One day everything will be fine again.

Слэш
G
В процессе
42
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Миди, написано 5 страниц, 1 часть
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
42 Нравится 12 Отзывы 7 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Примечания:
      Жгучий удар, прилетевший по бледной, болезненно-светлой коже. И снова, снова эта нагнетающая тишина, после которой всегда следует ненавистный крик. Тяжёлое дыхание разгневанной брюнетки отдается в ушах, смешиваясь со стуком собственного сердца. Руки сжимаются в кулаки, не смея протянуться выше. уже нет сил. Внутри словно всё гниёт, от сердца до почек, медленным неприятным комом расползаясь по телу. Гниль, что разрасталась внутри быстрее, чем он успевал об этом думать.. –Пошел вон!– Снова кричит женский голос, швыряя на пол полуразбитый старый мобильник с жалобным хрустом сталкивающийся с затоптанным черным ковриком. Её голос хрипит, пальцы дрожат, не от злости, нет. Они всегда дрожат у этой старой истерички. Два янтарных глаза, в которые впились карие прикрываются, после чего он медленно наклоняется и поднимает недавно брошенную на пол вещицу, не успевая даже и слова сказать, как его уверенно и грубо выпихивают за порог, кидая вслед сумку и пару кед, которые он только успел стянуть с гудящих от усталости ступней. Тяжёлый вздох, сопровождающийся облачком пара. Холодно. Холодный, морозный январь, а ему толком и идти то некуда. И который раз он так остаётся? Уже и не вспомнить. Каждый раз, как в первый. С трудом, онемевшими красными от холода руками натягивая на ноги пару кроссовок восьмой топчется на пороге, кидая на плечо и сумку, слегка запачканную в подтаившем снегу. Грязный подъезд, такой же пыльный и неприятный воздух. Все так давит.. изнутри, снаружи. Неприятное, стягивающее ощущение, которое словно становится поперек горла. Пальцы вытягивают из кармана сигарету, задерживая ее в обветренных губах, поджигая, лишь на секунду задерживая у лица теплый огонек. Последняя рабочая зажигалка. У него ведь и денег нет, чтобы взять новую. Все и без того немногочисленные сбережения по прежнему лежат в его комнате где-то в самом темном углу, трепетно ожидая своего часа. Выдыхая сизый дым, парень с достаточно яркими волосами медленно шагает по ступеням вверх. Куда? Зачем? Ни знакомых, ни друзей, ни родных, ни близких...лишь чекнутая тетка, уже пятый год после кончины родителей «терпящая» его в своем доме. Спасибо, хоть комнату выделили, а не оставили жить в чулане под лестницей. Он понимал, что его там не любят, не ждут. И не собираются беречь. Есть и есть, только лишний груз, который через пару лет можно будет с чистой душой скинуть со своих плеч. Ему ведь уже 16. Подушечки пальцев медленно скользят по металлическим поручням грязной лестницы, изредка касаясь стен. Обжигающий холод врезается в кожу, словно готовый разрезать ее. Ровной, глубокой царапиной растекаясь по длинным бледным пальцам. Третий, пятый, седьмой, двенадцатый этаж. Его встречает небольшая металлическая лестница, которую он открывает воспользовавшись умением развязывать узлы на который эта дверь и была закреплена за небольшой выступающий кусок арматуры. И когда покупка замка стала такой затратной? Впрочем, ему же легче. Иначе вряд ли бы у него появилась такая удобная возможность выйти на крышу. Спрятаться от всех глаз, оставаясь наедине с самим собой. С тем, кто никогда не отвергнет. Не бросит и не уйдет. Жалкое, вечно сопровождающее его скромное «я». Отпирая дверь он медленно выбирается наружу, сразу ежась от мороза, стоя в одной лишь толстовке и лёгкой куртке. И чего она сегодня так разоралась? Только домой успел зайти, на него уже накричали и выперли, даже не объяснив причины. Может, не дай бог, забыл собрать младшенькому портфель в детский садик, вот уж беда. Впрочем, чему удивляться. Под ногами хрустит снег, а в лицо бьёт метель, слегка растрепывая пушистые и без того взъерошенные фиолетовые волосы, задевая покрасневшие щеки. Лицо гудело, мороз щипал кожу, а носки, казалось, промокли ещё по дороге домой. Очередную неделю он проведет в обнимку с колесами. Причем, в прямом и переносном смысле. Вряд ли тетя Анна захочет, чтобы восьмой заразил ее сладкое растолстевшее солнышко. Хотя, такого кабана попробуй пулей возьми. Руки падают на небольшой железный поручень, ограждающий крышу и дальнюю серую муть старых осыпавшихся домов. Морозный воздух попадал в лёгкие, неприятно обжигал глотку. Хуже отцовской настойки. И вновь дым. Серый, тянущийся, такой же как жизнь восьмого. Рассеивался по воздуху, пропадая вовсе. Такие смешанные, странные, но одновременно родные чувства. Словно так и должно быть, словно так было всегда. Ноги, холодные, промокшие насквозь... Лишь бы не пришлось ночевать на пороге квартиры, моля жизнь, чтобы тетушка не стала гнать его метлой ещё и оттуда. Как же все это достало. Иногда хотелось встать, крикнуть в небо, чтобы оно наконец упало, раздавило все это обмякшее и застрявшее нечто, кружащее в ожидании верной смерти. Хотелось назвать умерших родителей последними засранцами. На что они оставили его. И потом, в очередной раз, во сне встречать любящую мать и отца, что словно слыша его слова, успокаивали, обнимали, но на утро все это рассеивалось. Как этот же блядский дым. Словно опьененный этими воспоминаниями хотелось видеть их чаще. Не вставать с постели, жить лишь в этих трепетных мечтах. Словно зависимый от этого мимолётного спокойствия и тепла.. Падая лбом в поручень, восьмой тяжело вздыхает, немного взъерошивая собственные волосы, со скрипом сжимая ногтями железную балку, непроизвольно стискивая зубы. Ничего не слышно, в ушах словно звон, он лишь немного дёргается, вдруг чувствуя странное движения рядом. Хруст снега становится отчётливее, а чья-то бледная рука прислоняет фитиль собственной сигареты к чужой, уже через пару секунд затягиваясь. Взгляд плывет выше, встречаясь с двумя ледышками на чужом лице. Голубыми глазами, пока сверху словно пушистая листва вились кудри. Этот парень ему не знаком. И он не горел желанием его узнавать. Какой в этом смысл. –Ухты, живой, я подумал труп примерз,– Хмыкнул парень, пристраиваясь рядом, немного улыбаясь. Он, кажется, был почти одного с ним роста, но вот самодовольная ухмылка на его веснушчатым лице сияла гораздо ярче. –Не против, что одолжил у тебя огонь, Прометей?– Произнес он, затягиваясь, на что получает лишь отрицательное покачивание головой. –Вовсе нет,– Произносит восьмой хрипловатым басом, в ответ получая томную тишину и редкое постукивание ногтей о железо. Метель все усиливалась, а руки начинали дрожать от холода. Сколько он уже стоит, вот так, просто выкувая сигарету? А первую ли? Судя по бычкам под ногами, уже далеко нет. Задумался.. Иногда подобные мысли очень затягивали. Особенно вьющий вокруг себя этот поток вопрос. «А что же делать теперь?». Так и стоять здесь? Наверное, к вечеру реально окажется примерзшим к железу трупом и кто-нибудь ещё по приколу сигарету в руках подожжет. В пучине своих размышлений он вновь дергается, чувствуя прикосновение к своей коже. Нежные, теплые руки, буквально ошпарившие мерзлые ладони жаром. На мгновение он словно ощутил как тело пробрал разряд электрического тока, резко отдергивая руку. –У тебя руки по температуре от железа ничем не отличаются,– Произнес незнакомец, увереннее положив свою руку на чужую, немного сжимая, но не удостоился и секунды таких прикосновений, чувствуя, как «лед» вновь резко отдергивают, бросая краткое: –За руками следи,– Вновь утыкаясь взглядом в рыхлый снег, немного хмурясь. Перспектива вести с ним диалог ни разу не радовала. –Я всего-лишь пытаюсь помочь. –Мне не нужна помощь. –Как скажешь,– Короткий, совсем незначительный диалог, оставивший море вопросов. Море, серое, густое море, больше схожее на застоявшееся болото. Пятый стоит, разглядывая даль. Под ногами двенадцать этажей. Словно секунда в состоянии изменить все. Один шаг. Меньше, достаточно просто в мгновение ослабить свою бдительность и ветер, ударивший в спину столкнет в самую бездну небытия. Расслабление, темное, манящее. Иногда эти мысли были по-настоящему соблазнительными. –Так..что ты тут делаешь? Особенно в таком виде?– Спросил кудрявый, невзначай пихнув чужой, очевидно не по сезону кроссовок, слегка выгнув одну бровь. Не было похоже, что он стоит здесь какие-то пару минут. На вопрос ответа не последовало, лишь свист ветра, заметно усилившегося за это время. Холод пробирал до самых костей, а снег заставлял одежду пропитывается влагой, прилипая к телу Вздыхая, кудрявый увереннее облокачивается о шаткую ограду, глядя в небо, не замечая давно слетевшую с головы шапку, что сейчас делала круги на морозном ветру, где-то вдалеке, давно теряясь в снежном потоке. Сигарета тянулась дольше, чем могло показаться и лишь когда в руках остался один лишь фитиль, голубоглазый наконец бросает его куда-то за край, кашлянув в кулак. Лишь небрежно стянув со свободной руки перчатку, вытягивая из кармана и вторую он обхватывает тёплыми пальцами чужие, укладывая в них салатовые, теплые от температуры собственного тела рукавицы, как-то заботливо накидывая на взъерошенные фиолетовые волосы лёгкий капюшон. –Уши застудишь, дурак. Хоть бы шапку надел. В такую то погоду. Удачи, не задерживайся,– Произнес пятёрка и, бросив последний взгляд на чужую фигуру, скрылся в дверном проёме. И снова тишина, снова холод, непреодолимое, тоскливое одиночество. Но сейчас, разглядывая чужие рукавицы в своей ладони, восьмой почему-то чувствует что-то гораздо более теплое. Возможно, просто предчувствие, или давно забытая благодарность за оказанную в его сторону помощь. Но было приятно. Действительно приятно от такого, пусть и незначительного, но нужного жеста. И, возможно, не смойся он так быстро, Желтоглазый бы возразил, что-то кинул, отказываясь от всякой поддержки. Возразил бы, если бы его не успели оставить наедине с самим собой. Слишком поздно думать об этом. Чувствуя под ногами рыхлый снег, он двигается к небольшой дверце, присаживается с другой стороны, стараясь закрыться от ветра и обхватывает колени руками , укутанными в слегка великоватые для него перчатки. Так холодно, словно всё его тело тут же было готово застыть вместе с бордовой, горячей кровью, растекающейся по жилам. Хотелось думать о чем-то приятном. О том, чего он никогда не получит. Глаза закрываются, встречая перед собой блаженную темноту, сопровождающуюся грубым лязгом ветра о металлическую крышу. Тело в который раз пробирает озноб. Точно заболеет. Вытянув из кармана зажигалку, Пиковый щелкает ей, рассматривая красивый, отливающий синим огонек, поднося к собственному лицу. Словно этот крошечный свет способен его согреть. Словно он способен тут же превратиться в сияющее пламя, охватившее бы его теплом. Очередной порыв ветра и пламя тухнет в его руках, а попытавшись зажечь ее вновь, парень получает лишь искру, тяжело вздыхая. –Черт, бесполезная, дохлая хрень,– Произнес он, кидая названный предмет на землю, что тут же теряется где-то глубоко в снегу. Куда же? Тут и оставаться? Да в том же подъезде будет всяко теплее, но.. В таком случае он привлечет внимание охранника или ещё кого. И тогда его не то что из дома, Из подъезда выставят. А разбираться кто он и что тут делает никто не станет. Кто ж его запомнит, когда он приходит сюда через раз? А вину за граффити на стенах и дохлую кошку одной из соседок, подложенную под её же дверь нужно на кого-то свалить. Иначе как. опустив лицо в ладони, восьмой глубоко дышит, стараясь согреться хотя бы дыханием. Взгляд непроизвольно скользит на загоревшийся белым светом дисплей мобильного телефона в собственной сумке, разглядывая твердые 17:56. Уже темнеет. Видимо, тетя не собирается его впускать. Если до этого она приходила и «сжалившись» над его жалкой тушей словно бездомного побитого котенка всё же запускала погреться, то сейчас никто и не подумает возвращаться и то после довольно унизительных извинений, которые у него всегда с трудом получалось формулировать. Час,...два? Пик не знал. Не хотел знать, лишь помнил как последний раз взглянул на мобильный, видя там уже 8 часов вечера, после чего батарея из-за переохлаждения окончательно сдохла. Боже.. Он не помнил такого холода. Метель все усиливалась, конечности болели, все гудело от мороза. Сложно было даже двинуться. Будь его воля, давно бы зашел в этот долбаный подъезд и уж нашел бы отговорку, но сейчас он чисто физически не мог этого сделать. Это конец? Он так и замёрзнет здесь? Один.. совсем один. Насмерть. И больше его не найдут, а если и найдут, то только обмороженный труп на третий день, когда его резкая пропажа покажется странной. Глаза закрываются.. Не спать. Не спать, мать твою! Хотелось ударить себя по лицу, привести в чувства, но сил не было даже моргнуть. Последнее что было в его глазах- белое полотно снежной бури...
Примечания:

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "13 Карт"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования