Букет ландышей

- Я не хотел говорить Чонину прямо, мало ли что, - Джисон, замолчав, внимательно посмотрел на Минхо, - Ты меня вообще слушаешь? - Да... Тот случай с Чаном действительно был забавным. - Я рассказывал о Чонине, а не о том, как Чан плюхнулся в бассейн! Не хочешь меня слушать, пожалуйста, – так и скажи, я могу заткнуться и уйти. В последнее время меня не покидает ощущение, будто я для тебя – пустое место. Я не хочу быть для тебя обузой. Обстановка накалялась. И это действительно странно. Ведь они вроде-как лучшие друзья. Знают друг друга много лет. И ссоры их обычно были похожи лишь на препирания старичков, которые лет сорок так в браке. Сейчас было по-другому. - Да нет же! Мне нравится то, как ты говоришь, мне нравится то, что ты говоришь, - слова Минхо явно вырывались наружу быстрее, чем он успевал их обдумать, - мне нравится наблюдать за твоими губами, которые так похожи на сердечко, нравится смотреть на твой кадык, который то и дело дергается, когда ты о чем-то думаешь, - держать слова при себе уже было невозможно, - мне нравишься ты, Хан Джисон... Целиком и полностью, я так больше не могу. Воцарилась тишина. Минхо взглянул на младшего и ужаснулся собственным словам. Не так должно было выглядеть признание. Признания вообще не должно было быть! Так какого черта, ты, Ли Минхо, только что признался в любви собственному другу, так еще и таким странным способом, хотя поклялся не рушить всё, что между вами есть? - Погоди, что? И вот опять, опять эти большие очаровательные беличьи глаза, которые смотрят прямиком в душу. За окном непрерывно шел дождь. Густой туман окутывал окрестности. Ветер завывал, так и грозился распахнуть окна. Время от времени гроза с тяжелым грохотом прорезала воздух. - Мы так давно дружим, - шепотом начал Минхо, - и, хорошо, пусть я и не хотел тебе признаваться, я люблю тебя. Люблю с первых объятий, с первой толстовки, которая пахла тобой, помнишь, ты одолжил мне ее на нашей первой ночевке? - каждое слово давалось всё труднее, слезы прозрачным хрусталем встали в глазах, - люблю с первого букета ландышей, который ты в шутку подарил мне на какой-то глупый праздник. Стена, которой он пытался отгородить своё сердце целых 2 года, окончательно рухнула. Все чувства, все недосказанности, отражавшиеся дикой болью, рвались наружу. Минхо устал. Устал держать всё в себе. Устал открываться Хану не полностью, чтобы он, ненароком, не узнал о чувствах старшего. - Пожалуйста, не уходи. Только не оставляй меня, прошу. Если хочешь, я засуну эти чувства глубоко себе в задницу, только правда, прости меня, - Минхо старался держать голос ровным, но он то и дело ломался, отдавался хрипотой. Руки, которые он отчаянно пытался спрятать, дрожали, пальцы перебирали бедное кольцо. Это кольцо было и у Хана. Они вместе выбирали их, когда осознали, что хотят чувствовать частички друг друга даже на расстоянии. И от этого стало ещё больнее. Слишком давно он держал в себе все эмоции. Когда весь день, несмотря на неприятные события ты держишься, стараешься быть сильным, думаешь, что справишься. А затем всего лишь одна маленькая оплошность - и всё идет под откос. Слезы сами текут, как бы ты не пытался их остановить. Именно такие ощущения сейчас испытывал Минхо. Джисон пораженно смотрел на эту картину. Боль старшего трещинками ползла и по беззащитному сердцу Хана. Он впервые видит Ли в таком состоянии. Минхо всегда старался быть для него опорой. Каменной стеной. Забором с колючей проволокой сверху, чтобы младшего точно никто не обидел. Тишина давила. Джисон последний раз взглянул на опухшее от слез лицо Минхо и ушел. Просто ушел. Возможно, они больше никогда не увидятся. Ли обессилено закрыл лицо руками. Их крепкая дружба разбилась в один миг. И это не вина Хана. Это всё он, Минхо. Он мог дальше притворяться, что всё хорошо, дальше обнимать Джисона, поддерживать и любить, никому об этом не рассказывая. Этого всего больше не будет. И собственная беспомощность бьет с двойной силой. Он так и остался сидеть на кухне. Слышал, как захлопнулась входная дверь. Видимо, это конец. Коты, будто почувствовав настроение хозяина, громко мурлыкали, пытались облепить со всех сторон, на что Ли лишь отчаянно вздохнул. Дверь хлопает еще раз. Это странно, но старший спихивает это на сквозняк. Однако вместо этого младший садится рядом и протягивает букет ландышей. - Букет… Всё как два года назад, верно? – Хан неловко взглянул на Минхо, - я хотел сделать всё романтично, ну, знаешь, свечи всякие, букеты… - Дурак, вот ты кто. Еще и в ливень поперся, того и гляди продует, а мне опять тебя выхаживать. - Дурак, признаю, но зато какой романтичный. Джисон откладывает букет в сторону и тыкается носиком в еще влажную от слез щеку Минхо, словно спрашивая разрешения. Минхо аккуратно кладет одну ладонь на шею младшего, нежно поглаживая. Другую - на щечку Джисона, именно туда, где сверкает его маленькая очаровательная родинка, которую так и хотелось поцеловать. Они смотрят друг другу в глаза - там отражаются звёздочки. Запах чего-то теплого, родного и уютного с каждым разом вдыхать всё приятнее. Джисон первый тянется к губам Минхо. На вкус они даже лучше, чем он представлял. А он представлял. И не раз. Поцелуй вышел слегка детским, больше похожим на неловкое соприкосновение губ. Они отстранились друг от друга, не выпутываясь из тепла чужих рук. Дождь сменился солнышком, которое иногда скрывалось за легкими белыми облаками. Можно было услышать чириканье птиц за окном. Они прильнули друг к другу с новой силой. На этот раз смелее, раскрепощеннее. Язык Минхо прошелся по губам младшего, от чего оба томно вздохнули. Руки спешили исследовать всё, что могли. Мягкими узорами очерчивали ребра. Плавными движениями запутывались в волосах. Хотелось прижаться как можно ближе. Как можно теснее. Не хотелось отпускать. Не хотелось разрывать эту связь, эту чуткую близость. - Я так люблю тебя, Минхо, Боже, я так сильно тебя люблю, - шепот Джисона был на грани слышимости, то и дело тая на чужих губах. Хан словно задыхался от переполнявших его чувств. Так важно было показать, насколько он его любит. И больше никогда не отпустит. Больше нет боли. Есть только тепло любимого человека рядом. Минхо хотел было оторваться от поцелуя, чтобы сказать в ответ, насколько для него важен Джисон, насколько он прекрасен. Насколько нужен. Ли, кажется, любит его больше жизни, и с каждой секундой это ощущение растет в геометрической прогрессии. Но Минхо не успевает проронить и слова вслух. Он целует. Целует так жадно, так горячо и страстно, до звездочек над головой. Джисон притягивает всё ближе. Конечно, у них еще будет много времени на слова. Сейчас они утопают в своем собственном мире. В моменте, когда их жизни переплелись любовью и счастьем навсегда.