Не хочу кричать о том, что мы разные люди

В этом городе, полном людских пороков и кровавых демонов на улицах, выжить сложнее чем кажется на первый взгляд. Здесь нельзя верить, а надежда воспринимается как нечто глупое, потому как умирает в конвульсиях первой, вопреки всем утверждениям. Никто не решался исправить ставший уже привычным уклад жизни, только из-за страха перед могущественными триадами, захватившими это место много лет назад. В один день, непредвещающий беды, улицы Ли Юэ были затоплены кровью. Обезображенные трупы разбросанные в разных местах, только дополняли декорацию безумия, которую предстояло пережить жителям. Смерть посетила каждый дом. За своё спокойствие они отдавали триадам то чего они желали: женщин, мужчин, порой детей. Судьба ушедших не была известна, но все понимали, что ждало тех кто был в качестве платы. Двери ада с громким хлопком захлопывались за их спинами, а впереди только пекло с его приветливыми объятиями. Страх усиливался всё больше, привлекая к себе жадных до него тварей. Это было началом ужаса со временем утопившего всякое желание пытаться бороться за свободу. Спасение от этого кошмара казалось чем-то из рода фантазий, ни один житель не верил, что им удастся спастись из этого ада, ставшим яркой иллюстрацией одним из кругов Данте. Некоторые из них организовывая отряды сопротивления, обрекали себя на смерть, но они погибали за свою свободу и идеалы, искренне веря, что поступают правильно. Кто-то напротив смирялся пытаясь адаптироваться под ситуацию и ища выход из того что имелось сейчас. Им везло чуть больше, чем первым, таких триады переманивали на одну из своих сторон и налаживали контакт. Но даже они умирали, стоило только перейти границы дозволенного, что сделать было гораздо проще чем казалось на первый взгляд. Но были и третьи. Не смирившиеся, не пытающиеся сопротивляться, а просто застывшие во времени. Для них ничего не произошло, они не хотели жить в таких условиях, но и не думали, что умирать за свое призрачное благополучие это разумный ход. Их место в обществе не выделялось, их не любили, но не осуждали. В конце концов за какую сторону быть каждый решал сам для себя. Но кое что понимали абсолютно все: Некогда процветающий город теперь горел в пламени уготованном свыше. *** Душное помещение в котором юноша открывает свои глаза, ударяет в нос своей вонью. Застывший запах человеческих испражнений и крови, и ещё чего-то затхлого, что нос пока что был различить не в состоянии. Длинные волосы тщательно забранные несколько часов назад, теперь находились в ужасном беспорядке, свисая неаккуратными прядями, больше похожими на сосульки. Парень тщетно пытался исправить это, но от чего-то слабые руки не хотели слушаться и ничего не оставалось кроме как смириться со своим положением. Всё его тело как будто обрело невесомость, после шлёпнувшись об землю и гудящая голова только подтверждала хаотичные мысли, за которые никак не удавалось ухватиться. Страшная догадка о наркотиках, которыми его накачали не успевает засесть выбиваясь приступом паники. Но даже ей не суждено было в полной мере проявить себя, одиночество невольного пленника было нарушено присутствием ещё одной фигуры, стремительно приближающейся к своей жертве на ночь. Тяжело опираясь на неустойчивые ладони, парнишка с трудом заставляет себя сесть на колени. - Очнулся,- чужой голос раздаётся в унисон с шагами, но юноша не мог понять куда незнакомец направляется, перед глазами картинка то и дело размазывалась, превращаясь в безликие пятна, кажется начинало тошнить. Носки лакированных ботинок, появляются в аккурат перед лицом, и парень бездумно смотрит на их безупречный блеск, позволяя мысли о чистоте обуви в таком месте вспышкой мелькнуть в голове. Комок в горле сильно мешал сконцентрироваться хотя бы на чём-то, но пленник поднимает голову, когда слышит полумягкую просьбу показать лицо, жмурясь от света бьющего в глаза. - Красивый,- доносится до ушей, и румянец окрашивает юношеские щёки пылающим румянцем. Ему никогда не говорили подобного в ласковой форме, чаще всего это был пошлый подтекст и сальные взгляды, коих было достаточно начиная лет с одиннадцати, когда детская психика не способна воспринимать подобные вещи адекватно, принимая за чистую монету. Сейчас стоя на коленях перед незнакомцем он зачем-то верит в его искренность. - Как тебя зовут?- мурлыкающий голос здорово притуплял и без того поплывшее сознание, действуя крайне гипнотически. Парень сдаётся окончательную - Итэр. Незнакомец улыбается, не называя своего имени, но делая заметку сделать это позже. Сейчас, окончательно решивший для себя, что ему делать дальше, он напоминал Итэру кота, шалость которого удалась. Глаза цвета голубого неба опасно сверкнули скользнув по юному лицу, Чайлд точно знал, что поможет ненадолго успокоить его босса от излишней кровожадности, надо только подсунуть ему красивую игрушку. Которую прежде стоит привести в божеский вид, и это отнюдь не просто метафора. Мальчишка перед ним должен стать божеством в чужих глазах, новым идолом, на которого Сяо бы молился. - Найдите птичке, более красивую клетку, а не этот дикий ужас,- Аякс брезгливо морщится, оглядывая подвал в который Итэра впихнули не зная, что с ним делать дальше. Люди стоящие поодаль наконец дали о себе знать о своём присутствии, почтительно склоняясь в поклоне. Так началась новая ветвь в жизни Итэра.