Можно

      Это всегда начиналось одинаково: с ласковых поцелуев в чуть колючую щёку, с невесомых прикосновений к гладкой кожаной куртке, с шёпота о том, как классно прошёл концерт и как здорово, что они так быстро добрались до отеля. Джерард соглашался, постепенно расслабляясь, и осторожно касался тёплой рукой его затылка. Но он не подталкивал и не торопил его. Фрэнк всегда сам принимал решение спуститься ниже — туда, где запах был сильнее всего.       — Сними? — Фрэнк поднял взгляд, ухватившись руками за молнию его куртки. — Зачем ты вообще её надел? Ты весь мокрый всё равно.       — Потому и надел, — Джерард улыбнулся совершенно по-дьявольски, лёгким движением скидывая куртку на пол. — Всё для тебя.       — Бля…       Фрэнку хватило одного взгляда, чтобы понять замысел Джерарда. В этой душной куртке с него даже не успел испариться адреналиновый концертный пот, его майку можно было буквально выжимать. На груди и боках по ткани расплылись влажные тёмные треугольники.       — Блять, Джерард… — повторил Фрэнк, прижимаясь ближе, вжимаясь носом в чуть липкую шею — и ниже, ещё ниже.       Джерард в ответ рассмеялся. Фрэнк ненавидел этот смех: он был едкий, острый, и быстро впитывался в кожу Фрэнка, оставляя на нём клеймо. Чёртов извращенец, больной ублюдок, позорище, свинья, мазохист, ничтожество. Стыд плавился у него на щеках, стекая вниз, на шею, на грудь, вдоль позвоночника. Фрэнк толкнулся носом в щель между боком и рукой Джерарда.       Тот усмехнулся снова, поднимая руку наверх и закидывая ладонь себе за шею. Как же Фрэнк обожал этот его смех. Джерард всегда знал, как правильно унизить и пристыдить его. У него это получалось естественно и совершенно не наигранно. Возможно, Джерард и не играл роль в такие моменты: он ведь действительно всегда был сильнее, выше, круче Фрэнка, и всегда, в любой момент имел полное право поиздеваться над ним. Фрэнк бы позволил.       — Нравится тебе? — спросил он, и Фрэнк даже с закрытыми глазами услышал ухмылку в его голосе.       — Очень. Мне нравишься ты. Весь.       Фрэнк провёл кончиком носа вдоль всей подмышечной впадины, вдохнул глубоко, приоткрывая рот. Запах был одновременно чуть кислый и сладкий, с еле заметной горчинкой, которая и отличала Джерарда от Майки. Остатки дезодоранта и парфюма даже не мешали — от Джерарда всегда несло после концертов.       У Фрэнка голова кружилась от этого аромата, который, казалось, шёл от носа сразу к его члену, без какой-либо обработки в мозгу. Мозга у него вообще не осталось, в такие моменты он превращался в животное. В верного пса, для которого запах хозяина — знак, что всё хорошо, прекрасно, восхитительно.       — Ну вот, а ещё жалуешься на меня с Майки всяким журналистам… — протянул Джерард. Ему, наверное, никогда не надоест припоминать Фрэнку о том случае, хотя прошло уже четыре года. Он уже даже перестал оправдываться, теперь он просто извинялся.       — Прости. Мне жаль, я был дурак. Извини.       — Не верю, — фыркнул Джерард, поднимая локоть ещё выше.       Фрэнк понял, что теперь, когда Джерард привык к небольшой щекотке — можно. Он высунул язык так далеко, как у него получалось, и широко провёл им по влажной коже, покрытой жёсткими волосами. На вкус Джерард был как чёртов рай на земле, со всё той же стойкой горчинкой, которая — Фрэнк знал, — ещё долго останется на кончике его языка.       Он не мог вспомнить, когда и с кем он последний раз так активно работал языком. Возможно, ни с кем, кроме Джерарда, ничего подобного и не было. Фрэнк, блять, действительно вылизывал его подмышки, и каждую секунду думал, что он самый счастливый человек на свете. У Джерарда не было и нет более приверженных фанатов, чем он.       Жар стыда сладко разливался в груди, щемил, скручивал его в верёвки изнутри — но Фрэнк не позволял ему завладеть собой. Он внимательно наблюдал за этим чувством, выворачивал его наизнанку и превращал в возбуждение. Да, он действительно чёртов извращенец, он ненормальный, раз заводится от запаха пота лучшего друга. Ты сумасшедший, Айеро. Долбанутый на всю голову.       Вот только Джерард ничуть не лучше, что бы он там из себя ни строил. Теперь он подталкивал его голову к другой стороне, больно хватая за волосы:       — Вот так, давай, не ленись. Сделай так, чтобы мне даже в душ не пришлось идти. Покажи мне, как ты меня любишь, ну.       Джерарда на самом деле не заводило само действие. Нет, у Уэя прикол был в другом: ему нравилось быть объектом обожания. Он мог сколько угодно выдавать себя за скромняшку, спокойного и привычного к славе артиста, но как только у группы появлялась возможность встретиться с фанатами — Джерард был впереди всех, и был готов общаться, обниматься и подписывать им диски хоть весь день. Фрэнк знал, что ему нравилось искреннее восхищение в их глазах. Восхищение им, единственным и неповторимым.       Но никто не восхищался им так, как Фрэнк. Он раболепно выслуживался перед Джерардом, вжимался в него лицом, неудобно согнувшись, и тоже мог делать это часами. Он бы вымыл языком его всего, с ног с до головы, если бы Джерард, как обычно, не дёрнул его, всё так же держа за волосы на макушке.       — Давай лучше здесь. Сними с меня майку. Да, во-о-от здесь, хороший мальчик.       И правда как собаку. Фрэнк едва заметно улыбнулся, целуя его грудь, и Джерард, заметив этот мимолётный жест, неожиданно ласково погладил его по голове.       — Нет-нет-нет, сюда, — он оттянул его от своей подмышки и надавил на его плечо, заставляя опуститься на колени. — Как тебе запашок здесь, а?       — Офигенно, — честно ответил Фрэнк, вжимаясь всем лицом в его пах, прикрытый тесными джинсами. Здесь запах был ещё более концентрированный, по-животному мускусный.       — Ты отвратителен, Фрэнки, — Джерард снова рассмеялся, толкаясь в его щеки, губы и нос так, как будто уже трахал его. — Просто кошмар.       Новая волна горячего стыда парализовала Фрэнка, и он замер, раскрыв рот и позволяя Джерарду тереться об его лицо. Джерард всунул два пальца ему в рот и оттянул щёку.       — Шире, — приказал он с улыбкой, и Фрэнк опустил челюсть, задирая голову. Плевок приземлился ровно на центр высунутого языка. — Глотай.       Казалось, слюна Джерарда в пищеводе и в желудке обозначала принадлежность Фрэнка ему, его абсолютную готовность подчиняться. Джерард криво улыбался, глядя на него сверху вниз. Теперь щёки порозовели и у него.       — Штаны, — сказал он коротко и принялся расстёгивать пуговицу. Фрэнк помог с ширинкой и ботинками.       Раздет оказался Джерард, но голым почувствовал себя Фрэнк. Голым, на коленях, с влажными щеками и подбородком — полностью беззащитным и уязвимым перед возвышавшимся над ним Уэем.       — Ну, чего замер, щеночек? Продолжай, — Джерард снова взял его за волосы, оттянул его голову назад и быстро макнул головку члена в рот Фрэнка. Просто так, как разминка перед основным актом. — Хорош на вкус, а?       — Ага, — только и успел ответить Фрэнк перед тем, как его вжали лицом в пушистую мошонку, положив твёрдый член ему на нос и на лоб.       — Ага, и вот здесь, и вот здесь, и во-о-от сюда… — Джерард свободной рукой подтянул к себе стул и поставил на него согнутую в колене ногу, предоставляя Фрэнку лучший доступ. — Ну как, нравится тебе? — повторял он, надавливая на затылок Фрэнка, вжимая его в себя сильнее, пока тот не упёрся носом в его вход.       — М-хм..       Едва Джерард ослабил хватку, Фрэнк сразу приступил к делу: лизал жадно, быстро, широко, стремясь оставить на складках ануса побольше слюны. Почти сразу толкнулся языком внутрь, руками раздвигая ягодицы Джерарда. Угол был ужасно неудобный, шея затекла почти сразу, тянуть язык вверх было сложно, но Джерарду нравилась такая поза — а значит, Фрэнк сделает всё, что от него зависит, чтобы доставить ему максимальное удовольствие.       Джерард задышал чаще, и постепенно его выдохи превращались в возбуждённые вздохи. Он чуть развернулся — наверняка рассматривал себя в зеркале.       — Высунь язык, держи так, — велел он.       Фрэнк послушался, вытянул язык как можно дальше, а носом уткнулся в промежность Джерарда так, что едва дышал. Джерард опёрся рукой о стол и начал медленно раскачиваться вверх-вниз. Амплитуда получалась крошечная, но факт оставался фактом — Джерард трахал его лицо. Ездил по нему, используя его рот для собственного удовлетворения. Жарко выдохнул, опираясь на стол уже двумя руками.       — Пальцами. На, у меня тут где-то смазка…       Эту часть Фрэнк любил больше всего, потому что Джерард совсем переставал сдерживаться и начинал стонать в голос. От первого скользкого пальца, надавившего чётко на его простату, он согнулся вдвое, а коленки у него чуть дрогнули. На второй он насадился сам, уже надрачивая себе и подгоняя Фрэнка, чтобы тот не забывал работать и языком.       — Всё, не могу больше, — сдался Джерард, опуская ногу. На секунду Фрэнк было подумал, что он хочет зажать его голову между своими крепкими бёдрами. — На кровать. Спиной ко мне.       Фрэнк не стал вставать с пола, преодолел три фута до кровати на четвереньках, даже не удосужившись вытереть с лица влагу. Разделся быстро, перекатываясь по покрывалу, и уже через полминуты был в коленно-локтевой. Такая поза до сих пор казалась слишком откровенной, но Джерард любил видеть всё, когда готовил его к проникновению, и Фрэнк не возражал.       — Джи, пожалуйста…       — Я здесь.       Широкая ладонь легла на поясницу, и один палец медленно, но верно вошёл внутрь. Джерард покрутил его внутри, вытащил и тут же, добавив ещё смазки, толкнулся уже двумя. Фрэнку казалось, что он сейчас умрёт. На языке и в носу всё ещё стояли вкус и запах Джерарда. На третьем пальце Джерард остановился, легко похлопал Фрэнка по заднице и принялся натягивать презерватив.       — А мы можем… — Фрэнк обернулся через плечо. — Можно я на спине?       — А зачем? — Джерард поднял на него полупьяный, возбуждённый взгляд. Когда он понял, по его лицу расплылась ухмылка. — А-а… Это можно, да.       Фрэнк перевернулся, наслаждаясь видом заведённого до невозможности Джерарда. Быть таким красивым должно быть вне закона. Просто нельзя, это же с ума можно сойти с ним рядом, в его лучах. Фрэнк уже сошёл.       Он не смог долго любоваться длинными ресницами, острым носом и тонкими губами: Джерард подхватил его под бёдра, вошёл внутрь в одно движение, а затем приподнялся и накрыл лицо Фрэнка подмышкой. Блять.       Это было слишком хорошо. Фрэнку казалось, что он распадается на части, растворяется, что существует только этот божественный запах, это тяжелое влажное тело и этот толстый член внутри. Ничего больше ему не нужно было в этой жизни. Он едва мог дышать, не мог двигаться — настолько крепко Джерард прижимал его к себе, — и не мог больше сдерживаться. Сначала тёрся членом о живот Джерарда, насколько у него получалось, а потом просунул руку между их телами и стал дрочить себе — резко и насухую.       — Я… сейчас…       — Давай, давай, Фрэнки, — голос Джерарда был не менее сумасшедшим.       Фрэнк смог глубоко вдохнуть, только кончая. Ему казалось, что он проваливается через матрас, через кровать, через грёбаную кору и ядро Земли. Он поверить не мог, как его крошечное человеческое тельце выдерживало такие яркие ощущения.       Джерард всё ещё был внутри него, двигался, не замедлившись ни на секунду. Едва Фрэнк кончил, он собрал сперму с его живота и резко всунул пальцы в его рот. Фрэнк, всё ещё в блаженной отключке, даже не смог их облизать.       — Всё-таки хочу так, — сказал Джерард, и Фрэнк почувствовал, как его легко, как куклу, переворачивают одним движением на живот. — Послушный такой, — Джерард жёстко схватил его пальцами за бёдра.       Фрэнк просто закрыл глаза, позволяя Джерарду делать с ним, кончившим и уставшим, всё, что только захочется. Джерарду — можно. Ему можно абсолютно всё.