Смутившаяся Зубейда

Может быть, это произошло в Бадахшанской стороне, а может, в самой Бухаре, кто знает? Один богач женился на девушке, которая была красивой, но очень, очень толстой. Многим мужчинам в тех землях нравятся такие тучные женщины, и многие столь тучные женщины в тех землях гордятся собой, и никому неведомо, с кого первого это началось, с их мужчин или с их женщин. Как бы ни было, она была без ума от себя, а мужу нравилась не меньше. Она была прожорливой, похотливой, сладострастной, бесстыдной и тщеславной, она больше всего любила себя, свою плоть и свои телесные удовольствия. Она была особенно жадной до еды и удовлетворения своей похоти, но она настолько любила свое тело и все его удовольствия, что даже справляя малую и большую нужду, делала это с чувственностью, бесстыдно наслаждаясь всеми ощущениями своего тела в этот миг. Она говорила: «У меня четыре телесных наслаждения и даже пять: во-первых, еда, во-вторых, все то, что касается утоления моей похоти, в-третьих, то, как меня моют, растирают и умащают, четвертое, то, как я делаю свои дела сзади и спереди, и пятое, то, что я сплю, и это пятое нужно мне, чтобы я могла наслаждаться теми четырьмя снова и снова каждый новый день! И я прекрасна и желанна во всех этих пяти занятиях!» Ее мужу нравилось это слышать и он позволял ей такое поведение, он даже сам смотрел, как она делает все эти пять вещей, и улыбался, смеялся и хвалил ее за все, что она при этом делала и говорила. Ведя такую жизнь, она быстро растолстела еще больше и вскоре перестала вставать на ноги и ходить иначе как с помощью двух или трех служанок, ибо она почти совсем не могла больше вставать и ходить сама. И поскольку она была очень избалована и ленива, она начала избегать любого вставания и хождений, даже со всей их помощью. Она заявила, что даже ходить в отхожее место – это составляет слишком много усилий и неудобств для нее, недостойных ее нежности и изнеженности, и с тех пор она справляла свои нужды сразу же, на месте, с помощью своих служанок, которые пользовались чашами, мисками, горшками и пеленками, чтобы помогать ей с этим, и широко держали раздвинутыми ее ноги и обе ее нижние части, которыми она все делала, а затем очищали ее и убирали за ней. Она придавала великую важность тому, чтобы они раздвигали ее нижние части и придерживали их раздвинутыми в течение всего того времени, что она справляла нужду, потому что она ненавидела, когда пачкалась и чувствовала себя нечистой, и, сверх этого, она считала, что только такой способ достоин ее красоты и изнеженности. «Пусть они видят, как из моей щелки и заднего отверстия выходит все, что должно оттуда выйти, так что я сделаю все им напоказ, как красавица, а не как грудная малышка-сосунок!» - говорила она. А ее муж все еще одобрял все это для нее, и все еще сам смотрел, как она все это делает, без малейшего упрека. Затем она стала еще толще - настолько толстой, что соитие с ней сделалось все более и более затруднительным для них обоих, поэтому вскоре она вообще перестала заниматься с ним соитием, так как при соитии испытывала неудобства, и с тех пор ее сладострастие удовлетворяли только ее служанки, со своими запретными приемами и применяемыми ими непристойными изделиями, а она получала от этого только больше удовольствия, и сожалела о том, что не прибегла к этому еще раньше. Вот тут-то ее муж, наконец, очень опечалился, что лишился соитий с ней, и из-за этого он изменил свое отношение к ее поведению, но было уже поздно – она стала слишком толстой, чтобы соитие с ним было ей удобно, и потому она больше не желала заниматься соитием с ним. Прошел еще год, и теперь он не знал, удалось ли бы ему хотя бы дотянуться до ее любовного отверстия даже самым окончанием своего мужского члена в любом положении, и даже с любой помощью, не говоря уже о том, чтобы погрузиться в нее хоть немного. А она однажды сказала: «Обе мои нижние части, задняя и передняя, прекрасно тучны и полны, а виной всему, из-за чего он не может войти в мою переднюю часть - это недостаток длины его стержня!» Когда ему пересказали эти слова, он очень рассердился и решил посмеяться над ней. Почти все свое богатство он потратил на драгоценное золотое украшение, не имевшее себе равных во всей стране, и принес его ей в комнату, где она лежала на подушках, богато разодетая, жадно объедавшаяся и окруженная служанками. Он показал ей драгоценность, и она страстно захотела ее. А он протянул ее в руке в воздух на умеренную высоту пониже своего плеча и сказал: «Это превышает по стоимости все, о чем ты слыхала, но я отдам тебе это прямо сейчас, если только ты немного приподнимешься и сможешь взять это из моей руки сама, без помощи твоих служанок!» А ей было бы достаточно подняться на четвереньки, а затем протянуть руку из этого положения, чтобы взять сокровище. Поэтому она захотела получить это сокровище больше всего на свете, и начала подниматься сама, но едва привстала на четвереньки, как не могла больше выдержать таких усилий и сразу же упала на живот. И от напряжения струйки слюны, смешанные с кусочками пищи, вылетели у нее изо рта, куча за кучей неудержимо повалили из ее заднего отверстия и струя полилась из ее женского места. «О, - сказал тот человек, - условие нарушено, и подарок не достался тебе, а из тебя, кажется, брызжет со всех концов во все стороны, так, что ты обмочилась и замаралась, и испачкала и испортила свои богатые одежды, даже не дождавшись, чтобы у тебя раздвинули все внизу сзади и спереди, как ты любишь и хвастаешься! Так что я вижу, что ты и есть грудная малышка-сосунок, а не царица, какой считала себя !» И он вышел от нее, а она осталась осмеянная и без подарка.