Оплата платежными картами НЕ РФ скоро будет отключена
Подробнее

Наше последнее лето

Слэш
NC-17
Завершён
16
Hazee соавтор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
9 страниц, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
16 Нравится 4 Отзывы 2 В сборник Скачать

Наше последнее лето

Настройки текста
Горло неприятно жгло. И отнюдь не от алкоголя, к нему-то мужчина давно привык. Иногда становилось то легче, то наоборот, больнее. Пустой взгляд был устремлён в стену, казалось бы, но на самом деле он смотрел куда-то вглубь сознания. Мужчина не мог допустить мысли, что ему противно от самого себя. Именно поэтому он хотел растерзать всех, кто эту мысль в нём породил. Птица обычно находил себе всяческие оправдания, но они рушились как карточный домик, при малейшем вникании в суть. Но если признаться тому парню за стеной, да кому угодно, что ты не прав, и признаться не в рамках очередной манипуляции, а искренне, то, получается, ты себе не такой уж и друг. Не друг вовсе. Ведь ты намеренно, и, что самое страшное, совершенно чистосердечно, принижаешь себя в глазах тех, кто должен быть слабее. Искренним можно запросто не быть с окружающими, а вот с собой уже гораздо сложнее. А если потерять себя, то кто останется? На кого опереться тогда? — Какая же я мразь...— тихо прошептали пересохшие губы. От одной этой фразы стало невыносимо гадко. Настолько, что мужчина, не выдержав напора мыслей, разрыдался, предварительно громко всхлипнув. Ну кто, кто заставил его сказать эти слова? Уж точно не тот самый парень за стенкой. Он, впрочем, как и всегда, абсолютно не был виновен в горьких слезах не очень трезвого мужчины, но вновь именно ему придётся выступать козлом отпущения. Не причиняя никакого вреда, Тряпка окажется причиной всех душевных терзаний, и он, без сомнений, будет чувствовать вину, так ничего и не совершив. Голые ступни боязливо выступили из кромешной тьмы коридора вперёд, на свет, к Птице. Вместе с ними поплыл и худощавый паренёк, откровенно говоря, хилого телосложения. При таком освещении его легко можно было принять за призрака. Копна непослушных, спутанных волос неприятно лезла в глаза и рот, но Тряпка, боясь совершить лишнее движение, тем самым не нарочно вызвав гнев страдальца, лишь тихо отдувался от прилипающих к коже прядей. Подходить к Птице близко юноша не хотел, из-за чего, остановясь от него в нескольких шагах, Тряпка осторожно начал: — Хей... Ты чего? Нет, из-за него он плачет, из-за кого же ещё? Но сейчас воображаемый игральный кубик выпал другой стороной — не призывающей к агрессии, а лишь больше усиливающей противоречивые чувства. На лице юноши ещё даже не зажил тот синяк... Ещё бы, он появился только вчера. Но Птица же не виноват, верно?.. Голубоглазый сам напросился, сам заслужил. Да, всё было именно так... Однако вид этот вызывал чувство жалости. Сначала к Тряпке, правда в скором времени снова к себе. — Ты?.. Внутри всё сжалось с новой силой. Мужчина издал очередной сдавленный всхлип и уткнулся лицом прямо в холодную поверхность стола. Так он хотя бы не так явно ощущал на себе взволнованный взгляд. — Нет, всё чудесно. Так здорово знать, что тебя ненавидят. Мужчина откровенно начал впадать в истерику. Тому свидетельствовал дрожащий голос и неконтролируемый поток слёз. — Погоди-погоди… — встрепенулся паренёк. Как? Куда? Кто ненавидит? Он? Судорожные вопросы замелькали в озадаченной голове, не давая сосредоточиться и прикинуть дальнейшие действия. А вдруг Птица вновь ударит? Тело неприятно саднит после вчерашнего инцидента, а холодная мазь от синяков на открытых ногах неприятно обдувается ветром, дующим из приоткрытой форточки. Всё это заставляет парня поёжится и почти бесшумно, стараясь не создавать резких звуков, переступить с ноги на ногу. — Никто тебя не ненавидит... Ну чего ты? — вновь постарался утешить Птицу юноша. Человек, льющий сейчас крупные, солёные слёзы, совсем не являлся Тряпке другом. Но и не наоборот. Как самое близкое тебе создание может одновременно быть твоим врагом? Очевидно — никак. От подобных мыслей странное чувство напало на юношу. Некое сострадание зародилось в груди парня, и он, поддавшись ему, сделал маленький шажочек вперёд, сокращая, и без того небольшое расстояние между собой и Птицей. Тряпке почему-то хотелось поддержать несчастного, сказать, что он его любит, хотя даже сам юноша точно не знал, насколько это будет правдиво. Сквозь слёзы можно было расслышать горькую усмешку. — Прямо никто...И правда. Снова череда непонятных вздохов. — Я же не идиот. Я знаю, что ты обо мне каждый раз думаешь. — Все эти слова были настолько привычны, что в голову и мысли не закрадывалось о том, что в них что-то не так. Птица всё ещё не хотел поднимать голову, хотя, возможно, его настроение поменяется совсем скоро. Никто не знает, сам мужчина в том числе. — Н-ничего я не думаю — на этой фразе голос предательски дрогнул. Чёрт, ну почему именно сейчас. А если из-за этого Птица усомнится в откровенности сказанного? Что тогда будет... — Ты же все равно... — Тряпка немного запнулся. Сказать "хороший" после всего произошедшего язык не поворачивался, да и если б повернулся, Птица бы точно услышал в голосе фальшь. — Мне дорог. Это уже была чистая сторона монеты. И вправду, юноше был дорог этот нарцисс с психическими отклонениями. Почему? На безрыбье и рак — рыба. У Тряпки в окружении не было человека лучше. У него не было никого кроме Птицы. И пускай в последнее время парень много думал, и часто мысли его приходили к единственному правильному решению — бежать далеко и надолго. Но всё равно, в данный момент, в холодной кухне, под всхлипы страдальца, Тряпка медленно делает шаги навстречу своему страху, в данный момент выглядящему так несчастно и безобидно. Сейчас Птица был не в том состоянии, чтобы обращать внимание на малейшие колебания голоса юноши, такого нежного и такого печального. Уж больно были нагружены мысли. — Да?..— после недолгой паузы мужчина бездумно повторил слова Тряпки. — Я тебе дорог...— это прозвучало очень неуверенно и больше походило на вопрос. — Как я вообще могу быть кому-то дорог... Этого не было видно ввиду его положения, но, тем не менее, Птица странно улыбался, даже не замечая этого. — Ну... Ну вот так как-то получилось… — голос парня заметно колебался. Он сам не знал, что отвечать. Тряпка ведь не мог начать бессовестно врать, заливая о том, какой Птица хороший человек, а тем более партнёр. Но он не смел говорить и обратного. От всей неопределенности из уст юноши лились не самые логичные фразы. — Ты... Ты нужен мне... — одновременно с этим, Тряпка уже оказался у стола, и, не желая возвышаться над растёкшимся мужчиной, максимально аккуратно присел на краешек соседнего с Птицей стула. — Ты, в конце концов, даешь мне крышу над головой... Спасибо. В воздухе повисла тревожная пауза. Нет, чего-то здесь не хватает для спокойствия. Всё, сказанное Тряпкой, не имеет достаточной ценности, чтобы манипулятор вновь обрёл твёрдую почву для своего эго. — Хах, ещё скажи, что ты меня любишь. Для Птицы эта фраза всегда значила чуть больше, чем остальные. Поэтому ему так важно было слышать её от сомневающегося партнёра. И мужчина знал, что покуда Тряпка произносит эти заветные три слова, всё нормально. Произнесёт ли в этот раз? — Я... — парень вновь не смог вытолкнуть из себя целое предложение. Он прекрасно понимал, чего Птица ждёт, и хотел было уже сказать эту незамысловатую фразу, но что-то оттягивало его язык вниз, в тишину. "Не говори, не говори ничего. Молчи, просто замолчи наконец!". Голоса в голове кричали наперебой, порой можно было чётко услышать каждую их фразу, в другие моменты они все сливались в один протяжный вой. Но цель их была едина — не дать Тряпке сказать ни слова. — Я... ты мне... — вновь начал юноша. Голос дрожал, абсурдность ситуации давила на парня. "Ты что, олух? Ещё вчера он хохоча бил тебя ногами в живот, пока ты смиренно лежал и даже слова не проронил. Так чего же тебе сейчас спокойно не сидится?" — казалось, издевательский шёпот вот-вот разорвёт барабанные перепонки. Тряпка просто хотел сбежать куда-то, где будет тихо и спокойно. Он ненавидит этот кошмар. Но так нельзя. Птица ведь снабжает его всем необходимым. Как он может сейчас взять и кинуть его на произвол судьбы? Тем более в таком состоянии... — Я люблю тебя. В голову ударило тепло. Эта фраза была своего рода индульгенцией. "Я тебя люблю", и всё, бей дальше, унижай сколько угодно, и без всяческих сомнений о правильности происходящего. Мужчина вдруг поднялся, та странная улыбка на лице расползлась ещё шире, походя на рваную рану. — Правда любишь?! — схватил он юношу за плечи, широко распахнутыми глазами глядя в испуганное лицо. — Ты любишь меня?! — Птица здорово смахивал на наркомана, просящего о новой дозе. Впрочем, это не далеко от истины. Он бы с радостью услышал это ещё раз. Все ехидные голоса моментально затихли, вероятно, просто потому что были смыты волной жара, нахлынувшей из-за резкого испуга. Казалось, в висках онемевшего паренька стоит жара под 40 градусов, несмотря на холодные порывы воздуха прямиком из форточки. У Тряпки никогда не получалось предугадать поведение рыжеволосого психопата. И сейчас, подобная реакция знатно напугала юношу. Ступни паренька неосознанно поднялись на носочки, и тут же Тряпка начал лихорадочно дергать то правой, то левой ногой, как бы стараясь не сидеть истуканом, а подавать хоть некие признаки жизни, при этом не открывая рта. Подобное поведение каждый раз открыто свидетельствовало о том, что юноше некомфротна ситуация, в которой он оказался. На спине выступил холодный пот, и быстро скопившиеся капли медленно поползли по бледной спине, напоминая по ощущениям неких тарантулов или ещё кого похуже. Но нельзя молчать. Вопрос поставлен, и даже не один. А если за неимением ответа Птица разозлится? Надо что-то сказать. — Я люблю тебя... — глупо повторил Тряпка, отводя потупленный взгляд куда-то вправо. Ничего лучше он попросту не придумал. Птица лишь шумно выдохнул, упиваясь услышанным. Его абсолютно не смущали ни интонации юноши, ни его напряжённое состояние. Неожиданно он крепко обнял голубоглазого. — Я тебя люблю...— еле слышно шептал Птица, хаотично гладя холодными руками худую спину. И это вряд ли было ответным признанием. Потом он резко отстранился, обхватив голову Тряпки ладонями, и всё-таки заставляя на себя посмотреть. — Спасибо. — произнёс мужчина всё с той же улыбкой. Теперь он точно оправдан. — Д-да не за что... — пронзительно-синие глаза были широко распахнуты, однако парень не видел перед собой ровным счётом ничего. Ни взбудораженного Птицы, ни скудно освещённой кухни. Только сам мозг рисовал перед глазами картины недавнего прошлого. Вот он лежит на полу... А вот уже в ванной, старается обработать увечья. Склизкие голоса начали возвращаться, быстро становясь всё громче и громче. "Ты вновь поддался. Ты тако-о-ой удобный. Хах, да вы посмотрите на него, ему это наверняка даже понравилось. Фрик." И вновь в голове не осталось свободного места, чтобы передохнуть, обдумать всё произошедшее. Речи в голове не были написаны Тряпкой, однако он понимал и соглашался с каждым сказанным словом. Он и впрямь вновь послушный, снова всё прощает… Но как по-другому? Парень не знал. — А теперь я пойду спать. — чрезвычайно весёлым для только что рыдавшего человека тоном объявил мужчина. Тряпка сделал своё дело. Больше он не нужен. Пока что. А он и впрямь иногда бывает полезным... Правда, если забыть то, что именно голубоглазый юноша заставляет появляться все эти сомнительные мысли. Далее Птица молча встал из-за стола, и ускользнул в коридор, объятый темнотой. А Тряпка так и остался сидеть в гнетущей тишине маленькой кухни. Он ведь сделал все правильно? На поставленный вопрос голоса в голове звонко рассмеялись: "Правильно?! Мальчик, ты серьёзно? Ты просто жалкий слабак-неудачник, который вновь с охотой принял на себя удар, даже не сопротивляясь, вот чудак!". Нет-нет-нет. Это всё неправда. Птица ведь не со зла тогда сорвался. Он не хотел. Это Тряпка затупил, спросил откровенную глупость... Надо было промолчать. Надо было и сейчас заткнуться. Птица же вон какой чувствительный, понимает, что был неправ... Но он не извинился. Правда, он ведь не сказал "прости"... Но почему же тогда плачет? "Да просто вновь хочет от тебя услышать, как ты его любишь, несмотря на все потасовки, хах. А ты повёлся" Но ведь можно просто попросить... "Так интереснее." Жесткое сиденье стула неприятно впивалось в мягкие бёдра юноши. Он всё ещё сидел на краю. Из его глаз тихо капали прозрачные слезинки, шлёпаясь прямо на кисти рук, которыми Тряпка судорожно терзал ни в чем не повинные ноги. Скорее всего останутся следы. Однако это совсем не страшно. Их вряд ли кому-то удастся разглядеть на фоне всех тех синяков, что носит парень уже около недели. Тряпка ещё не скоро отправится спать.

***

Остатки вчерашнего вечера растворились в этой же самой кухне, как и куча других событий. Если бы Птица увидел себя вчера со стороны, то вряд ли бы сразу узнал. Или притворился бы, что не узнал. Мужчина смотрел в окно, спокойно потягивая кофе и не думая о чем-то конкретном. Летний день был на удивление ясным. Последнее, что хотел Птица, так это услышать звук шагов из коридора. В душе заплясали искры раздражения. Ну почему нельзя просто оставить его в покое? Может, он спешит? Нет. Тряпка всё обдумал этой ночью. В итоге паренёк заснул лишь в пятом часу утра, но зато его мысли наконец были приведены в порядок. По крайней мере ночью, ему так казалось. План действий у него имелся. Он даже продумал несколько иных вариантов развития событий. Но во всех них был один общий пункт — "Сбежать". Ноги, смело обутые в уличные кеды, вновь шагали вперёд будто отдельно от туловища. Голова раскалывалась от страха, но Тряпка зарекся реализовать задуманное, и от того не смел остановиться. Узкие джинсы неприятно сдавливали ноющие ноги, а рубашка, поверх домашней футболки, была застегнута неправильно. Руки у паренька дрожали с самого утра, и он пропустил одну пуговицу, сам того не заметив. — Я хочу уйти. — смело шагнув в залитую солнечным светом кухню, изрёк юноша и судорожно сжал в правой руке маленький рюкзачок, в котором лежали все его немногочисленные вещи. Такое начало диалога не было чем-то новым, поэтому мужчина даже не обернулся, продолжая разглядывать деревья за окном. Ведь Тряпке всегда приходилось сообщать о своих намерениях, прежде чем покинуть квартиру, ибо ключи неизменно находились у партнёра. — И куда это ты собрался? Вроде еда у нас ещё не закончилась. — холодно поинтересовался и без того раздраженный Птица. Поставленный вопрос ударом выбил из легких Тряпки все запасы кислорода, и чтобы ответить ему сначала пришлось громко втянуть носом такой необходимый воздух. — Нет. — как ни старался Тряпка говорить уверенно, голос его предательски дрожал. — Не в магазин. — тут парень остановился. Что говорить дальше? Правду. Но ведь это страшно... Тряпка боялся Птицу сильнее любого ночного кошмара. Больше других страшных людей. Для юноши не было напасти хуже, чем гнев желтоглазого соседа. Но сказать что-то нужно, иначе Птица даже ухом не поведёт. Хотя тот и без того старается сделать как можно более незаинтересованный вид, откровенно выражая этим присущее ему раздражение. — Я хочу уйти от тебя. Навсегда Фраза прозвучала как гром среди ясного неба, превращая искры раздражения в настоящее пламя. — Что, прости? — сорвавшись на неожиданно высокую тональность произнёс Птица. После он развернулся, ставя полупустую чашку на стол, и, облокотившись на подоконник, окинул юношу оценивающим взглядом. Всё во внешности Тряпки указывало на то, что его намерения серьезны. "И что это за представление? Не уж то этот подонок опять свихнулся..." — пронеслось в мыслях. Однако внешне мужчина старался сохранять спокойствие, всё ещё показывая, кто является главным в ситуации. — То... что слышал. — Тряпка знал, что перегибает. Знал, что это может плохо закончится. Но его было уже не остановить. Волны гнева затмили собой волны страха, и юношу понесло. — Потому что ты издеваешься надо мной. Ты не любишь меня, тебе лишь бы своё эго потешить. А я всё терпел. Всё. И побои, и насилие, и все твои крокодильи слезы. Я устал, мне это не нужно. Я хочу уйти, а ты ищи себе новую жертву. — казалось все это парень выговорил на одном дыхании. Кристаллики слёз быстро начали скапливаться в уголках глаз, но это были уже совсем не слезы тоски и боли. Это были горькие капли, наполненные чистой ненавистью и злобой по отношению к человеку, который загубил Тряпке всю его сознательную жизнь. — Так что открой, пожалуйста, дверь и выкинь меня из своей жизни. Если в предыдущих попытках расставания Тряпка старался перенести всю вину на себя, то тут он явно задел тонкие струны души психопата. "С каких пор он себе позволяет..." — закипело в голове. Самонадеянные настроения партнёра просто выводили Птицу из себя. Всё ещё стараясь сохранить самообладание, дабы банально не спугнуть парня, Птица медленным шагом подошёл к нему, остановившись на расстоянии около полуметра. Всё тело мужчины было сейчас словно сдавленная пружина, готовая вот-вот распрямиться. Глаза Тряпки всё ещё были полны слёз, но он на удивление не отводил взгляда. — Конечно. Иди. — слегка улыбнулся мужчина. Нет, он не мог больше сдерживаться. — Но сначала я покажу тебе, какая ты неблагодарная тварь. Сразу после напряжение оборвалось на звуке мощного удара. Он пришёлся парню чуть выше левой брови. Тряпка пошатнулся и попятился на несколько шагов назад. Как ни странно, весь страх схлынул, и лишь больше дурманящая злость окутала юношу. — Да что ты... — уничтожающим взглядом глядя на Птицу начал парень, потирая ушибленное место тыльной стороной ладони. — Это Я неблагодарная тварь? А может это Ты у нас тут лицемерный подонок? — в голосе юноши прозвучала язвительная нотка — Я столько лет принимал на себя все твои выходки и даже слова тебе не сказал. Но все, терпение, представь себе, кончается. Ты задрал постоянно избивать меня до полусмерти за какую-то ерунду, а потом рыдать в плечо, мол "какой я плохой". — Тряпка, наверное, впервые не боялся сбиваться на крик в разговоре с партнёром — Так знаешь что? Это правда. Ты — отвратительная, мерзкая сволочь, которая не заслуживала ни капли моих утешений. Это была конечная точка. Тряпка только что обнажил истинную суть их отношений. Существо, которое покорно терпело унижения, теперь начало дерзить в ответ. Что ж, значит мало ему не покажется. — В таком случае нет больше смысла притворяться хорошим...Раз ты такой умный. Птица резко схватил парня за волосы и, недолго думая, впечатал в одну из стен узкого коридора. Ему уже не были важны последствия, хотелось лишь вернуть этого поганца на место. Снова заставить трепетать от страха. — Зря ты это... — удивительно тихим голосом начал он, придерживая слегка поникшую голову. — Лучше бы ты и дальше молчал. — Птица повторил удар. Струйка горячей крови побежала из носа, пересекая собой изодранные губы, в которые когда-то так любил впиваться Птица собственническими поцелуями, и остановилась на конце острого подбородка. После чего на пол упала первая тёмная капля. Громко шмыгнув помятым носом, Тряпка чуть поднял голову. Он старался поймать взгляд рыжеволосого психопата, дабы заглянуть в его желтые глаза, наполненные сейчас безумием и злобой. Лицо адски болело, кровь пачкала еще совсем недавно чистые кеды, а дыхание окончательно сбилось. Из-за сильного ушиба Тряпке придётся дышать ртом. — Я устал. — это всё, что смог сказал юноша. А затем он, чуть помедлив, неожиданно выплюнул сгусток крови, изо всех сил стараясь попасть на Птицу. Похоже маньяк расшиб ему не только нос. — А мне, знаешь ли, плевать. — злорадно ответил мужчина, ещё больше сжимая руку в и без того спутанных волосах. Улыбка расплылась на тонких губах. Вид крови, несомненно, приводил Птицу в состояние экстаза. — Хочешь, ещё раз продемонстрирую то, какой я ублюдок?! — с этими словами он дёрнул за копну рыжих волос, двигаясь по направлению к кухне. — Я знаю, как ты этого хочешь! — уже кричал мужчина. Слабое тело парня пыталось сопротивляться движению, что заставило Птицу дёрнуть сильнее. — Ну, что же ты молчишь?! — вновь издевательски крикнул он совсем рядом, над ухом. — У тебя отлично получалось выражать свою позицию, что же случилось?! — Отцепись... ты — старался возражать парень. Он тоже запустил руки в собственные волосы, стараясь разжать смертельную хватку психопата, однако все было тщетно. Пальцы Птицы сжимали копну хилых волос так сильно, что, казалось, тот не отпустит их даже под угрозой смерти. Кровь из носа не переставала течь и, наверное, вряд ли скоро перестанет. Во рту был неприятный металлический вкус, и, из-за того что юноша не смог больше плеваться, слюна, вперемешку с кровью, стекала по подбородку и шее, лишь добавляя неприятных ощущений. Птица не только держал паренька за волосы, но и ощутимо волок того обратно из коридора, в сторону кухни. И, не сумев больше терпеть адской боли, Тряпка поддался этому напору, покорно начав перебирать ногами, чтобы хоть как-то облегчить собственные страдания. — Хватит... Псих, успокойся — скомканные обрывки фраз вылетали из уст парня. В ответ мужчина лишь расхохотался. — Смотри-ка, ты ведь сам загнал себя в ловушку. Какой самостоятельный мальчик, ха-ха. Теперь Птица нависал над своей жертвой, придавленной к кухонной стене, и с безумием смотрел в небесные глаза. Но разглядеть в них конкретную эмоцию было проблематично. Всё это время рука психопата продолжала сжимать уже слегка влажные от пота волосы. Снова удар в лицо. Затем в живот. Что будет дальше, не знали оба. От неожиданно сильных ударов, приходящихся в абсолютно разные части тела, Тряпка выплевывал сдавленные звуки из пересохшего горла. Несколько плохо пришитых пуговиц оторвалось еще во время возни в коридоре. На кухне же слетели все остальные, и рубашка предательски оголила и без того доступную грудь юноши. На футболке уже расцвело большое пятно липкой крови. — Прекрати, гад — вырвалось у Тряпки, когда Птица наконец перестал награждать его резкими ударами. Судорожно вздымающаяся грудь ужасно болела. Скорее всего парень не отделается простыми ушибами. — Ты... точно окончательно свихнулся. — А мне кажется, что свихнулся ты. — не унимался Птица. — Ты ведь прекрасно понимал, что не выйдешь отсюда. Я думал, что живу с кем-то поумнее. Пока мужчина говорил всё это, у Тряпки было некоторое время, чтобы передохнуть от ударов и хоть немного отдышаться. Но вдруг Птица вновь потянул за рыжие волосы, возвращая обмякшее тело в прежнее положение. Теперь их глаза на одном уровне. — Что скажешь? — провёл он пальцем по измазанной в крови щеке, при этом сильно надавливая. Ноги подкашивались. Все тело болело. Вязкая кровь была повсюду. Все эти пункты совершенно не заботили юношу. Он был максимально сфокусирован на двух желтых глазных яблоках, которые хищно смотрели на него, и Тряпке казалось, что их обладатель вот-вот сожрёт его заживо. Но это не остановило парня. Его уже ничто не остановит. — Что я скажу? Хммм... ну видок у тебя примерзкий... — глубоко вздохнув, Тряпка быстро продолжил — Знаешь, я тоже не думал, что живу с человеком вроде тебя... — пренебрежительный тон явно показывал отношение Тряпки к нависшему над ним психопату. — Ты только послушай себя. Получается, ты не собираешься меня отпускать, только потому что сам по себе ровным счетом ничего не представляешь? — вопрос явно был риторический — "О нет, мне будет некого унизить, и я не смогу подпитать этим свою неизмеримо высокую самооценку, как жить дальше?.." — нарочно наигранным тоном изрёк юноша и уголок его окровавленной губы игриво поднялся вверх, как бы празднуя словесную победу. Птица слушал всё это с широко распахнутыми глазами, пока кровь медленно закипала в жилах. Рядом с этим все предыдущие изречения Тряпки походили на детский лепет. Все их отношения резко стали похожи на механизм, в котором что-то сломалось. Нет, так не должно быть. "Это раздражитель, а раздражитель нужно уничтожить." — эта мысль транслировалась в голове на автомате и призывала к действиям. А Тряпка и впрямь походил на раздражитель...из-за которого Птица не чувствует себя богом. — Как жить дальше...— снова отзеркалил фразу Птица, переходя на шёпот. — Я-то об этом может и подумаю, а тебе уже ни к чему. — он снова ухмыльнулся так, что даже у невероятно самоуверенного человека пошли бы мурашки по коже. Дальше Птица уже не совсем контролировал свои действия. Всё решило то самое внутреннее предписание, заставляющее избавиться от прямой угрозы хрупкому эго. Раз, и Тряпка уже прижат не к стене, а к столешнице. Два, и Птица уже схватил рядом лежащий нож. Три, и он занёс его прямо над голубоглазым юношей, готовясь нанести удар. Такой быстрый расклад событий знатно встревожил парня. Резкая смена места, угрожающая фраза и, разумеется, блеснувший в солнечном свете прямо над его распластавшимся телом нож, составляли до одури пугающую картину. На глазах юноши вновь появились слезы, но это были уже не маленькие капельки, собранные из пьянящего голову гнева. Нет. Это были крупные потоки, полностью наполненные страхом. Страхом перед Птицей, страхом смерти. Страхом в чистом виде... — П-погоди-погоди... — стараясь хоть чуточку защититься от натиска сумасшедшего, Тряпка выкинул вперёд измученные руки. — Не делай этого. — шмыг — Ты пожалеешь... — сказать что-то дерзкое уже не поворачивался язык. Тряпка никогда бы до этого не подумал, что его убьёт собственный возлюбленный. Птица ведь всё ещё являлся для юноши самым близким человеком, и понести смерть от его рук, парню казалось неким абсурдом. — О нет, это будет последнее, о чём я пожалею. Удар. Заточенный нож вошёл глубоко. По серой футболке начало медленно расползаться зловещее пятно. Не вынимая ножа, Птица молча смотрел на оцепеневшего юношу. В комнате снова воцарилась тишина. Почти такая же, как была минут десять назад. Но ненадолго. Резким движением буквально выдернув острие из тела голубоглазого, мужчина вонзил его снова, чуть ниже предыдущей раны. Юноша застыл. Он не мог поверить, что Птица сделал это. Как так? Как он мог... Вот так взять, и пронзить еще совсем недавно подрагивающий от напряжения, худой живот? Кровь быстро расползалась вокруг ран, создавая неприятное ощущение. Из-за тонкости её слоя она моментально остывала, но в такие места моментально поступала новая порция вязкой жидкости и вскоре вся часть тела ниже пояса у юноши была залита тёмной субстанцией. Не сумев продержаться на ногах еще ни секунды, Тряпка громко рухнул на пол, попутно задев затылком твердую столешницу. Однако головная боль его ничуть не отвлекла от разрывающих чувств, возникших на месте глубочайших ран. — Ах ты... сукин сын — вымолвили сухие уста. Молить о пощаде уже не было никакого смысла. Содеянное произошло, и Тряпка умрёт. Он понимал это, боялся, из глаз его лились новые горячие потоки слёз, а в голове была лишь одна мысль — "Это последние минуты твоей жизни". Будет ли парень мучаться в предсмертной агонии еще несколько минут, или жизнь его закончится от очередного резкого удара — решать только Птице. Как, впрочем, решал он и до этого каждый аспект его короткой жизни. Птица пристально глядел на лежащего возлюбленного, только сильнее сжимая перепачканный в крови нож. Мужчина медленно опустился на одно колено. Забавно, давняя традиция при предложении руки и сердца. — А я думал, ты скажешь что-то более приятное на прощание. — сказал он необычно спокойным для ситуации голосом. Птица положил руку на слегка дрожащий живот юноши, наверняка причиняя ещё большую боль. Ладонь моментально окрасилась в алый. В последний раз он глянул в глаза живого Тряпки — дальше это сделать уже не представится возможным. Что-то вроде безмолвного прощания. Ещё удар. Он оказался фатальным — нож угодил ровно в печень. Конечно, парень бы и так скончался от кровопотери, но случайность немного скрасила его судьбу. Впрочем, теперь ему будет абсолютно всё равно. Нож так и остался торчать в почти бездыханном ныне теле. Пронзительная боль вновь разлилась где-то в середине живота. Только благодаря этому Тряпка понял, что был нанесён третий, решительный удар, ведь глаза его уже успели тихо закрыться, как бы готовясь к вечному сну. Лишь одна единственная, последняя мысль оставляла уже утекающее сознание Тряпки на этом безжалостном свете. Юноше хотелось подвести некий итог своей не особо увлекательной и изощрённой жизни. Быстро проносящиеся перед глазами картины объединяла лишь одна вещь, а, точнее будет сказать, персона — Птица. Вот они еще совсем маленькие в школе. Это Тряпка обрабатывает драчуну ушибы. Их первый поцелуй. Совместное утро... Почему-то перед смертью не стали всплывать сцены насилия, когда Тряпку прижимали ко всем твердым и не очень поверхностям, нанося множество ударов, или безжалостно вбивали в ту или иную мебель резкими толчками, обязательно под аккомпанемент всхлипов и криков голубоглазого. Нет. Перед зажмуренными очами испуганного юноши предстали те самые, ранние эпизоды их отношений. Там был Птица, которого Тряпка однажды полюбил... И пускай эта любовь сыграла с ним злую шутку, всё же она была искренняя, настоящая. Прямо как в сказках. — Л-люблю т-тебя... — еще совсем недавно звонкий и чистый голос паренька было трудно узнать. Сейчас, Тряпка скорее хрипел, нежели говорил. Однако это совсем не играет роли, важна была только суть сказанного. После этой прощальной фразы парень, как будто сломав невидимую преграду, выдохнул в последний раз и наконец-то спокойно упал в неизведанную пропасть. Его возлюбленный... Мёртв? Верно, он только что сказал свои последние слова, а после перестал дышать. Весь нахлынувший гнев будто куда-то испарился. Что ж, вероятно, программа, заложенная в подсознании, была выполнена, оставляя мужчину на растерзание новой волне эмоций. Надо же, Тряпка лежит, будто и не мертвый вовсе. Да, изрядно изувеченный, но не мертвый. Блестящие следы от слёз украшают бледные щёки. Глаза спокойно прикрыты. Наконец, Птица пошевелился. А именно, он аккуратно, совсем не так, как несколько минут назад, вытащил нож, положив рядом с телом. — Я тоже...Прости, что так вышло. — прошептал Птица, наклонившись как можно ближе к лицу юноши. Вероятно, это было самое искреннее извинение в его жизни. Его губы коснулись чужих...нет, правильнее будет сказать родных губ. Ещё теплые, упругие и такие податливые. Они ведь больше никогда не скажут ни слова. И на последний поцелуй тоже не ответят. Но всё же на этих губах будто догорала жизнь, их нельзя было назвать мертвыми. "Что я натворил?.." — этого вопроса от самого себя следует ожидать, когда ты убиваешь самого близкого человека. Да, у Птицы ведь абсолютно никого не было, кроме этого мягкого, доброго юноши, в чьих глазах никогда не гаснет небо. Не гасло... А ведь это он убил его... Собственными руками. Расставил прежние порядки ценой человеческой жизни. Убил того, кому клялся в любви, того, с кем они порой могли очень долго сидеть молча в объятиях, того, кто всегда выслушивал. Да, Птица совсем не ценил это и вряд ли начнёт. Но горькое чувство медленно скапливалось в душе. Хотелось с кем-то поговорить — не с кем больше. Мужчина медленно подобрал нож. Горечь переросла в ужас.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.