У Эда в голове шторм

Слэш
PG-13
Завершён
30
Пэйринг и персонажи:
Размер:
3 страницы, 1 часть
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
30 Нравится 2 Отзывы 5 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Чёрная борода уверен, что вся его жизнь давно превратилась в пьяный бред — в голове стоит гнилая вода, которая не позволяет ему даже вздохнуть. Он как перестарелая слепая крыса, коротает дни в своей дыре-каюте, срывается на подчинённых и заливает в себя галлоны алкоголя, словно зная — хуже уже не будет. Ведь правда, куда уж блять хуже — он уже не человек, он призрак самого себя. Это давно не жизнь, это бессмысленное барахтание в выгребной яме, из которой нет и не будет выхода, а единственный итог — уйти на дно, захлебнувшись собственной кровью в очередном припадке. Но даже это его не пугает, это всё — просто его действительность, просто судьба, которую может изменить лишь одно из несуществующих чудес. Стид Боннет его ослепляет. Глаза, кажется плавятся и стекают по щекам склизкими комками — но Эдвард смотрит, словно еретик узревший бога. Запах табака и алкоголя, моря и гнилой рыбы смешивается в его лёгких с запахом трав и качественного мыла, которыми пахнет весь этот игрушечный корабль — и Эд задыхается, хватается руками за горло и душит себя. Он Кракен, которого насильно вытянули на берег, выцарапав из его грязной раковины, полной дыма от курительных смесей, запаха крови и пустых бутылок, чтобы оставить подыхать под невыносимо жгучим солнцем. Воздуха не хватает.

«Эй! Попробуй!»—

Стид будит его ранним утром и булка с джемом тает на языке. Вкусно, но стоит ли оно пороха? Можно ли кому нибудь кроме Боннета быть столь очаровательным в своем безумии? Волны бьются о борт и пенятся, разбиваясь о древесину. Эдвард сходит с ума, у него глотка полна битого стекла и гвоздей — но на языке только вкус приторно сладкого варенья и рассвета. Объяснения этому нет, пальцы на кобуре дрожат — ему бы застрелить этого пижона, в месиво превратить его холеную кожу и светлые волосы, кровью залить дорогие рубашки и камзолы, лишь бы избавиться от медленно затягивающийся удавки на своей шее. Лишь бы снова нормально дышать, не чувствуя как гнилое сердце в груди с натугой пытается вспомнить каково это — чувствовать. Но Эд убирает руку с пистоля, чтобы ответить Стиду рукопожатием. Кровь вскипает у него в венах от этого касания и, кажется, прожигает кожу. Руки у Эда немеют от прикосновений к дорогому шёлку, кашемиру и бархату, но он всё равно прикладывает их к лицу.

«Тебе идут дорогие вещи.» —

шепчет Стид и оно того стоит. Ветер рвёт паруса и поёт свою рапсодию смерти. Голова кружится, голоса в ней сходят с ума ещё похлеще него — и орут, воют, рычат, как бешеные псы, заставляя его биться головой о стену, лишь бы немного заглушить их крики. У всех них на губах одно чёртово имя — Стид-мать-его-Боннет. Оно же на губах и у Эдварда, и это похоже на извращённую молитву, на мантру последнего безумца, давно утратившего себя. Эдвард не замечает, когда начинает шептать это имя в такт голосам в голове. Так легче. Море баюкает его усталые разум и тело, стоит ухом лишь приложиться ко дну корабля — и волны уносят его, волны забирают его с собой, пролазят в уши отрезвляющей солью и стирают из мозга шрамы старого безумия. Море ему и мать, и отец, и дом, и могила — из него нет выхода, уж точно не для такого как Чёрная борода, что бы там глупый Боннет ему ни предлагал, сверкая своими янтарными глазами, улыбаясь так, как не улыбаются пираты, как не улыбаются пиратам, и упаси Господь, не улыбаются Чёрной бороде. Так, как улыбается только Стид Боннет. Эд слишком давно понял — надежда просто отнимает силы, сушит тебя изнутри и в конце концов уничтожает. Она хуже любого паразита, червя или клопа, хотя бы потому, что её не вырвать из тела, не разобрав душу на части. Все просто: у него на корабле никаких домашних питомцев и никаких надежд. Чёрная борода не надеется ни на что, но жадно ловит взгляд Стида Боннета и его солнечные улыбки — сердце отзывается на это лишь длинным отголоском тяжёлой боли, словно предвещая то, что ещё не случилось.

«А что если мы сделаем вид, что этой идеи с убийством никогда не было?» —

и это впервые за десятки лет, когда Чёрная борода позволяет цветку надежды вырости в своём сердце. Он хочет забыть. Чайки кричат высоко в небе, предвещая что-то плохое. Эду дышать становится всё сложнее. Внутри копошатся клубки ядовитых змей, слова изо рта выходят ломанные и битые, но никто не замечает. Чёрной бороде, наверное, просто кажется. А Стид Боннет ему улыбается, Стид Боннет смеётся и шутит, Стид Боннет читает сказки команде каждый вечер, Стид Боннет говорит о своих глупых идеях и учится фехтовать, Стид Боннет терпеливо объясняет ему значение всех этих маленьких глупых вилочек, Стид Боннет смотрит прямо в глаза так, будто Эдвард — что-то неповторимо прекрасное. А это не так. Осознание жрёт Чёрную бороду изнутри, заставляя впиваться в свои волосы руками, вырывая, кажется целые клоки. На него не должны так смотреть. Внутри него рождается что-то новое и невыносимо жгучее. Каждый взгляд на Стида смерти подобен, каждая встреча глазами — прыжок в бесконечную бездну, согласие на мучительную и долгую смерть. Эда лихорадит, он линяет личиной самого себя, он себя теряет в собственном бреду, в безумных мыслях, в шёлковых сорочках, книгах на полках, Стидовых глазах и руках, которые так его манят, что дышать тяжко. С него рвотой, кровью и заплесневелыми остатками прошлого выходят все убеждения и верования, словно и они ему чужды, словно он пуст и поломан даже в своих глазах. Стид Боннет становится его пыткой и наслаждением, Стид Боннет становится его всем, он вплетается в его кровоток своими холёными руками, наполняет собой вены и сосуды, строит себе кубло под сердцем и медленно считает его стук, ведь оно уже принадлежит ему: тук-тук тук-тук тук-тук Хотя никто об этом не знает. Эд, пока что, только догадывается. У Тича в животе зреют угли — они вспыхивают теплом, стоит Стиду оказаться рядом, и согревают его изнутри, помогая замёрзшему сердцу оттаять. Стид тоже помогает, хотя сам этого, кажется, искренне не замечает. Тепло и свет из него хлещут фонтаном, и Эдвард жадно их впитывает, словно уже заимел зависимость, от которой не избавится до гроба. Не то чтобы он против — Стид выглядит как тот единственный наркотик, которому Эд готов отдаться полностью и никогда не выходить из сладкого дурмана. Стид выглядит как тот, кто не откажет Чёрной бороде в такой мелочи. И это лишает Эдварда остатков здравого смысла — весь его мир сужается до одного конкретного аристократа, до одних карих глаз, в которых он тонет и захлёбывается не сопротивляясь. У него в голове бушует шторм, ветер цепляется за бороду и пряди длинных волос, воет в черепушке, как одичалый волк, разрывает грудь изнутри своими когтями — но Эду не больно, Эд впервые настолько счастлив и свободен. Губы у Стида сухие и мягкие, а сам он кажется плачет, когда Эд ему признаётся. И Тич впервые за долгое время вдруг ощущает — он больше не призрак. *** Но на причал Стид всё равно не приходит.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Наш флаг означает смерть"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования