал такси, а потом тащил едва переставляющего ноги детектива на себе до его квартиры. Гэвин всю дорогу бормотал что-то нечленораздельное, но, когда Ричард поставил его у входа и открыл замок, предварительно отыскав ключ у Рида, тот вполне себе четко произнес, обдав андроида горячим влажным дыханием:       — Как же я люблю тебя, Ричи, — детектив крепко прижался к Ричарду, обхватив его корпус руками и склонив голову на грудь. Бедного Ричарда едва не замкнуло. Рид довольно часто его касался: похлопывал по плечу, дотрагивался до кистей и предплечий, несколько раз ерошил волосы, хлопал по колену, но все это были быстрые движения, которые должны были привлечь внимание андроида или показать дружеское расположение напарника. Это объятие было совершенно другого рода: детектив прижался к нему всем телом и слегка потянул на себя, словно пытаясь слиться с андроидом в единое целое. Ричард испытывал подобное впервые, а потому растерялся, не зная точно, что ему следует предпринять.       Андроид несмело обнял Рида в ответ и легко погладил по спине и затылку. Гэвин рассеянно стал повторять движения андроида, касаясь тех мест, до которых мог дотянуться. Ричард задрожал: он чувствовал тепло человеческого тела и то, как его сенсоры сходят с ума от движений Рида. Мог ли он рассчитывать на большее? Он слегка отстранился и заглянул детективу в лицо. В этот момент Гэвин потянул Ричарда на себя и страстно поцеловал в губы. Ричард замер — это был его первый поцелуй. Рид запустил пятерню андроиду в волосы и слегка надавил на затылок, чтобы он открыл рот. Ричард мог поклясться, что его тириумный насос подпрыгнул в корпусе, а голубая кровь вскипела в трубках от ощущения влажного горячего языка в своём рту. Он тихо застонал от потока сообщений, которые мгновенно стала выдавать мобильная лаборатория. Система испытывала перегрузку, а Ричард не мог и не хотел отстраняться, так хорошо и правильно все было.       «Нет, все неправильно! Детектив пьян, 0.8 промилле! Возможно, не отдает себе отчета кто я, и что с ним происходит!» — Ричард с сожалением оторвался от детектива, захватывая картинку: Гэвин с покрасневшими щеками и губами, с расширенными зрачками и чуть растрепанными волосами тянулся к нему и прижимался к его ладони щекой. Ричард глубоко вздохнул, словно пытаясь избавиться от наваждения, и решительно втолкнул Рида в дом, закрывая за собой дверь.       «Я забуду и ты забудь».       В понедельник Гэвин был бодр, весел и снова ждал пятницу: Кристина должна была вернуться в Детройт. О поцелуе он ничего не помнил или не хотел вспоминать, а о причинах тем более: был пьян, хотел приободрить напарника, кожей ощутил обжигающий взгляд прикованных к нему глаз, не важно.       Ричард много раз задавался вопросом, изменились бы их отношения, если бы Гэвин не дал ему тогда повод думать, что они могут стать ближе друг другу...       2043, февраль       Через семь месяцев после знакомства Гэвин Рид сделал Кристине МакКормик предложение, и она согласилась. Ричард был сломлен. Что изменилось бы от того, что Гэвин и Кристина поженятся? Андроид все равно каждый рабочий день проводил бы с Ридом, не исключая дежурства; они могли бы собираться вместе по праздникам и тому подобное... И все же штамп в паспорте не был пустой формальностью, не для Ричарда.                         Маленький оттиск чернильной подушечки словно возводил незримую, но глухую, уходящую за пределы атмосферы, стену между ним и детективом. Это подчеркивало, что Ричард не является частью семьи Гэвина. Андроид был ужасно расстроен, но его состояние не было заметно окружающим: на людях он будто носил маску, ведь так делало большинство людей, которых он знал, и, казалось, что он совершенно спокоен и даже рад за друга. Однако двоим, всё же, его муки были очевидны — Риду и Коннору. Рид старательно делал вид, что ничего не замечает, а Коннор забеспокоился. Ему недавно дали звание сержанта — это был большой прогресс в борьбе за права андроидов — и он считал своим долгом опекать своих подчиненных. «Ебучая наседка», — фыркал Гэвин каждый раз, когда Коннор напоминал ему о вреде курения и необходимости разумного режима труда и отдыха.       — Ричард, что с тобой? Все ли в порядке? — спросил сержант Коннор напрямую, улучив минутку. Ричард предложил переговорить по локальной сети и признался во всем, отчаянно ища в Конноре поддержку и участие. Коннор был очень удивлен: он совершенно не считал детектива Рида хоть сколь-нибудь достойным объектом обожания, хотя это относилось к его субъективному мнению. Кроме того, он возмутился подобным заявлениям; он отчитал Ричарда и напомнил, что напарники не должны иметь друг с другом романтических отношений.       «Но мы не имеем…»       «Ричард, я предупреждаю тебя первый и последний раз!», — Коннор был прежде всего профессионалом. «Мне жаль, что это с тобой произошло» — чуть смягчившись, добавил он. — «Может, я могу тебя с кем-нибудь познакомить?».       Ричард вышел из обсуждения. Его взбесил и покровительственный тон, и сочувствие Коннора, а предложение завести романтические отношения с кем-то другим вызвали только недобрую усмешку. Он любил Гэвина и не собирался ни с кем знакомиться.       2043, июль       Ричард все-таки сходил на несколько свиданий; среди потенциальных партнеров были и человеческие женщины, и андроиды женской модели, и даже человеческий мужчина. Ричард старался: он был вежливым и предупредительным, внимательно слушал чужую болтовню, но, даже глядя лицо своему собеседнику, Ричард ловил себя на том, что он постоянно думает о напарнике. Раз за разом его посещали схожие мысли: что бы Рид сказал или сделал, если бы они вместе пошли в парк аттракционов, если бы прогуливались под руку в парке или сидели в уютном кафе, в котором подавали свежую ароматную выпечку?       Обычно все заканчивалось на втором-третьем свидании: андроид не мог заставить себя обнять кого-то, кто не был Гэвином, и не хотел целовать. Помучившись достаточно долго, Ричард признал этот опыт неудовлетворительным и завел рыбок.

***

      Когда Гэвин попросил Ричарда быть шафером, андроид согласился не сразу. Он, безусловно, был самым близким другом Гэвина, пожалуй, даже единственным. Кроме того, Ричарду, естественно, хотелось сделать детективу приятно. Однако смог бы он выдержать, видя счастливую пару молодоженов, искренне желать им «Счастья и долгих лет вместе»? Он не был уверен. Тем не менее, подготовка к торжеству шла полным ходом, и, в итоге, Ричард согласился. «Лучше это буду я», — решил он, ощущая некий фатализм своего положения.       Мальчишник, проходивший в ВИП-зале «Флоры», был шумным: за халявной закуской и выпивкой пришла почти вся мужская половина участка — Гэвин просто повесил объявление, мол, приходите, кто хочет. Ричард пришел, прежде всего, в надежде, что Гэвин выпьет достаточно много, чтобы обнять его как в тот раз. Но Гэвин, как ни странно, почти не прикасался к алкоголю — «Я обещал Кристине». Ребята, конечно, тут же стали шутить, что детектив добровольно пошел под каблук; андроид был разочарован и рассеянно наблюдал за тем, как собравшиеся угощаются и заигрывают с приглашенными танцовщицами в откровенных нарядах. Иногда он чувствовал на себе пристальный взгляд Гэвина, пару раз их взгляды даже пересекались. Ричарду казалось, что детектив хочет ему что-то сказать, но Рид молчал, отводя глаза, а андроид не пытался заговорить первым.       Вечер для него тянулся бесконечно долго — это было еще одно неожиданное и нелогичное проявление его девиации, и он обрадовался, когда первые гости потянулись к выходу. Наконец детектив остался с Ричардом наедине. Они обменялись парой банальных фраз о том, как все хорошо прошло, после чего наступила неловкая пауза. Пока Гэвин лихорадочно соображал, чем ее можно заполнить, Ричард по-кошачьи тихо приблизился к напарнику.       — Гэвин, — негромко позвал он и детектив вздрогнул от неожиданности, а когда поднял лицо, Ричард попытался его поцеловать. Рид отступил:       — Нет, Ричи, не надо! Прости, — произнес он. Рид вполне мог представить, что творилось сейчас с Ричардом. — Ты классный! Ты хороший друг, и я уверен, будешь чьим-то любимым парнем... или мужем... И я очень рад, что ты будешь моим шафером! И я бы хотел, чтобы мы и дальше оставались друзьями, хорошо?       Ричард в очередной раз признал поражение.       — Я согласен, — глухо ответил он.       Свадьба была замечательная: и церемония, и торжество проходили на пляже Клуба Орчард-Лейк, неподалеку от зеленеющих полей для гольфа. Кристина выглядела великолепно в традиционном белом платье, а Гэвин сиял, как начищенная монетка. Ричард безукоризненно исполнил свою роль, приготовив проникновенную речь.       Вечером были танцы под открытым небом, а в небольших беседках для гостей были приготовлены еда и напитки. В одной из таких беседок и спрятался Ричард во время танцев, не в силах больше делать вид, что он рад происходящему, а Гэвин нашел его:       — Тебя там Эбби искала, говорит, ты обещал потанцевать с ней... Эй! Как ты, старина? — с заботой спросил детектив, заметив расстроенное выражение лица андроида.       Вопрос был нелепым с точки зрения Ричарда, и он, не удержавшись, фыркнул.       — Я хочу, чтобы вы знали: я все равно люблю и буду любить только вас, — с некоторым вызовом произнес андроид, выдержав паузу и убедившись, что напарник внимательно его слушает. Его взгляд скользил по фигуре Гэвина; Рид был без пиджака, идеальный черный жилет подчеркивал широкие плечи и стройную фигуру детектива, и Ричарду очень хотелось прикоснуться к нему, такому прекрасному, близкому и одновременно такому далекому.       Гэвин стоял, немного покачиваясь; это был насыщенный и слегка утомительный день, и ему сейчас было приятно скрыться от назойливого внимания гостей, побыть в компании Ричарда и немного передохнуть. Со слегка задумчивым видом он выслушал очередное признание и раскрыл объятия.       — Я тоже тебя люблю, тостер.       Ричард прижался к детективу. Он все больше заходил в тупик: до сих пор ему не удалось в достаточной степени постичь тонкости хитросплетений человеческих отношений, а его чувства к Гэвину превратились из окрыляющей надежды в изощренную пытку, и, казалось, эта пытка не закончится никогда. Каждый раз детектив играл с ним, как кошка с мышкой: то приманивая, то отвергая. Ричард в очередной раз был сбит с толку; его плечи вдруг странно затряслись: андроид плакал, плакал в первый раз в своей жизни, пачкая белую рубашку Рида синими разводами. Гэвин немного опешил, он и не думал, что Ричард так может.       — Ну-ну, все хорошо, чувак, все хорошо, — Рид похлопывал и поглаживал Ричарда по спине, неловко пытаясь успокоить андроида. Гэвин никогда и подумать не мог, что его Рич будет рыдать буквально ему в жилетку, как девчонка, а ему самому придется утешать андроида! Да еще по такому поводу! Определенно, Гэвин был не из тех парней, которые могут дать совет в любовных делах, тем более, касавшихся его самого.       В то время, пока Рид подбирал слова, которые могли бы как-то исправить ситуацию, их обнаружила Кристина:       — Я собиралась… Боже, Гэвин, у Ричарда все хорошо? — заволновалась она.       Кристине нравился Ричард. Она еще в первую их встречу сразу поняла, что перед ней не просто машина. А когда они познакомились ближе, андроид стал ей интересен как личность; если бы не обаяние и напор Гэвина, Ричард вполне мог претендовать на место в ее сердце, если бы сам того захотел — она никогда не считала межвидовые пары чем-то из ряда вон выходящим.       Она часто приглашала его в гости или на совместные прогулки. Ричард казался ей милым в своей детской наивности; она видела, насколько он ранимый и чувствительный, и добровольно взяла на себя роль его наставницы. Кристина познакомила Ричарда со своей подругой Эбби в надежде, что из них получится пара. Она была убеждена, что Ричард — единственный лучший друг Гэвина, а тот — его. Ричарду она тоже была глубоко симпатична, хотя он постоянно жалел о том дне, когда они с Гэвином выехали на тот вызов.       Ричард выпустил детектива из своих объятий.       — Да, милая, у нас все хорошо, — Гэвин чувствовал себя неловко, как будто его застали за чем-то малоприличным. — Мы скоро придем.       — Ричард? — обратилась она к андроиду.       — Я в порядке, — отозвался он.       Немного помедлив, Кристина все же оставила их.       — Так... Ты в порядке? — переспросил детектив. Он был смущен. Гэвину стало казаться, что в беседке стало слишком душно, и ему захотелось как можно скорее выйти на воздух.       — Да, — ответил Ричард, хотя это была откровенная ложь. Даже внешний вид андроида был не в порядке: идеальная укладка растрепалась, а под глазами и на щеках подсыхали синие разводы. — Я побуду здесь еще немного, а ты иди к...жене и гостям.       Ричарду нужно было понять, как же ему теперь жить дальше, и присутствие Гэвина было для него в тягость. Уехать посреди вечеринки он тоже не мог — это выглядело бы подозрительно.       Гэвин ушел. Андроид через несколько минут выглянул наружу; его все еще искала Эбби, поэтому он пошел к полям для гольфа, избегая ненужного внимания.       Заходящее солнце золотыми росчерками украсило озерную гладь, в голубой дали угадывались очертания города, причудливой формы облака лениво проплывали на восток. Озеро словно шептало, деликатно касаясь берега. Ричард подошел к самой кромке воды. Торжественную тишину и гармонию природы нарушили залпы фейерверков — веселье и не думало заканчиваться. Ричард внезапно подумал, что мог бы утопиться в этом озере: зайти по дну на середину и уйти в стазис до тех пор, пока заряд полностью не закончится, но тут же отогнал эти мысли: «Кто-то должен присматривать за Гэвином».              2044, июнь       Через год у четы Ридов родилась девочка Келли. Они совсем недавно въехали в новый просторный дом с тремя спальнями, вместительной гостиной и неухоженным, но многообещающим задним двориком, на который вела открытая веранда, обшитая деревом. Ричард был одним из первых, кому доверили подержать кроху. Он был очень взволнован, ему еще никогда не доводилось держать в руках младенцев.       — Она чудесная, — заявил он безапелляционно, разглядывая крошечные пальчики, сжимавшие его собственный палец, безбровое розовое личико со светлыми, широко распахнутыми глазами, и почти сразу стал ее добровольным рабом. Малышке явно нравилось рассматривать его: она улыбалась и тихо попискивала и очень расстроилась, когда родители уложили ее в кроватку. Эти файлы памяти занимали особое место в архиве данных Ричарда. Иногда он представлял, что Келли его дочь, его и Гэвина, и тириумный насос в груди начинал дрожать, а корпус неизменно перегревался, но это было приятное ощущение.       Келли была его любимицей. Он отчаянно баловал ее: покупал ей все, что она хотела, даже если Гэвин начинал ворчать по этому поводу, постоянно был участником ее игр и проказ, носился с ней на закорках, изображая лошадь. Они строили картонные крепости, возились в грязи и устраивали чемпионаты по ловле жуков. Ричард был обожаемым «дядей Ричардом»: почти все, о чем девочка говорила, было так или иначе связано с андроидом. Кристина не раз со смехом говорила, что Келли самый преданный фанат Ричарда, и ему было очень приятно это слышать. Когда девочке было пять лет, она заявила, что выйдет за Ричарда замуж. Тогда все посмеялись, не придавая этому значения, а бедняжка страдала от своей первой неразделенной любви и еще больше требовала от андроида внимания и поощрения. Со временем, стало заметно, что она больше походила на мать: хрупкая фигура, светлые волосы и несгибаемый характер, от Гэвина ей достались только зеленые насмешливые глаза. Лет в одиннадцать Келли как будто стала стесняться общества андроида, стараясь забыть о своей детской влюбленности, и ей уже не хотелось ловить жуков. Что Ричарду оставалось делать? Он любил Келли, любил как родную дочь, и был готов пойти на многое, чтобы она была счастлива и, если для этого нужно было оставить ее в покое, что ж, так тому и быть. Зато у Ричарда был Шейн — он был младше на пять лет и, хотя не был таким очаровательным, как сестра, находил общество «дяди Ричарда» приемлемым. Ричард почти что жил в доме у Ридов, заходя к себе поухаживать за рыбками и почистить форму от пыли. Риды не возражали: Гэвин привык, что андроид всегда находится рядом, а Кристина очень любила общаться и всегда была рада друзьям и гостям. Все шло своим чередом: Ричард почти убедил себя в том, что смирился с ролью друга отца семейства.       В 2050 году Коннор женился на человеческой женщине и завел с ней трех детей посредством ЭКО; он регулярно навещал старика Андерсона, считавшего себя кем-то вроде приемного отца Коннора.       В 2052 году Капитан Фаулер скончался в возрасте семидесяти лет, и на его место назначили капитана Джонсона из Огайо, достаточно молодого и энергичного. При нем участок словно получил второе дыхание.       2059, ноябрь       В тот день ничего не предвещало беды. Рабочая смена подходила к концу, Ричард заполнил последние отчеты, о чем сообщил Гэвину. Они рассчитывали поужинать у Рида дома и посмотреть начало сезона НБА, прикидывая шансы на победу «Чикаго Буллс», — Рид иногда делал ставки исходя из прогнозов Ричарда — когда на терминал поступило сообщение о найденной части человеческого тела в районе Саутгейта. [думаю, здесь было бы уместно упомянуть о том, где Кристина в данный момент. Ну или что-то типа "они часто собирались вместе, когда Кристина пропадала где-то"]       — Господи, они что, не могут просто послать туда патрульных? — застонал Рид, глядя на часы. Он прямо-таки рвался домой: Кристина обещала приготовить его любимые стейки и кукурузу на гриле со сливочном маслом - от одной мысли об этих блюдах рот детектива наполнялся слюной. Это должны были быть обычные уютные семейные посиделки; сам Гэвин расположился бы на своем любимом диване, справа обычно садился Ричард, слева - Кристина, дети предпочитали сидеть на полу, поближе к огромному экрану телепанели. Идиллия, да и только!       — Сообщение поступило от патрульных, — отозвался Ричард, изучая информацию о неприятной находке. — Мы поедем?       — Ну да, поедем, — с неохотой подтвердил детектив. — Только позвоню, предупрежу Кристину.       Пока они доехали на место, сгустились сумерки, заморосил дождь. Патрульные — совсем молоденькая девушка и андроид мужской модели — показали детективам обрубок руки, торчащий из полиэтиленового пакета, и устно отчитались о своих действиях.       — Значит, вы не осматривали местность, — мрачно подытожил Гэвин, пока Ричард исследовал улику и реконструировал место преступления. Патрульные синхронно это подтвердили.       — Что там, Рич, — косясь на бесполезную парочку, рявкнул детектив, уже не надеясь успеть к началу трансляции.       — Рука принадлежит мистеру Джорджу Смитсону, 37 лет, проходил по делу о торговле красным льдом в две тысячи сорок шестом, освободился из заключения две недели назад, — отчеканил Ричард. — Судя по состоянию тканей и анализу крови, смерть наступила не более трех часов назад.       — Смерть? — уточнил Рид.       — Да, очевидно, что руку отделили от мертвого тела. Вероятно, убийца заметает следы, — пожал плечами Ричард и подошел вплотную к Гэвину, скопировав его выражение лица, забавляясь тем, как нервничают патрульные под взглядами матерых аксакалов. — Я заметил следы крови жертвы на карнизе этого окна, — указал он на ближайшее здание, которое выглядело заброшенным. — Думаю, стоит там поискать остальные части мистера Смитсона.       — Разделимся, — предложил Рид. — Закончим с этим поскорее. Ричард запротестовал: это противоречило протоколу. Гэвин только отмахнулся, мол, Ричи, не занудствуй. Он распорядился, чтобы патрульные отвезли руку в участок, а все снимки и отчеты сбросили на его терминал.       Напарники вошли в темный проем. Когда-то это был красивый дом с дорогими апартаментами, но теперь больше походил на дом-призрак. Всё, что можно было оторвать и вынести, давно было разграблено мародерами, вокруг валялись кучи мусора, отвратительно пахло плесенью и фекалиями — идеальное место, чтобы спрятать труп.       Напарники переговаривались через гарнитуру, осматривая место возможного преступления. Ричард обследовал правое крыло, Гэвин — левое. Через семь минут осмотра здания Ричард зафиксировал подозрительный шум, раздавшийся из динамика, после чего детектив перестал отвечать. Ричард мгновенно бросился на подмогу, по опыту зная, что добром такие ситуации не заканчиваются, и вызывая подкрепление; он успел заметить тень, мелькнувшую на пороге, но проигнорировал первый порыв броситься вдогонку: он искал Рида.       Детектив лежал на полу обезоруженный и с проломленным черепом. Ричард жутко взвыл механическим голосом: все было очень плохо. Беглого осмотра ему хватило, чтобы понять, что осколки черепа вдавлены в мозговое вещество, но кровотечение несильное, а значит, скапливающаяся кровь давит на мозг. Вероятность смерти в ближайшие тридцать минут пятьдесят шесть процентов, каждая последующая минута увеличивала этот показатель еще на два процента.       Ричард сделал то, что мог в данных обстоятельствах — он бережно подхватил Гэвина на руки и побежал к выходу. Те самые патрульные вернулись и успели задержать нападавшего, но Ричард не обратил на них никакого внимания. Он уложил свою драгоценную ношу на переднее сидение ридовой машины и вжал педаль газа в пол. До ближайшей больницы было пятнадцать минут езды, но Ричард успел за семь, включив мигалку и едва не сбив старушку на переходе. Еще в пути он связался с приемным покоем, и их уже ждали.       Гэвина сразу же увезли в операционную, а Ричарда вытолкали в холл, чтобы он помог заполнить информацию о пострадавшем. Когда у него спросили, есть ли у Гэвина родственники, Ричард будто опомнился: «Надо сообщить Кристине!».       Кристина приехала через полчаса. Она была бледна и бросилась к андроиду, едва увидев его в коридоре. Ричард сидел неподвижно, спрятав лицо в ладонях, а когда Кристина окликнула его, поднялся ей навстречу. Они обнялись, и миссис Рид дрожащим голосом спросила, что произошло. Ричард рассказал ей, постоянно повторяя, как ему жаль, что он послушался Гэвина, вместо того, чтобы пойти вместе и прикрыть его. Он так казнился, что Кристине пришлось встряхнуть его за плечи:       — Ты ни в чем не виноват, Рич, ты все сделал правильно, — выдавила она и заплакала.       Они вместе уселись на диванчик, ожидая результатов операции. Еще через полчаса приехал Коннор и еще несколько ребят из участка. Все они были взволнованны и наперебой интересовались состоянием Гэвина и тем, что произошло на этом проклятом вызове, а потом остались поддержать Кристину и Ричарда. Коннор был взвинчен, он понимал, что визита из отдела внутренних расследований не миновать, но предпочел отбросить моделирование ситуаций, связанных с этим.       Операция длилась около пяти часов, когда к уставшим от ожиданиям близким Рида вышел хирург и объяснил, что, хотя операция прошла успешно, и прямая угроза жизни миновала, нет никаких гарантий, что детектив выкарабкается и сможет жить полноценной жизнью.       Кристина достаточно мужественно выслушала прогноз врача:       — Но шансы есть?       — Конечно, — подтвердил хирург. — Мы переводим его в палату, и через несколько часов вы сможете его навестить.       После ухода доктора, Кристина в изнеможении рухнула на диван.       — Хочешь, я отвезу тебя домой? — предложил Ричард; на часах было около четырех часов утра.       — Нет, Рич, я не оставлю его, — покачала головой Кристина.       — Тебе надо отдохнуть, — мягко заметил Коннор. — Давай, мы с ребятами отвезем тебя домой?       — Да, Крис, — поддержал коллег Ричард. — Ты поезжай, а я останусь.       Нехотя женщина согласилась — и то, только потому, что ей надо было проверить, всё ли в порядке с детьми.       — Я вернусь через пару часов, — сообщила она Ричарду. — Спасибо, что вытащил Гэвина.       Коннор предложил Ричарду сразу передать ему все записи, чтобы хоть чем-то отбиваться от проверки; он кровожадно пообещал, что сделает все, чтобы тому, кто напал на Рида, было очень несладко.       Когда Кристина подошла к палате мужа, ее глазам предстала следующая картина: Гэвин лежал с забинтованной головой, черными синяками под глазами, изо рта торчала трубка, подключенная к аппарату ИВЛ. Ричард сидел рядом и держал его за руку; его губы шевелились, но женщина не слышала, о чем он говорит. Она тихо вошла.       — Я разговаривал с ним в надежде, что он сможет быстрее очнуться, — не поворачивая головы, произнес Ричард. — Как Келли и Шейн?       — Они переживают, — вздохнула Кристина и села у кровати.       — Думаю, им не стоит видеть его в таком состоянии. Ричард сообщил, что Коннор дал ему три выходных дня, и что он собирается провести их, оказывая Кристине всю необходимую помощь:       — Я могу побыть с Гэвином, пока ты отдыхаешь, посидеть с детьми, съездить за покупками — всё, что угодно.       — О, Ричард, ты настоящий друг!       Поздно вечером Гэвин пришел в сознание. Кристина еще не успела выйти из палаты и вскрикнула от радости, когда Ричард, решивший провести эту ночь у кровати больного, позвал ее.       Рид был очень слаб, едва мог говорить и скоро опять уснул, но его близкие были рады и этому. Далее распорядок дня Ричарда стал примерно следующим: он приходил на работу, забегал домой покормить рыбок, ехал к Кристине, чтобы заняться ее домашними делами и уделить время детям, а на ночь отправлялся дежурить в больницу, чтобы утром вновь отправиться на работу.       Проверка тоже не заставила себя долго ждать: два очень непрятных типа, представившись агентом Льюисом и агентом Каноба, допрашивали его через день по несколько часов в течение шести недель. Они старались понять мотивы детектива Рида и определить, стоит ли ему и дальше продолжать работать в полиции или нет. Коннор едва сдерживался, чтобы не наброситься на них с кулаками, продолжая повторять, что детектив Рид опытный и компетентный сотрудник с безупречным послужным списком. В итоге, проверка завершилась в пользу Рида, а значит, и Ричарда.       Рид пробыл в больнице десять недель. Даже вернувшись домой он плохо видел, плохо спал, его мучили головные боли и тошнота, а когда он пытался встать на ноги, всё кружилось перед глазами. К основному уходу прибавились сеансы физиотерапии и реабилитации. Детектива плохо слушала левая половина тела: по-началу ему приходилось опираться на ходунки при ходьбе. Это было трудное для всех время; Гэвин тяжело переносил свою беспомощность, мог даже нарычать на окружающих, особенно если боли усиливались. Характер его изменился и не в лучшую сторону; домочадцы, естественно, надеялись, что со временем это пройдет, хотя, порой, Кристина все же приходила в отчаяние. Тогда на помощь ей всегда являлся Ричард. Он успокаивал ее, абсолютно хладнокровно, на первый взгляд, сносил истерики Гэвина и, по-возможности, старался предвидеть очередной приступ, чтобы вовремя дать лекарства и обеспечить больному покой. Никто не должен был знать, насколько андроиду было тяжело видеть своих близких в таком состоянии. На работе тоже произошли изменения: Ричарду временно дали нового напарника, молодую женщину-детектива, эффектную латиноамериканку, обожавшую к месту и не к месту трубить о своей ориентации; работы стало больше. Он старался все свободное время проводить с Ридом, перестав появляться у себя дома. Рыбок пришлось продать.       2060, март       Детектив Рид постепенно восстанавливался. Головные боли и головокружения еще беспокоили, но, если бы не бритая налысо голова с уродливым шрамом на затылке, можно было подумать, что с ним все в порядке. К бесконечной радости Гэвина ходунки сменила более компактная и удобная трость.       — Я с нетерпением жду, когда вы присоединитесь ко мне в тире, — заметил как-то Ричард во время семейного ужина. Рид смущенно откашлялся и над столом повисла неловкая пауза:       — Рич, тут такое дело, — начал Гэвин, поглядывая на жену. — Я думаю, что больше не вернусь в участок.       — Что? Но как же так? — растерялся Ричард. Его диод отчаянно мигал желтым и красным. — Вы же мой напарник!       — Я не думаю, что смогу дальше работать в полиции. Я решил сдать значок, — продолжил Рид. — Мы обсудили это на семейном собрании и решили, что так будет лучше.       Ричард скорбно молчал. Диод на его виске мерцал всполохами желтого и красного, а кисти рук,по обыкновению сложенные на коленях, сжались в кулаки. Он каждый день заходил к Ридам в гости и полагал, что он знает об этих людях все, порой самые подробные интимные моменты их жизни и в то же время оказалось, что у них, как у шкатулки с двойным дном, есть своя жизнь о которой он не знал, не догадывался и в которую допуска ему не предоставили.       — Но что вы собираетесь делать? — произнес он через некоторое время, собравшись с силами, стараясь, чтобы его голосовые модуляции не выходили за пределы комфортных для восприятия. — Чем займетесь?       — Ну… Рич, как бы это сказать… Мы решили переехать в Напу… — Гэвин уже не знал, куда и глаза девать — он все смотрел, как диод андроида стабильно заполнился красным.       — У Кристины там родственники живут… Поживем там, пообвыкнемся, может, буду продавать снасти рыбакам, а может, и еще что…       На Ричарда было больно смотреть. Келли, до этого ужасно расстроившаяся из-за того, что придется уехать из Детройта, со слезами на глазах бросилась его утешать, но он, хотя и обнял ее в ответ, все никак не мог выдавить из себя ни слова. К объятиям присоединилась и Кристина. Шейн как будто не понял, что к чему, но отложил вилку и удивленно переводил взгляд то на родителей, то на молчавшего андроида. Гэвин стоял у стола и бросал виноватые взгляды на Ричарда. "Точно нашкодившая собака", - мелькнуло у андроида. Осознав, что неловкая пауза затягивается, он мягко отстранил Келли. - Извините, мне нужно на воздух, - сообщил он. Подобные действия были настолько для андроида нехарактерны, что в столовой воцарилась тишина; всем было очевидно, насколько расстроен Ричард. - Иди, поговори с ним, - шикнула на мужа Кристина. Сама она не считала свою идею с переездом справедливой по отношению к андроиду, но все-таки благополучие ее семьи и здоровье Гэвина волновали ее гораздо сильнее и, чем больше она думала о Напе, тем больше в ней нарастало нетерпение и желание окунуться в новую, непривычную среду. Ричард вышел на веранду охладить биокомпаненты. Снег еще не полностью растаял, над городом светила луна, то и дело закрываясь облаками. Ричард едва подавил в себе желание разбить головную плату о колонну, поддерживающую козырек. Следом за этим он почувствовал движение за спиной:       — Прости меня, — Гэвин стоял, опершись на свою трость. Его окружило облачко пара — снаружи было довольно холодно.       — Я… — Ричард сморщился, не зная, как реагировать. — Я не хочу терять вас.       — Я тоже не хочу терять тебя, — горячо поддержал Рид, — но, понимаешь…       И он начал с жаром объяснять, что только теперь понял, насколько ценна жизнь, и как важно провести ее с теми, кто ему дорог.       — А как же я? — прервал его Ричард. — Насколько я для вас дорог?       — Ты мой дорогой друг, мой брат, — твердо ответил Гэвин и глазом не моргнув. — Ты поедешь с нами?       — Я не знаю, — помедлил андроид. Его диод все еще панически светился красным. — Поцелуйте меня, детектив.       Просьба Ричарда застала детектива врасплох; он слегка вздрогнул, но в ту же секунду решительно шагнул к андроиду, обнял и притянул его лицо к своему. Поцелуй, однако, вышел невинным и легким: просто прикосновение одних губ к другим. Тем не менее, Ричард отшатнулся, как от пощечины, и покачал головой:       — Я не могу с вами поехать, детектив. Это будет неправильно.       2060, апрель       Риды уехали в Напу. Первое время Гэвин звонил довольно часто, интересовался делами участка, рассказывал, как им нравится новый дом и соседи, что они завели собаку, а сам Гэвин купил себе подержанную яхту. Когда Ричард спустя полгода смог приехать погостить, он с удивлением обнаружил, что Рид назвал яхту его именем. Еще Ричард понял, что Гэвин абсолютно счастлив: он посвежел, загорел, его волосы отросли и выгорели на солнце, головные боли появлялись все реже, а с лица теперь редко сходила легкая умиротворенная улыбка, да и домочадцы его очень довольны новым окружением. И Ричард перестал рваться в Напу. Он обязательно приезжал на день рождения Келли, иногда на Рождество, звонил, в основном, по праздникам, хотя для своей любимицы она сделал исключение, выделив особую линию связи - с Келли он общался почти каждый день. Первое время Коннор старался подбодрить собрата, но понял, что от этого мало толка и отстал.       Примерно через год, после переезда Ридов, Ричарду поступило предложение от ФБР в отдел по борьбе с терроризмом; модель RК-900 была последней в линейке, выпущенной Киберлайф до революции, и ее функционал все еще далеко превосходил возможности человека, тем более, что Ричард тщательно следил за своевременным обновлением софта, регулярно проходил техосмотр и проводил замену компонентов. Андроид долго не раздумывал — тщеславие и амбиции новой напарницы действовали ему на нервы, такое он мог простить только Гэвину. Ричард старался загружать себя работой до предела, ведь дома его все равно никто не ждал. Все шло своим чередом.       2064, июнь       Громом среди ясного неба стал звонок от Гэвина, незадолго до двадцатилетия Келли — Кристина умирает от онкологии. Голос Рида был полон боли и отчаяния, и Ричард тем же вечером вылетел в Калифорнию. Келли встретила Ричарда в аэропорту и бросилась к нему в объятья, совсем как в те времена, когда она была совсем крошкой, ища поддержки. Гэвина андроид застал дома, и впечатление, которое бывший детектив производил, было довольно тягостным: он был абсолютно разбит, рассеян, забывал поесть и оживлялся только тогда, когда приходил к Кристине в больницу. Ричард был озадачен, когда узнал, что заболевание развилось коварно и стремительно, а выявить его удалось абсолютно случайно, но, увы, слишком поздно, прогноз был неутешительный. Келли очень беспокоилась за родителей, особенно за отца: ей нужно было возвращаться к учебе в колледже, на Шейна она не могла положиться: он был слишком погружен в мир подростковых переживаний, а Гэвин словно вознамерился покинуть этот мир вслед за женой. Ричард пообещал, что присмотрит за ним, и взял отпуск на неопределенный срок.       Чаще с Кристину навещал Гэвин; он словно не мог насмотреться на жену, пока она еще была с ним. Странно было наблюдать за тем, как Кристина утешала Гэвина и призывала его быть сильным, хотя бы ради детей, как будто это он сейчас лежал на больничной кровати, а не она. Кристина немного похудела, с последнего раза, как они с Ричардом виделись, сквозь загар ее кожи просвечивала нездоровая бледность, но глаза ее были ясными, а взгляд любопытным и цепким, как и всегда. Ричард в очередной раз поразился силе духа и характеру этой хрупкой с виду женщины: она выслушала вердикт врача хладнокровно и совершенно не требовала снисхождения к своему состоянию, работая в редакции местной газеты до последнего дня. Гэвин же совершенно расклеился, постоянно требуя присмотра: отправить его отдохнуть было довольно затруднительно, дома он появлялся принять душ и сменить одежду. Ричард с самого начала безропотно взял все домашние хлопоты на себя, выполняя роль няньки для бывшего напарника и его сына. Келли звонила каждый день, сначала отцу, потом андроиду, потому, что только Ричард всегда рассказывал ей правду. Шейн обычно был занят своими делами — он не был трудным подростком, хотя Ричарду и это было бы ни по чем: раз уж он мог договориться с террористом, справился бы и с непослушным ребенком.       Состояние Гэвина все чаще беспокоило Ричарда. Человек похудел и осунулся. Воспользовавшись случаем, Ричард в категоричной форме настоял, чтобы Рид как следует выспался, и сам отправился к Кристине.       — Пообещай мне кое-что, — сказала она, обращаясь к андроиду. — Не бросай Гэвина. Я знаю, что ты много лет в него влюблен, — продолжила она и заметила, как встрепенулся андроид. — Гэвин сказал мне перед свадьбой. Но я и раньше догадалась, — усмехнулась она.       — Ты знала? — Ричарду стало не по себе. — Мне жаль.       — Почему? — удивилась Кристина.       — Потому, что не смог заставить себя перестать любить его, — Ричард отвернулся, чтобы Кристина не видела его посиневшее от стыда лицо.       — Боже, я не настолько бессердечная! Я думала, ты хорошо меня знаешь! — упрекнула она его, но потом произнесла гораздо мягче. — Может, только благодаря твоей любви мы с ним прожили столько прекрасных лет вместе.       Ричард обернулся. Он был потрясен и растроган; в эту минуту он осознал, насколько восхищался ей и преклонялся перед ее мудростью и благородством ее души. Они крепко обнялись. Покидая палату Кристины, у Ричарда, впервые за всю жизнь, было чувство, будто он избавился от тяжелой ноши.       Через двое суток Кристина скончалась...       Гэвин не справлялся. После похорон никто не мог его расшевелить. Обычно он молча напивался и лежал целыми днями в спальне, разглядывая старые свадебные фотографии. Ричард и сам был потрясен; кроме капитана Фаулера, никто из близких ему людей до этого не умирал, и ему было практически невыносимо находиться в зале, где прощались с Кристиной, как будто все вокруг было бутафорией, жестокой шуткой, которая все никак не заканчивалась. И все же, это было реальностью - Кристина умерла. Ричард скачал все доступные обновления для протокола «Психолог» и его расширенные версии, надеясь применить их к Гэвину, но Рид отчаянно избегал его. Он забросил свой магазинчик.       Шейн начал было прогуливать уроки и курить травку, но Ричард весьма решительно и эффективно решил эту проблему, хотя подросток предсказуемо был недоволен и нагрубил андроиду:       — Иди к черту, дядя Ричард! Ты мне даже не дядя! Ты даже не человек!       Мальчик закрылся у себя и включил музыку на полную громкость. Ричард тем временем остановился перед дверью в спальню Гэвина. До этого он не пытался переступить порог этой комнаты, словно это была некая запретная территория, где мог находиться только Рид со своей болью. Диод Ричарда, желтый после столкновения с Шейном, стал покрываться красными всплохами. «Уровень стресса 70%» оповестила система, и андроид выместил на двери всё свое отчаяние, сорвав ее с петель. Гэвин от неожиданности подскочил на кровати и уставился на Ричарда:       — Рич, какого черта!.. — хрипло воскликнул он, подслеповато щурясь на свет.       — Вот именно, какого черта, Гэвин, — воскликнул Ричард, хватая мужчину за воротник давно несвежей рубашки и как следует встряхнув. — Какого черта вы лежите тут, вместо того, чтобы поговорить со своим сыном?! Он же потерял мать! Когда вы в последний раз звонили Келли? Вы знаете, что она страдает от бессонницы последний месяц?! Вы знаете, что работники вашего магазина заходили уже несколько раз? Без вашей подписи в договорах они не могут нормально работать, и их заработок сильно упал?! А ведь у них есть семьи!       Гэвин скривился.       Ричард встряхнул его еще раз:       — Знаете, что мне сказала Кристина в последний раз? Что моя любовь помогала вам сохранять вашу, и чтобы я за вами присмотрел! Так вот, с этого дня я собираюсь любить вас за двоих: за себя и за нее! А теперь, поднимите свой зад, сходите в душ, побрейтесь и переоденьтесь, наконец, в чистую одежду!       Вид и тон андроида были настолько угрожающими, что мужчина все же двинулся в сторону душа. Когда он вышел, Ричард уже успокоился, но не потерял решительный настрой:       — Я решил, Гэвин, что будет гораздо лучше, если я останусь здесь, с вами. Возражения не принимаются.       2064, август       Ричард ушел из ФБР и стал помогать Гэвину в магазине. Рид поначалу огрызался, пытался снова присосаться к бутылке, угрожал, что вызовет копов, чтобы они выдворили несносного андроида обратно в Детройт, но Ричард был так же невыносим, как и в самом начале их знакомства, заставляя Гэвина вовремя принимать пищу, ходить в душ, общаться с детьми и друзьями, выходить на прогулки, бывать в обществе людей и мирных андроидов — жить. Соседи поначалу перешептывались и косились, но, в целом, все они дружно бы согласились, что окрики и понукания Ричарда пошли Гэвину только на пользу.        Терапия Ричарда несомненно приносила плоды: Шейн перестал валять дурака и записался на академическую греблю, Келли перестала переживать за близких и смогла сосредоточиться на учебе, а старина Гэвин, спустя семь месяцев после смерти жены, перешел на стадию принятия. Вдвоем с Ричардом они выбросили все бутылки с алкоголем в мусор, вещи жены Гэвин мужественно передал в фонд помощи нуждающимся, а при взгляде на их совместные фото он перестал судорожно вздыхать. Он стал улыбаться и шутить как обычно, снова наслаждаться отпущенным временем — теперь уже с Ричардом:       — Не смей отключаться раньше меня, жестянка, — полушутя говорил андроиду Рид, грозя пальцем.       — Не дождетесь, — фыркал Ричард.       2068, сентябрь       Ричард прожил в Калифорнии уже четыре года. Гэвин готовился встретить шестьдесят седьмой день рождения, Шейн в этом году уехал в колледж, а Келли пригласили на работу в Лос-Анжелес - она, как и мать, стала журналисткой. Бывшие напарники завели еще двух собак и важного ленивого кота. Ричард регулярно напоминал Гэвину о том, что он его любит, а тот неизменно смущался, хотя было заметно, что ему очень приятно это слышать: «Я уже старый, седой и плешивый. Ты слышал, как у меня хрустит в колене?», на что Ричард неизменно отвечал, что просто обожает его плешь, что седина придает благородства его внешности, и что он с удовольствием сделает Гэвину массаж разогревающей мазью.       Как-то теплым сентябрьским вечером, после довольно напряженного трудового дня, Гэвин и Ричард сидели на террасе в креслах-качалках и наслаждались покоем; Рид потягивал пиво, у Ричарда была баночка тириума.       — Чертовски красивый закат, — заметил Рид и задумчиво уставился вдаль. Простирающиеся внизу в долине во все стороны виноградники сияли в золотистой дымке. Уже совсем скоро начнется уборка урожая, Гэвин видел крупные черные грозди, проезжая мимо полей на своем пикапе. Позади возвышались горы, терявшиеся за горизонтом, а небо, переливающееся оттенками от персикового до ярко голубого, было безоблачным и бескрайним. Пряно пахло травами, прогретыми по-летнему теплым калифорнийским солнцем за день. В умиротворяющей тишине слышалось только потрескивание деревянных кресел - словно кусочек первозданного рая на грешной земле.       — Да, Гэвин, — подтвердил Ричард.       — Я люблю тебя, Рич, — сказал Гэвин, посмотрев прямо на него.       — Я тоже люблю вас, — ответил андроид и улыбнулся своему человеку.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Detroit: Become Human"

Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования