краеугольный камень

Смешанная
R
Завершён
70
Размер:
12 страниц, 1 часть
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
70 Нравится 8 Отзывы 11 В сборник Скачать

...

Настройки текста

Они красивые. И отлично смотрятся вместе — как что-то само собой разумеющееся; случайно встреченная на улице влюблённая пара, один взгляд на которую заставляет вас улыбнуться. Они красивые, думает Стивен, наблюдая за ними со всех зеркальных поверхностей. В ресторане, когда Марк ведёт её на свидание, на улице, когда Лайла держит его за руку и ведёт сквозь толпу к набережной; в кровати отеля, когда они жадно целуют друг друга, а их обнажённые тела так правильно соприкасаются. Стивен слишком зачарован, чтобы подумать о том, насколько это неправильно, нездорово — и вообще граничит с помешательством. Он осознает то, что делает что-то постыдное, наблюдая за Марком, только когда встречается с ним взглядом в зеркале напротив кровати. Не проходит и часа — Лайла засыпает, утомленная жаждой чужого тела, а Марк запирается в ванной, чтобы встать напротив зеркала и устремить озлобленный взгляд в отражение. Его грудь до сих пор чуть рвано вздымается, а по обнаженному телу скатываются редкие капельки пота. — То есть теперь ты решил прятаться, да? — шипит Спектор, буравя своё отражение взглядом. Стивен появляется почти мгновенно. В горле застревает ком, не позволяющий ничего ответить. Он теребит рукава рубашки, желая закутаться в неё весь, чтобы взгляд Марка не резал его как нож масло. — Я считал тебя скромным, — Спектор качает головой. — Какого чёрта, Стивен? Почему ты следишь за мной и моей женой? Грант сглатывает образовавшийся ком и спешно облизывает губы. Его взгляд мечется, как маленькая рыбка в огромном аквариуме. — Вы красивые, — дрожащими губами отвечает он, будто бы это достойное оправдание. — В смысле, Лайла… она ведь как будто бы и м-моя тоже, а ты — мы с тобой как одно целое, так что я- — Что? Нет! — возможно, Марк отвечает слишком резко. Он проводит руками по волосам, зачесывая их, немного растрёпанные после секса, назад. — Стивен, Лайла — моя жена, а не твоя. И мы с тобой не одно целое. Ты фактически смотришь, как двое чужих людей занимаются сексом. Это ненормально, тебе не кажется? — Ох, — Грант выглядит растерянным, и его почти что хочется удушить за такую детскую наивность. Это правда такое откровение? — Я думаю, что наша ситуация в целом ненормальная, поэтому- — Стивен. Стивен, — Марк до ужаса серьёзен. Он качает головой и склоняется ближе к зеркалу. — Я так давно хотел этого: просто пожить нормальной жизнью, понимаешь? Больше никакого Хонсу, никакого Лунного рыцаря. — …и никакого Стивена Гранта, да? — разбито спрашивают из отражения. — Хотя бы… временно, — сдаётся Спектор. Он ненавидит себя, но он слишком устал от того сумасшествия, что стало для него нормой. — Я хочу побыть наедине. Я хочу получить обратно то, что забрала у меня война, служение Хонсу и моё расстройство. Обычную жизнь. Стивен кивает. Он так сосредоточенно кивает, что у него начинает кружиться голова, а в глазах темнеет. Он приподнимает брови, чтобы казаться очень понимающим, но даже смотреть на Марка не может — взгляд упирается в невидимый барьер между ними. — Хорошо, — Спектор кивает в ответ. — Хорошо Стивен, что ты понимаешь. Спасибо. Спасибо тебе. Грант выдавливает из себя улыбку. По ощущениям это больше похоже на то, что к уголкам его губ подносят нож, и режут, режут, режут, рисуя улыбку. Марк исчезает. Он возвращается к Лайле. Наверное, он возвращается к Лайле — потому что Стивен этого не видит. Он остаётся в отражении. Почти не двигается и не дышит. Глаза щиплет. Стивен проводит рукой по лицу, обнаруживая неясно откуда взявшиеся влажные дорожки на щеках. Он смотрит из зеркала на бело-синий кафель ванной. А затем разворачивается на сто восемьдесят и идёт — привычный мир исчезает, искаженное отражение сменяется зеркальными лабиринтами и больше напоминает калейдоскоп. А когда он доходит до центра цветных спиралей, темнота окутывает его, не давая больше разобрать — где верх, низ, лево, право. Всё вокруг исчезает — и он исчезает тоже, как гаснет звезда на небосводе, она из миллиардов других, уходя незамеченной.

* * *

— Что-то не так? Лайла слишком хорошо чувствует его. В то время как он сам твёрдо убеждён, что все в порядке, что всё лучше, чем когда-либо. Поэтому он качает головой и цепляет на лицо улыбку. Поэтому берет её руки в свои и целует. — Я же вижу, — она чуть укоризненно улыбается. — Просто непривычно, когда в голове нет голосов, когда нет провалов памяти, а твоё тело принадлежит тебе одному, — Марк пожимает плечами. Лайлу это по какой-то причине беспокоит. Она одёргивает руки из его некрепкой хватки и смотрит с выражением почти что страха. — А где Стивен? — произносит его имя с такой мягкостью, что у Марка во рту горчит. — Ушёл, — Спектор пытается сказать это таким естественным и обыденным тоном, но его голос не слушается, ломается и кряхтит. Лайла непонимающе склоняет голову набок и усмехается, как будто ей рассказали забавную шутку. — В каком это смысле «ушел»? — она фыркает, как лисица. Всё ещё думает, что Марк её разыгрывает. — Это так важно? — мужчина спрашивает немного нервозно. Такие интонации больше характерны для Гранта. Лайла округляет глаза. — Конечно, это важно. Стивен — часть тебя. Вы одно целое, — произносит она. Между рёбрами наливается неприятная тяжесть, будто бы Марку сделали инъекцию расплавленного металла. — Всё впервые наладилось, и мне не нужно убегать от мира вокруг, думаю, поэтому… — кажется, что в трахее распускаются шипастые розы, настолько ему тяжело это говорить, — поэтому, думаю, он ушёл. Лайла не верит ему. Она гладит его по волосам, мягко улыбается, но в её взгляде слишком много непонимания и беспокойства. — Почему тебя так интересует Стивен? — Марк совсем немного злится. — Меня интересуешь ты, глупый. А Стивен — это тоже часть тебя, — объясняется Лайла. — Ты в последнее время такой растерянный... Может, не находишь себе места без его комментариев и этого милого акцента? Ладно. Она улыбается и немного поддразнивает его, но ощущается это как укус змеи-ревности. — Стивен? Это происходит далеко не сразу. Не через неделю, и даже не через месяц после того разговора с Лайлой. Марк смотрит в своё отражение, и оно пугает больше, чем силуэт Хонсу. В его груди, там, где должно быть сердце, зияет кровоточащая дыра. — Стивен, пожалуйста, поговори со мной. Руки трясутся. Марк умывает лицо холодной водой в попытке избавиться от галлюцинации. Он не хочет сходить с ума — только не снова. Вода становится всё теплее, пока не жжет огнём. Марк отстраняется, почти отскакивает от раковины. Зеркало над ней покрывается плёнкой пара. И, как в фильме ужасов, одна за одной появляются неровные буквы. «не ищи его». Лайла гладит его по спине, пока он лежит на её коленях — как маленький, беспомощный. — Мы разберёмся с этим, малыш, — убеждает она. Марк не верит. Марк даже не понимает, с чем ему нужно разобраться. С тем, что он больше не видит в отражении ничего? Или с тем, что он ощущает себя разбитой вдребезги статуэткой? — Ты можешь уйти? — спрашивает он, упираясь лбом в её бедро и болезненно зажмуриваясь. — О чём ты? — Лайла, умоляю тебя. Ты должна жить нормально, а не так. Не хочу, чтобы ты видела меня таким. Она шумно выдыхает. Берет его лицо в ладони и тянет на себя, заставляя посмотреть глаза в глаза. — «В болезни и в радости», Спектор, — хмурится Лайла. — Ты понимаешь значение этих слов? Ты думаешь, что я просто брошу тебя, когда тебе так плохо? Кто я по-твоему? Марк закрывает глаза. — Думаю, есть один способ, — он облизывает пересохшие губы, — разобраться с этим.

* * *

Они виделись, когда Хэрроу выстрелил им в грудь, и их тело шло ко дну. Они встретились в глубинах подсознания и прошли долгий путь к равновесию. И если это поможет — Марк выстрелит в себя сам. Они останавливаются у небольшого многоквартирного дома в Квинсе. Лайла паркует машину и оглядывается вокруг. Идея кажется ей не слишком безопасной, но других вариантов, кажется, нет. Они поднимаются на четвёртый этаж и идут по обшарпанному коридору, пропитанному тоской и запахом алкоголя. Дверь нужной квартиры открывают не сразу. Худощавый мужчина в очках очень долго осматривает их прежде, чем пустить в квартиру и позволить занять место на диване. Он молча выслушивает Марка и периодически смотрит на его спутницу, будто пытаясь считать её реакцию на происходящее. — Две тысячи, — холодно проговаривает он, когда Марк замолкает. — Деньги вперёд. Марк занимает койку в соседней комнате. Лайла подходит к доктору. — Вы даже ничего не спросите? — удивляется она. — Мне платят не за вопросы, — отмахивается доктор, доставая из шкафчика несколько препаратов и шприцы. Лайла держит его за руку. — Ты уверен? Марк кивает. Доктор делает ему укол в вену. Сначала ничего не происходит, а затем голова начинает кружится. Перед глазами всё туманится, пока Марка не накрывает непроглядной тьмой.

* * *

Это она — белоснежная лечебница. На этот раз здесь пусто, и от этого куда более устрашающе. Марк оказывается на диване в общей комнате. Он осматривается, пытаясь обнаружить следы Стивена. Он зовёт его. Лабиринты коридоров поглощают его режущей глаза белизной. Тишина давит на уши. Марк открывает одну за одной двери, открывая самые разные воспоминания. Трагичных больше. За одной из дверей — лондонская квартира Стивена. Она кажется совсем маленькой и очень светлой. Непривычное для Англии солнце проникает через окна и ласкает пол, стены и многочисленные книжные полки. В мягком свете виднеются частички пыли. Марк не помнит этого. В кресле у окна, с огромной книгой в руках, сидит Стивен. Около него — небольшой столик, на котором стоит кружка с изображением пирамид. От горячего ароматного чая поднимается пар. Марк подходит ближе. — Ты уже вернулся? — мягко спрашивает Стивен, даже не оборачиваясь. Марк настегает его, как шторм — маленькую рыбацкую лодку. Он за долю секунды оказывается у кресла и заключает Стивена в почти болезненные объятия, прижимая его к себе и не давая отстраниться ни на миллиметр. Стивен вплетает руку в его волосы и мягко поглаживает. Оставляет смазанный поцелуй на виске. — Ой-ой, похоже, кто-то очень соскучился? — смеётся Грант. Он наконец откладывает свою чёртову энциклопедию и переводит внимание на Марка. И, когда они встречаются взглядами, отстраняется и замирает. Улыбка тут же сползает с его лица, а плечи подрагивают. — Т-ты? Он выглядит так, как будто увидел призрака. Звучит — разочарованным. — Стивен, я должен… Боже, я так виноват. Прости меня. Стивен качает головой. Его глаза тут же наполняются слезами, и блестящие на солнце капли оставляют влажные дорожки на щеках. Он встаёт медленно, не сводя взгляда с Марка, и обходит кресло — так, чтобы оно стояло между ними, будто прячась за его спинку. — Т-ты… зачем… здесь? — его разбитый голос дрожит так, что слов почти не разобрать. Стивен накрывает рот рукой, словно в приступе тошноты. Марк видит, как его почти что скручивает напополам. Он знает это чувство, знает, как оно ощущается — тонкой режущей проволокой от языка к кончикам пальцев ног, достигая апогея где-то в солнечном сплетении. Раскаленной лавой. — Стивен, я пришёл за тобой. Чтобы ты вернулся, — проговаривает он, подходя ближе. Но Грант выбрасывает вперёд руки — защищается или боится до смерти. — З-зачем? — металлическим скрежетом голоса спрашивает он. Марк делает глубокий вдох. — Я не могу без тебя. Разваливаюсь на части. Мелкая дрожь его тела становится ещё более заметна. Стивен улыбается — горько, болезненно, озлобленно. — Хочешь меня использовать как запчасть, получается? Слова — острая игла в сердце. — Лайла беспокоится о тебе, — произносит Спектор, будто бы это какое-то волшебное слово. Будто бы это сделает улыбку Стивена менее болезненной. — Уходи, — он звучит пугающе уверенно. — Уходи, Марк, и, пожалуйста, будь так любезен, никогда не возвращайся сюда. — Что происходит? В чём дело? Почему? — Марк заваливает его вопросами, потому что происходящее не имеет для него никакого смысла. — Ты снова делаешь это, — Стивен опирается о книжный шкаф, рискуя вот-вот свалиться тряпичной куклой на пол. Он отводит взгляд, старательно избегая Марка. — Как с Гасом, понимаешь? Подумаешь, один умер — просто куплю другого. — Причём тут Гас? — Ты используешь меня, Марк! — Стивен срывается на крик. — Ты пришёл, потому что тебе плохо, да? Ты вспомнил обо мне, потому что что-то пошло не так, и твоя идеальная нормальная жизнь оказалась не такой уж идеальной и нормальной? Грант прижимается спиной к шкафу и сползает вниз, на пол, обхватывает колени руками. Марк предпринимает ещё одну попытку подойти ближе, и на этот раз Стивен не в силах его остановить. Спектор садится перед ним на колени. — Стивен, ты мне нужен, — шепчет он. — Я знаю, Марк, — в горле жжёт. — Я знаю, что тебе плохо, и я тебе нужен. Как обезболивающее, снотворное или пластырь. Ты залепишь мной образовавшуюся рану, а потом, когда она заживёт, снова выбросишь меня. — Господи, Стивен, почему ты так говоришь? Стивен поднимает голову. Его раскрасневшиеся глаза смотрят прямо на Марка. — Почему? — переспрашивает он, настолько вопрос кажется глупым. — Потому что это то, что ты делаешь с самого начала. Грант делает несколько глубоких вдохов. Марк знает эту технику дыхания, потому что это он научил Стивена так справляться с паникой. — Я учусь жить без тебя, — проговаривает Стивен почти по слогам. — Пожалуйста. Он умоляет его — умоляет так, будто Марк — жестокий убийца, поднесший нож к его горлу. — Лучше бы ты оставил меня в песках Дуата. Марк закрывает глаза. Он чувствует, как падает, и все внутренности внутри переворачиваются, сжимаются и скручиваются. Он находит в себе силы встать. Разворачивается и отходит. Пальцы бесцельно бродят по корешкам книг. Он берет одну из них и открывает — она абсолютно пустая. Он проделывает это снова и снова — какие-то пусты, где-то есть несколько строчек или страниц-описаний. Стивен молча наблюдает за ним, позволяя догадаться. — Это воспоминания, — шепчет Марк. — Стивен, ты ведь… застрял здесь. В одной точке, где не происходит ничего нового. — Только то, что я помню, — подтверждает Грант. — Подсознание не способно создать что-то с нуля. Марк не знает, зачем он делает это. Он берет кружку с чаем и делает глоток, совершенно не ощущая вкуса. — Это Эрл Грей, — тускло усмехается Стивен. — Он был очень вкусным сначала. Лёгкая горчинка чайных листьев и бергамот. А потом я забыл, каковы они на вкус на самом деле. — Уходим, — Марк хмурится. — Достаточно, Стивен. Тебе нужно вернуться. Жить так — это настоящий ад. Стивен не соглашается. — Ад — это любить человека, который просто использует тебя. Ад — это невозможность коснуться его. Он поднимается с пола и подходит ближе. И добивает: — Ад — это когда он просит тебя уйти, чтобы не мешать ему жить нормальной жизнью. — Прекрати! Марк ненавидит. Его, себя, их обоих, свою жизнь, свои ощущения, дыру в своей груди, слезы Стивена — он ненавидит слишком много всего, и это отравляет изнутри. — Я понял, — сквозь зубы шипит Марк. — Я понял, Стивен, что сделал тебе очень больно. Я отвратителен. А теперь, пожалуйста, ты можешь вернуться? — Уходи, Марк. Ты ведь не застрял в одной точке? Возвращайся в свою жизнь и, раз уж ты вдруг вспомнил обо мне, пожалуйста, выпей чашечку Эрл Грея. Вдруг это пробудит наши общие рецепторы? — он мягко смеётся, игнорируя вновь скопившиеся в уголках глаз слёзы. Марк пытается обнять его — но сердце начинает биться слишком быстро и громко. Он исчезает.

* * *

Стивен листает энциклопедию о Древнем Египте. Она яркая, с сочными картинками и множеством интересных фактов. Она заполнена почти от корки до корки. Это его любимая книга с детства — с детства Марка. Дверь открывается, и он слышит размеренные шаги. К нему подходят ближе, оставляя мягкий поцелуй на макушке. Стивен запрокидывает голову, подставляясь под несколько других — на лбу, веках и щеках. — Ты уже вернулся? — мягко спрашивает Грант. — Да, удалось разобраться с делами пораньше. Так что весь вечер — для тебя, Стивен. Следующий поцелуй приходится в губы. — Ой-ой, похоже, кто-то соскучился? Человек перед ним замирает, вглядываясь в его лицо. — Что-то не так? — беспокойно спрашивает Стивен. — Да. Ты. Что случилось? У тебя глаза красные. Грант откладывает книгу и устало потирает глаза. — Всё в порядке, Марк, прости. Это, должно быть, из-за того, что я уже несколько часов пялюсь в книгу, понимаешь? Так увлёкся, что- Марк снова целует его — на этот раз более требовательно, не оставляя шансов на капитуляцию. А затем он подхватывает Стивена на руки и тащит к кровати, тут же роняя на неё, падая сверху, подминая под себя и выбивая из него стоны своими жадными и нетерпеливыми поцелуями. — Марк, боже мой, я- — Я люблю тебя, я так люблю тебя, Стивен, — шепчет он на ухо, аккомпанируя признанию ритмичными движениями бёдер.

* * *

Марк жадно и глубоко дышит. Он распахивает глаза от ощущения пожара в грудной клетке. Лайла беспокойно склоняется над ним, сжимая его запястье. Доктор проверяет чувствительность его зрачков, светя в глаза небольшим фонариком. — Марк, как ты? — спрашивает девушка. — Ещё. Нужно ещё. Мы не договорили. — Организм не выдержит, — качает головой доктор. — Нужно время, чтобы восстановиться. Возвращайся в конце недели. Лайла ведёт машину. Марк смотрит в окно — как солнце на закате переливается между окон небоскребов, попав в зеркальную ловушку. — Как он? Он вернётся? — осторожно спрашивает она. Марк не знает, что ответить.

* * *

Стивен? — надежда теплится в его голосе, когда он видит, как его собственное отражение заменяется кем-то другим. — Что, чёрт подери, непонятного во фразе «не ищи его»? — рычит его отражение. Не Стивен. — Ты ещё кто такой? — Марк опирается о раковину, вглядываясь в тёмные глаза и злобную улыбку человека в отражении. — Твой ночной кошмар, — злобно отвечают ему. — Давай проверим, хватит ли у тебя мозгов, чтобы не соваться к Стивену снова? Этот акцент… — Ты действительно думаешь, что можешь меня запугать? — выплевывает Спектор. В голове мелькают картинки — чёрные перчатки, обхватывающие руль; красные огни машин, коричневая кожаная куртка, Эмпайр-стейт-билдинг, пистолет, испуганное лицо Артура Хэрроу и — имя. Джейк Локли. — Могу, — кровожадно улыбается отражение. — Это из-за тебя Стивен не хочет возвращаться? — опасливо предполагает Марк. Джейк смеётся. — О, нет, в этом можешь забрать все лавры себе. — Дай мне поговорить с ним, — настаивает Марк. — У меня предложение получше, — Локли смотрит на него исподлобья. — Ты больше никогда не пытаешься с ним поговорить, а я не буду захватывать контроль над телом и стрелять в висок твоей ненаглядной жёнушке. Что скажешь, Марк Спектор? Достойное предложение? У Спектора перехватывает дыхание, а сердце стучит где-то в горле. Словно этого недостаточно, Джейк делает это — берет его руку под контроль, складывает пальцы пистолетом и подносит их к виску Марка. — Тебе всё ясно? — сквозь зубы проговаривает он. Марк закрывает глаза. Всё тело трясёт. Он пытается вернуть контроль и опустить руку, но указательный и средний пальцы лишь сильнее впиваются в висок. — Не трогай его, — предостерегает Локли. — Ты свой шанс упустил. Третий исчезает также внезапно, как появился, оставляя Марка наедине с ощущением удушья. В конце недели они возвращаются в подпольную клинику в Квинсе. Лифт, коридор, койка, укол.

☾☾

Нож. Его обычный кухонный нож, которым он сотни раз готовил себе ужин, нарезая овощи. Непривычно тяжело ощущается в руке. Стивену требуется очень много времени. Часы, дни, недели. Каждый день он сверлит его взглядом — лезвие из нержавеющей стали, рукоять из чёрного пластика. Он решается, когда у Эрл Грея пропадает вкус. Когда в десятый раз перечитывает энциклопедию о Древнем Египте. Когда убеждается, что пустых книг с каждым днем становится всё больше — строчки исчезают из памяти. Стивен ложится на кровать. Он смотрит на медленный, почти невесомый полёт пылинок в солнечном свете. Сейчас август. Воскресенье. Позавчера у него было собеседование в Британском музее, и его приняли на работу. Для начала — продавцом в сувенирной лавке, но он уверен, что вскоре покорит эту Донну и она даст ему возможность попробовать себя в роли гида. В это воскресное утро он просыпается, наливает себе Эрл Грей и садится в кресло у окна с энциклопедией о Древнем Египте в руках, чтобы воскресить в памяти каждый упущенный факт. Он точно покорит всех коллег в первый рабочий день. Его ждёт долгая и счастливая жизнь. Он режет себя. Вдоль вен, наблюдая, как кожа под лезвием расступается, как распускаются алые бутоны — крови так много, что его почти мгновенно начинает тошнить от одного её вида. Дверь открывается. Он видит свою копию, что торопливо подбегает к нему, что-то говорит, выдергивает из ослабевшей хватки нож. — Марк? — тихонько спрашивает Стивен, мягко улыбаясь. — Марк, ты правда пришёл? Чтобы снова спасти меня? — Sì, — отвечает ему его копия, ругаясь под нос, — да, да. Марк. Пришёл, чтобы спасти тебя. Стивен улыбается. Правда в том, что в подсознании нельзя убить себя. Стивен понимает это, когда пробует во второй раз. Он открывает окно и, подставляя лицо под негреющий кожу солнечный свет, спрыгивает, тут же открывая глаза в кровати. Упорства ему не занимать, да? Третий раз он глотает все найденные в аптечке таблетки. — Почему ты продолжаешь это делать? — спрашивает его копия. Джейк, его зовут Джейк. Он смотрит на пустые баночки из-под лекарств с болезненным осуждением. — Я не знаю, — отвечает Стивен, лёжа на полу и глядя в потолок. — Потому что я не знаю, как иначе? Потому что у Эрл Грея пропал вкус, из книг исчезают страницы, а Марку нет до меня дела? Его голос скрипучий, как сухой фломастер. Джейк поднимает его с пола, усаживает на кресло. Наливает ему этот чёртов Эрл Грей. — Представь, что он — это я, — вот так просто предлагает он. Стивен приподнимает брови в удивлении, решив, что ему послышалось. — Я Марк, — настаивает Джейк. — Я спас тебя в песках Дуата, а теперь вот пытаюсь прекратить твои нелепые попытки самоубийства в подсознании. Грант щурится. — Почему? — осторожно спрашивает он. — Почему ты пытаешься это сделать, Марк? — Потому что ты мне небезразличен. — «Стивен», — сглатывая вязкую слюну добавляет Грант. — Он почти всегда добавляет моё имя в конце предложений. — Потому что ты мне небезразличен, Стивен. — Зачем это тебе? Стивен делает глоток из кружки. В нем всё меньше вкуса чая и масла бергамота, почти что просто кипяток. Джейк приподнимает брови, делая вид, что не понимает вопрос. Стивен смиряет его таким взглядом — «ну, боже, ты же понимаешь, о чём я». — Думаю, я просто больной на всю голову, — Джейк пожимает плечами. — Тебе неприятно? — осторожно спрашивает Грант. На его шее багровеют засосы. — Когда я зову тебя чужим именем? Джейк усмехается. — Ты можешь звать меня, как захочешь, Стивен.

* * *

Марк открывает дверь. Стерильная белизна коридора сменяется бежевыми тонами квартиры Стивена. Солнце светит ему в глаза. Стивен сидит в кресле и читает энциклопедию о Древнем Египте. На столике — чашка горячего Эрл Грея. — Ты уже вернулся? — мягко спрашивает Грант. Солнце, энциклопедия, Эрл Грей, «Ты уже вернулся?». Самый болезненный День сурка. — Стивен. В его голосе столько боли, что Грант узнает его сразу — и тут же вытягивается, как струна, отбрасывая книгу прочь. — Джейк Локли. Он не навредил тебе? Стивен поворачивается к нему медленно, как шарнирная кукла из фильма ужасов. Пальцы впиваются в подлокотники кресла. — Марк, зачем ты здесь? Его голос скрипучий, как пенопласт. — Я беспокоюсь за тебя, Стивен. — Почему? — Стивен щурится. — Почему ты беспокоишься за меня? — Потому что… Потому что… Марк — зажеванная кассетная плёнка. Стивену от этого смешно. Он резко встаёт с кресла и приближается. — Знаешь, где мы, Марк? — надрывно спрашивает он, кружась по комнате. — Знаешь, что это за место и время? Спектор качает головой. — Это август двадцать первого, воскресенье. Завтра мой первый рабочий день в музее, — делится он, скалясь. Эмоции рвут его по швам, и тело даёт трещины, проявляющиеся неконтролируемыми улыбками, слезами, подергиваниями. — Я начинаю новую жизнь, Марк. Долгую и счастливую. Я просыпаюсь пораньше. В Лондоне редкий солнечный день, и я искренне верю, что это отличный знак. Сам Ра благоволит мне. Стивен слишком близко. Кружит вокруг, как коршун, вокруг недвижимого и почти мёртвого Марка. — Я наливаю себе Эрл Грей и открываю энциклопедию о Древнем Египте. Я уверен, что покорю коллег и своего шефа, и она позволит мне проводить экскурсии. Стивен берёт его за грудки. — Знаешь, что случается потом, Марк? — Стивен- — Конечно, ты знаешь. Появляешься ты. Марк даже не пытается вырваться. Он рассматривает галактики засосов на чужой шее. Стивен продолжает: — Из-за тебя в меня стреляют. Я чуть не умираю в автокатастрофе. За мной охотятся сумасшедшие сектанты. Меня увольняют из музея. Я умираю. Я узнаю, что я всего лишь твой защитный механизм. Я умираю снова — и ты, зачем-то, спасаешь меня. Он пытается злиться. Слезы бегут по щекам, и Марку ужасно хочется стереть их с чужого лица. — Ты видишь логику, Марк? — отчаянно спрашивает Грант. — Потому что я её не вижу. Ты используешь меня, ты рушишь всю мою выдуманную жизнь, а потом ты просто… спасаешь меня. Он сдаётся. Ослабляет хватку, отпуская измятую футболку Марка. Опускает руки с побелевшими пальцами. Роняет голову на чужое плечо, стараясь сдержать рыдания. — Если бы ты не спас меня в песках Дуата, всё было бы так хорошо. Всё было бы так логично, Марк. Как собранный кубик Рубика. — Я сделал это, потому что- Марка прерывает звонкая пощёчина. Кожа горит. — Не смей. Поздно. Не-а. Ты не посмеешь, — Стивен пятится назад, шаг за шагом, пока его лопатки не упираются в книжный шкаф. — Если в тебе есть хоть что-то… Если ты… Стивен закрывает рот руками. Его скручивает. Кажется, что все внутренности смешиваются в ревущем блендере. — Если я хоть на тысячную долю тебе небезразличен — молчи, — наконец, проговаривает он. — Я умру, если услышу то, что ты собираешься сказать. Марк понимает. Марк умрёт, если скажет это вслух. — Я убью его, — обещает Спектор перед уходом. Он всё сверлит взглядом эти кричащие пятна засосов. Стивен дарит ему ещё одну горькую улыбку. — Ты не хочешь, чтобы я был с тобой, и не хочешь, чтобы я был с ним. Насколько несчастлив я должен быть, чтобы ты был спокоен?

* * *

Лайла гладит его по спине. — Я монстр, да? — хрипло спрашивает Марк. Она легко посмеивается и заправляет черную кудряшку ему за ухо. — Я не могу с этим смириться, — продолжает он. — Стивен называет этого ублюдка моим именем. Это… — Знаешь, ты пару раз называл меня Стивеном, — мягко говорит она. Марк поднимается с её колен и смотрит ей в глаза, шокированный и почти напуганный. — Я не возражаю, — Лайла понимающе улыбается, и ему от этого только больнее. — Мы не всегда получаем то, что хотим. Но мы можем назвать то, что имеем, тем именем, которое высечено на сердце. Вопрос лишь в том, насколько сильно это разбивает нас обоих.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования