ID работы: 12229854

Приют имени Хаяси Нобукацу

Джен
R
Завершён
43
Suharik-kun гамма
Размер:
17 страниц, 3 части
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
43 Нравится 35 Отзывы 9 В сборник Скачать

Герой (Эрен)

Настройки текста
Примечания:
      — Ловите воровку! — завывала тучная торговка в пропахшем рыбой и солью кимоно. По душному рынку ее голос разнесся, потерянный в общем гуле, не слишком далеко, но Эрен стоял рядом — буквально через два лотка.       Бдительные тетушки и редкие в пестрой толпе юкат мужики тут же обступили стеной, и кулек, названный громким «воровка», споткнувшись, упал почти что Эрену в ноги. Оборвыш был мелким, худым и грязным, а потому все вокруг сразу поняли, о ком шла речь, и столпились вокруг судорожно прижимающей к груди обрез хлеба девчонки. Бешеные, яркие глаза зло блеснули из-под грязной челки, а тонкие ручки покрепче сжались на несчастном помятом ломте, когда вонючая торговка, будто военный корабль, взрезала своими необъятными боками толпу, все пытаясь оправить кимоно так, чтобы за полы влезли так и норовящие вывалиться телеса.       — Ты! — заголосила она слишком уж высоким для своих объемов голосом, ухватив толстыми масляными пальцами девчонку за короткие, обстриженные кое-как слипшиеся от грязи волосы. — Ну я тебе…       — Не трогайте! — высунул голову из толпы Эрен, смело делая шаг вперед. Торговка даже замерла сначала в непонимании, откуда разносится его голос. Опустила взгляд на его лицо. Армин за его спиной шикал и тянул за руку, но Эрен нарочно вышел вперед дальше, оставляя худенького друга в плотной толпе, которой уже собралось в достаточных количествах. — Не трогайте ее.       Хозяйка лавки с выпечкой не успела даже возмутиться на подобную наглость, как сквозь сплошную массу потных и намасленных дам и служанок на середину рыночной улочки протиснулись два бородатых стражника в душных наверняка официальных одеждах — оба обливались потом, а рукава под формой у них были влажными, ведь они вытирали ими лица при каждом удобном случае.       — Что за шум, Какото-сама? — нахмурился один из них, тот, что, судя по сединам, был постарше. Лицо молодого же было откровенно противным. От обоих разило жареными ивасями под острым соусом, Эрен чувствовал это, даже стоя в четырех локтях от них.       Какото-сама встряхнула съежившуюся «воровку» за волосы и приподняла, демонстрируя кривящееся личико стражникам. Потом ткнула толстым пальцем в Эрена:       — А этот еще защищает ее, наверняка заодно с малявкой! Хотел отвлечь меня!       Армин, некстати затерявшийся в жадной до зрелищ толпе позади, беспомощно зажал руками рот, давя скулеж. Эрен махнул рукой, спрятав ее за спину — «все нормально».       — Отпустите ее, пожалуйста! — Эрен шагнул ближе к стражникам. — Она не виновата!       — Скажи еще, что она не крала, — сдвинул брови старший, укладывая руку себе на пояс. Эрен его суровость, на самом деле, почти не оценил — видали и похуже.       — Она просто… — он лихорадочно заметался взглядом по толпе, не зная, чт же соврать. — Это я ее попросил достать хлеба. Она просто не знала, что за все нужно платить, маленькая же еще! — и глуповатая легкомысленная улыбка с честными глазами в довершение.       Какото-сама выпустила девочку, а та все смотрела на Эрена огромными карими глазами.       Стражников, однако, театральное выступление не впечатлило. Старший нахмурился, а тот, что был помоложе, ухватил Эрена за ворот кофты.       — Так это ты велел ей украсть.       — Что вы! — заулыбался Эрен, но образ дурачка трещал по швам, потому что чужая рука на плече сдавила слишком сильно. — Отпустите ее, пусть идет домой, нас мама заругает. Мы просто поспорили, что она не сможет купить немного хлеба, потому что испугается толпы, и…       — Брехня, — отмахнулся старший стражник, не дав даже договорить. — Где твои родители, парень?       — О, они где-то здесь, были вот только что у лавки с рыбой… — Эрен сделал вид, что заозирался было по сторонам, а когда хватка на его одежде ослабла, юркнул в ближающую щель между юбками двух пожилых дам, удостоверившись, что маленькая воровка, так и не выпустив свой уже достаточно пыльный ломоть хлеба, тоже скрылась в ослабшем кольце толпы после его «пусть идет домой».       Улицы были знакомы. Все вышло очень удачно, а на рынке нужно просто какое-то время не появляться. Армин с овощами, которые им велели купить, спокойно вернется, дождется его в их обычном месте — у входа в порт — и они вернутся еще до комендантского часа, так что их никто не будет ругать.       Обогнув пеструю ярмарку и выскочив с другой стороны, Эрен сбавил шаг и свернул в знакомые проулки.       Чужая рука впилась в шею совершенно неожиданно.       — Попался! — раздалось над ухом, и его с силой пнули под коленки, опрокидывая на землю. — Эй, я поймал его, мастер!       Старший стражник появился из соседнего проулка, почесывая густую бородку с проседью.       — Отли-ично, — протянул он, когда Эрен приподнял голову, чтобы посмотреть на него. — Твою девчонку мы не поймали, ну да и ладно. Старший в вашей шайке явно ты.       — Вы все не так поняли… — захрипел Эрен, поваленный на пятак редкой серой от жары и пыли травы, но его только вжали щекой в тухлую землю улочки сильнее.       — Молчать! — кажется, младший стражник выполнял свои обязанности излишне старательно. — И что с ним делать теперь, мастер?       — Не ловили мы его раньше часом? — старший задумчиво нахмурился. Эрен уже не дергался — злить уже разозленных было себе дороже. Оставалось, как и в прошлый раз, подгадать момент и улизнуть. может быть, забраться на крышу или нырнуть в темный подвал, а после выбраться снова на главную улицу и возвращаться через ярмарку к шумному портовому городку… — Да вроде нет. Не припоминаю я его. А, черти с ним, кинь его на первый раз к Акаши, пусть всыплет ему палкой по спине! Не рубить же руки бестолочи… И малявку поищи потом, небось где-нибудь здесь ошивается, старшего ждет.       В голове Эрена вспыхнула в злорадстве мысль, что никого «малявка» не ждет, а, воспользовавшись случаем, давно удрала подальше. Ну и хорошо. Одним ками известно, что сделали бы с маленькой девочкой в местном управлении. А ему всего лишь палкой по спине… Про себя Эрен фыркнул, раздувая храбрость, но в груди сворачивался липкий страх.       Штаб стражников, оказалось, был совсем близко, ближе, чем думал и помнил Эрен, всего через пару улиц, и вот уже Эрена швырнули на пол сырого карцера, пнув напоследок ногой. Младший стражник с громким «Акаши, эй, работка есть!» прошелся по коридору, где-то грохнула дверь, и уже двое мужчин загомонили о чем-то несуразном, вроде воспитания местных беспризорников вроде Эрена. От удара об пол немного мутило, но грубоватые камешки под ладонями, когда он привстал, раздражали кожу и сознание.       Акаши был мужчиной тучным, грузным, в духоте первого этажа успел пропахнуть копченостями, а прохладе подземелья почему-то вспотеть, и теперь навис над сидящим на полу Эреном благоухающей глыбой. В мутноватом свете из окошка вверху стены летали редкие пылинки, било жарой.       Окинув мальчишку презрительным взглядом, мужчина протянул к нему свою гигантскую, как клешню, на фоне всей остальной руки лапищу и ухватил за предплечье. Эрен настойчиво твердил себе, что выбирался не из таких передряг. В мыслях стояли запомнившиеся испуганные, горящие безумным блеском карие глаза девчонки, которую он спас как минимум от хороших поколачиваний прямо там, посреди улицы, а потом и здесь или по дороге сюда.       — Ворам, чтоб ты знал, руки рубят, — проворчал Акаши, толкая Эрена к стене и прижимая за шею массивной ладонью.       — Знаю, — все же огрызнулся Эрен, и его вдавили в замшелые камни еще и лбом. Над бровями защипало.       Акаши чем-то погромыхал за его спиной, а потом под лопатки будто вогнали раскаленный железный шомпол.       ***       — Эрен! — Армин бросился к нему, стоило, пошатываясь, выйти из-за угла в тени от здания порта. Приблизившись, друг ахнул снова, хватая его за руки, чтобы не упал.       Было не так много, как Эрен ждал — то ли «служитель закона» сегодня был не в настроении ломать худые спины, то ли его расстроило, что никому не отрубят руку, но провозился он с Эреном от силы четверть часа, прежде чем вышвырнуть полубессознательного на задний двор в пыль от обеденного сора.       Почувствовал — посчитал — Эрен первые шесть ударов. Дальше от боли в голове стало бело и горячо, а нос захрустел о камень стены, когда он неловко сполз вниз, оставляя за собой на сыром камне короткий кровавый след. Под губами до сих стояло железо, на корешке языка горчило, а на зубах было солоно и хрустело от песка, которого он наглотался, валясь посреди дороги лицом вниз.       Лопатки ныли, от боли тошнило, весь хребет отзывался на каждое движение, шею Эрен старался держать ровно.       — В порядке, — прохрипел он, опираясь на плечо друга. Мотнул головой, тут же сморщившись от боли, зажмурился. Под веками расцветали ало-белые пятна, и глаза пришлось открыть, чтобы сознание не уплыло совсем уж далеко. — Пошли, солнце садится уже…       — Как ты пойдешь?! — звонкий голос Армина подрагивал. — Давай я позову…       — Не надо, — собравшись, твердо оборвал друга Эрен. Запнулся, сглотнул. — Не надо… Звать никого. И не вздумай рассказывать старшим.       — Но что такого? Ты ведь не виноват! — голубые глаза блестели. — Эрен, тебе…       — Слушай, — сквозь зубы выдавил Эрен. — Никто и слушать не станет. Еще не хватало, чтобы кто-то узнал, что я устроил переполох. Молчи, понял? Обещай, что будешь молчать!       Армин нервно скривился, чувствуя, как подрагивает друг. Переполохи старшие в приюте и правда не любили. И хотя сам он считал директора очень добрым человеком, Эрен явно был более жесткого мнения о воспитателях. Пожевав губу, Армин все же прошептал:       — Обещаю, не скажу.       У самого приюта они расцепились, и Эрен пошел сам, но Армин все равно, чуть не плача, пытался его поддержать. Стоило им ступить за порог, как на встречу вышел Жан.       Эрен на него даже не отреагировал, а вот Армин опасливо вытянулся было, но Жан выглядел хмурым и несколько подавленным, без своей привычной ухмылочки, и не полез приставать, только молча забрал овощи в помятом пакете из рук Армина и отошел в сторону. Армину подумалось, что сегодня, пока их не было, в приюте и без них что-то умудрились натворить, ведь Жан смирел только после особенно суровых наказаний, и то на недолгий срок.       Им посчастливилось не встретить никого больше по пути, только когда они проходили мимо столовой, Армин поймал на себе пристальный взгляд холодных серых глаз. Это было не к добру, и Армин поспешил затолкать друга на лестницу, чтобы скорее укрыться в собственной комнате.       Комнатой здесь именовалось небольшое помещение с низким потолком, вмещавшее в себя объемную тумбочку для немногих личных вещей, две достаточно узкие койки и два коврика: один у двери — для обуви — и еще один между кроватей. Окно, занавешенное чистенькими бежевыми шторками, и выступ печной трубы за интерьер можно было считать с натяжкой.       Армин, проведший первые четыре года своей жизни в просторном доме, окруженный заботой любимого дедушки, посчитал бы это место коморкой для наказаний. Армин, до восьми лет живший вместе с Эреном и Микасой на улице после смерти дедушки, был уверен, что это место — теплое и безопасное — годится в покои императора.       Эрен, не раздеваясь, упал лицом в подушку прямо поверх плотного покрывала из грубой ткани, которым воспитанники приюта укрывали застеленные бельем кровати. Армин засуетился было вокруг друга, но тут с первого этажа раздался громкий мужской голос:       — Ужинать все, живо!       И по лестнице застучали шаги десятков ног.       — Нужно идти на ужин, — судорожно зашептал Армин, стремясь как можно аккуратнее растормошить, вполне возможно, даже потерявшего сознание друга. — Эрен, если мы не спустимся, вопросы точно будут! Вставай, ну пожалуйста! Плохо?       Эрен издал какой-то невнятный стон, медленно приподнялся.       — Погоди… — пробормотал. — Надо… Надо переодеться. Грязно…       Кое-как стянув и правда запачканную кофту и переодевшись в «домашний» вариант формы, Эрен с трудом приподнялся и, тяжело опираясь на плечо Армина, добрался до двери. Но та распахнулась прежде, чем Армин успел дернуть ручку.       — Вам особое приглашение нужно?       Леви-сан скрестил руки на груди. В серых глазах его горело раздражение. Армин промямлил извинения за них обоих, и мальчики со всей возможной — для Эрена — скоростью побрели к столовой. В спину прилетело:       — Йегер, что у тебя на голове? Умойся.       Леви заглянул еще в несколько соседних комнат, а потому вряд ли видел, с каким трудом Эрен сползал с лестницы, поддерживаемый Армином. В столовой стало совсем плохо — сесть было тяжело, и зеленые глаза, до этого по-злому сухие, практически наполнились слезами. Армин судорожно кусал губы, но не мог понять, чем же помочь. Несколько раз его взгляд скользил к столу воспитателей, натыкался на весело болтающую с директором Ханджи-сан в расстегнутой белой медицинской форме и на хмуро сидящего по другую сторону от Эрвин-сана Леви. Было бы куда проще, если бы взрослые понимали, что происходит, без слов и лишних объяснений. Причем понимали сразу правильно.       Эрен давился кусочками рыбы, не в силах затолкать в себя ни крошки, а потому Армин, тихо наклонившись мимо сосредоточенно всматривающейся в друзей Микасы окликнул другую подругу:       — Саша!       Саша Браус встрепенулась, отрываясь от своей тарелки прямо с куском серого хлеба во рту. Вопросительно мотнула головой.       — Чего?       — Не съешь порцию Эрена? У него сегодня от жары аппетита совсем нет!       Незаметно поменяв местами полную и пустую тарелки, Микаса покосилась на довольную Сашу, а потом перевела на Армина пристальный, как у Леви, взгляд. Все же, она была очень на него похожа. Даже строгой обещала вырасти такой же. Да она и сейчас уже была строгой.       — Что случилось?       — Я потом расскажу, — пообещал Армин, косясь на Эрена. Тот через паузу почти даже не сдавленным голосом отозвался:       — Все в порядке, Микаса. Мне просто очень жарко. Ты же знаешь, у меня горячая кровь, — и выдавил из себя кривоватую улыбку.       Микаса явно не поверила ни единому слову, но допытываться не стала, тем более, разговоры за столом были запрещены, а за нарушение этого запрета их троица только вчера получила неплохой нагоняй от Леви-сана. Он, явно заметив, что Армин косится на него, теперь смотрел ему в спину поверх своей чашки, как тот аллигатор в императорском зоопарке. Армин чувствовал его взгляд, а потому старался вести себя естественно, но от волнения все равно подрагивали руки.       Когда ужин кончился, а дежурные принялись убирать посуду, Эрен, опираясь на стол, поднялся и, не оборачиваясь на Армина, двинулся к выходу. Армин уже поспешил было за ним, но локоть, заставив подпрыгнуть, обвили цепкие пальцы.       — С каких пор Йегер страдает потерей аппетита, Арлерт? — вкрадчиво уточнил Леви, не дав ему толком обернуться. Заметил? Но… — Ты еще вертишься весь вечер, нервируешь. Шило в заднице?       — Извините, — быстро пролепетал Армин, вжимая голову в плечи. Не то чтобы он побаивался Леви, скорее наоборот, другие ребята чурались его куда больше, чем Армин, но в такие моменты воспитатель мог напугать кого угодно, даже, наверное, самого директора.       — Ты за что извиняешься? — прищурился он, так и не выпуская. Армин оглянулся на коридор перед столовой, где скрылся Эрен, но поспешил снова поднять на Леви глаза.       — З-за то, что вертелся. Простите.       В серых глазах поднималось что-то темное, напоминающее не то подозрение, не то простую злость, не то — и правда что — волнение.       — Иди, Арлерт, — велел Леви через несколько секунд, когда сердце Армина от беспокойства уже выскакивало из горла. И отпустил.       Армин вышел спокойным шагом — бегать по коридорам было запрещено так же строго, как и болтать за едой — а потом быстро заскочил на лестницу.       Эрен нашелся в комнате, снова лежащим и, кажется, спящим. Спина его под спальной одеждой была горячей, как и голова, и Армин аккуратно приподнял ткань, осматривая налившиеся бурым черноватые по бокам синяки на его спине. Эрен тяжело дышал.       Когда воспитатели пошли по комнатам, как делали каждый вечер, и Ханджи-сан заглянула к ним, Армин, укрывшись одеялом, притворился спящим. Доктор погасила свет и притворила поплотнее за собой дверь, а Армин, когда глаза привыкли к темноте и стало понятно, что так он состояние Эрена не определит, обратился в слух.       По коридорам каблучки поварихи — она всегда ходила в душевую, когда все дети укладывались спать — туда и обратно простучали достаточно быстро, затем в одну сторону — от лестницы к комнатам — тяжело прошагал, стуча сапогами, Леви-сан. Армину показалось, что около их комнаты он приостановился, но дверь так и не открылась, а только щелкнул замок на душевой, а потом и ручка на комнате воспитателей. Было очень душно. Эрен дышал глубоко, но неровно. У Армина от напряжения болели пальцы и под грудью.       Прошло около часа, прежде чем в темноте раздался тихий приглушенный стон.       ***       Когда Эрен с трудом разлепил склеенные будто по кромке ресниц веки, показалось, что в комнате слишком светло даже для утра. Утро… Так быстро. Еще не могло быть утро…       Мысли в горячей голове упорно не вязались друг с другом. В ушах шумело. Наверное, поэтому он заметил приближение к себе только после того, как матрас провалился со стороны его правого бока.       Собственный стон показался наоборот иррационально громким.       — Тише, тише, — негромко завел знакомый голос; ледяные пальцы крепко сжали плечи, удерживая. — Терпи, Йегер.       Боль на спине была сплошной и плотной, но когда другие пальцы, влажные почему-то, ухватились за ребра ближе к груди, он, наконец, почувствовал, как его тело прощупывают со всех сторон.       — На животе точно ничего нет? — спросил женский голос откуда-то сзади, но тоже близко, а потом Эрен услышал, как Армин, всхлипнув, пробормотал:       — Я не знаю! Я видел только спину!       Эрен открыл глаза.       Чужие колени в плотных брюках были практически прижаты к его лицу. Где-то с того же бока Ханджи-сан в простой юкате стояла, наклонившись над ним. Армин сидел у себя на койке, поджав ноги, и тихо шмыгал носом, зажав рот рукой.       — Не вертись, — велели над головой. Из всех воспитателей кроме директора брюки носил только Леви. А директор вряд ли бы оказался здесь. Не к нему бы Армин побежал.       — Я же просил… — тихо-тихо просипел Эрен, но Армин услышал. Не отнимая рук от лица, ответил:       — Прости!       — Умолкните вы оба, — цыкнул Леви, и Эрен, не справившись с вспышкой резкой боли, со стоном уткнулся ему в колено лбом, дернувшись. — Терпи, Йегер, еще немного. Черт же тебя дернул связываться с местной полицией… Мы же живем в самом спокойном и честном городе Японии.       Армин всхлипнул, а Эрен, с трудом расцепив зубы, выдавил:       — Они бы ее совсем прибили… Она выглядела, как бездомыш, а я соврал, что у меня родители есть, и одет х-хорошо…       — Если бы поняли, что искать никто не будет, правда поиздевались бы да пристукнули, — отозвалась Ханджи-сан, и Эрен тихо заскулил, когда ее руки ощупали ребра с другой стороны.       — Герой, иначе и не скажешь… — фыркнул Леви тихо, прижимая его голову к своей ноге и сгребая в кулак волосы. Едко добавил: — Ничему жизнь не учит.       Откуда-то из закрытой вроде бы на ночь столовой достали лед, и Эрен, которому в рот затолкали несколько разных порошков, совсем перестал чувствовать тело. Но почему-то знал, что все еще сжимает чужие пальцы, за которые судорожно ухватился ладонью, когда Ханджи-сан велела ему приподняться, чтобы перебинтовать.       Доктор, уходя, погасила свет, а он так и не выпустил руки воспитателя. Армин утих, но еще шмыгал иногда тихонько носом, едва заметно покачиваясь и обняв теперь уже подушку.       — Полегче, пацан, ты пальцы мне сломаешь, — окликнул его Леви, едва комната погрузилась в темноту, а дверь за женщиной закрылась. Все-таки была ночь. Эрен, окончательно потерявшийся в чувствительности, определил чужие движения только по легкой щекотке в — кажется — ладони. — Арлерт, не скули уже. Все ты сделал правильно. Посмотрел бы я, как этот смельчак завтра утром ходил с такими синяками во всю спину. Спать ложись. И ты тоже спи, бестолочь. Снотворное на тебя не просто так переводили.       Эрен слышал его уже плохо. Сознание, медленно освобождаясь от жара, размягчалось и уплывало. Чужая штанина под щекой намокла от вытекших из глаз несдержанных слез.       ***       Когда Эрен проснулся, Леви уже, конечно же, в комнате не было. Солнце било прямо в окно, спина ныла, койка Армина была туго заправлена, одной пары обуви не было, а на тумбочке лежала завернутая в салфетку булочка и стояла чашечка еще теплого чая. Вообще-то, в комнаты еду проносить было нельзя…       Кое-как поднявшись, Эрен выглянул на часы во дворе. Он проспал завтрак и проспал бы два урока в классах, если бы в этом месяце лета — самом жарком — они были. Армин вот наверняка сидел в библиотеке.       Бинты терли кожу, но под ними уже не горело так, как вчера. Ломящая в ребрах боль была даже терпимой. Нужно было выбираться из комнаты и узнать хоть, чем заняты остальные, иначе Микаса съест его со своей опекой и расспросами.       Двигаться было тяжеловато, и Эрен с малой скоростью преодолел два лестничных пролета и выполз в коридор. Но до общей залы так и не дошел — дверь комнаты для воспитателей была приоткрыта, и оттуда доносился детский голосок. Кто-то уже что-то натворил? Еще ведь так рано…       Подслушивать и подсматривать тоже было запрещено, как и многое другое, но Эрен все же сунул нос в щель и обомлел. Директор сидел на диване, уложив руки под подбородком, а перед ним…       — Значит, ты — Габи, а он Фалько, да? — переспросил Эрвин-сан у той самой девчонки, из-за которой Эрен сегодня едва поднялся с постели. Челюсть нехорошо отвисла.       — Ага, — кивнула девочка, хмурясь настороженно. — Но еще можно Мия и Бен. Нам не важно.       — Пусть будет Габи и Фалько, — улыбнулся Эрвин-сан, протягивая руку и поглаживая ребенка по плечу. — Леви-сан уже сказал тебе, что ты можешь отказаться?       Габи надулась.       — Я не глупая.       — Конечно, — серьезно кивнул директор.       Габи, кажется, на всякий случай рушила уточнить:       — И я согласна. То есть, мы, — подумала и добавила тихое: — Спасибо, что забрали.       Эрен замер в немом удивлении, отойдя от дверей на шаг. И очнулся, только когда на плечо опустилась чужая рука.       — Как себя чувствуешь, Йегер? — Леви, выросший за его спиной из ниоткуда, окинул внимательным взглядом. — Утром спал как убитый.       — Где вы их нашли? — тут же спросил Эрен, забыв даже ответить, что ему лучше.       — Там же, где ты вчера нашел неприятности, — усмехнулся воспитатель. — На рынке.       Эрен собирался было спросить что-то еще, оборачиваясь на так и не прикрытую дверь, но его ухватили под локоть и потянули вперед по коридору.       — Леви-сан?..       — Ругать тебя за то, что ты спас девочку, будет как минимум глупо, — начал Леви прохладно, в свою очередь проигнорировав чужие слова. — Но твоя способность ввязываться в беды там, где это сделать практически невозможно, поражает меня с каждым разом все больше. Можешь считать, что легко отделался. Марш к Ханджи, Йегер, покажешь ей спину. Перед Арлертом извинишься, он за тебя и твое секретничание втык получил. И да. Ты под домашним арестом. Не надейся, что в ближайшие две недели я тебя в город выпущу, — Эрен открыл было рот, но решил благоразумно промолчать и сейчас тоже. Леви слегка толкнул его в затылок. — Брысь, не беси.       Девочка, Габи, оказалась поразительно похожа на Эрена. Уже на следующий день ее пребывания в приюте Леви ворчал что-то про «рыбак рыбака» и зло косился на и так скучающего в духоте комнат Йегера.       Фалько же, ее маленький блондинистый друг, напоминал компании старших не то Микасу, не то Армина.       Микаса, кстати, едва узнав, в чем было дело, прошлась по Эрену не хуже Леви и нарычала непонятно за что на и без того несчастного Армина. Но все они находили в этой ситуации один плюс — Габи и Фалько нашли, как и они когда-то, свой дом в стенах приюта.       Правда, Эрен совсем не удивился, когда буквально через неделю наглая и взбалмошная Габи нарвалась на гнев Леви и оказалась вместе с Фалько, верным соратником по бредовым идеям, за неприметной дверью во внутренней стене комнаты воспитателей.       Сам Эрен попал туда впервые прямо в день прихода в приют. Буквально в тот же вечер. За драку. Сцепился с ненавистным Жаном, а после «первого предупреждения» от достаточно мягкого Эрвин-сана узнал, что здесь обитает еще и не менее противный Райнер, которому тоже необходимо было хорошенько врезать. Леви растащил их за уши по разным углам, долго отчитывал, как оказалось, заядлого драчуна Райнера, а после перегнул обоих одновременно через подлокотник дивана и несколько раз больно шлепнул вытащенной из ящика стола крепкой деревянной линейкой. Для восьмилетних детей внушение было достаточным, чтобы не сцепляться друг с другом несколько дней, а после воспитатели снова тащили покрытых синяками и подтеками крови парней к господину Аккерману…       И что-то подсказывало Эрену, с Габи история не будет более легкой, чем с ним.
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.