safe haven

      Внезапно возникший гул разноголосых шепотков в классе, не смотря на только что прозвучавшую трель звонка, становился с каждым мгновением все громче. А до этого заскучавший от апрельской жары Ким Тэхен не мог поверить своим глазам. — … ты это видишь? У него же… неужели…       Ведь прекрасные пушистые кошачьи ушки его лучшего друга Чимина… — … не может быть… неужели он и правда это сделал… какой ужас…       … исчезли.       Чимин стыдливо спрятал взгляд в страницах учебника, теребя пальцами край школьной безрукавки. От излишнего внимания его щеки горели, как и кончики ушей. Обычных человеческих ушей.       Шепот обсуждающих его одноклассников окружал со всех сторон. Все косились исподтишка. Кто-то осмеливался смотреть в упор, любопытно размахивая своим кошачьим хвостом и заинтересовано шевеля ушками.       Чимин почувствовал себя будто в бурлящем и несмолкающем океане. Безумном и оглушающем.       Он давил на него, бил по сознанию обрывками едких и колких фраз, которые словно раскаленной иглой выжигались в нем. «Испорченный».       С каждой секундой это становилось все невыносимее, все безумнее.       У Чимина закололо в груди от непонимания, стало трудно дышать, и он с силой сжал кулаки. Его глаза влажно заблестели. Захотелось закричать им всем:       «Неправда!» — Класс! — громко окликнул своих студентов учитель, стукнув папкой с материалами по кафедре, привлекая внимание. Чимин вздрогнул от неожиданности, а окружавший его водоворот обсуждения мгновенно замолк. — Через неделю состоится пробное тестирование. Попрошу вас быть предельно внимательными, — добившись тишины, преподаватель начал урок.       Чимин его почти не слышал и боялся даже пошевелиться, пока не почувствовал откуда-то сбоку, как его потянули за рукав. Он опасливо обернулся, увидев взволнованное и недоуменное лицо лучшего друга с прижатыми к голове ушами. Тэхен несильно сжал его предплечье и прошептал едва слышно, буквально одними губами: «после урока на лестнице».       Чимин лишь коротко кивнул.

_____

— Это тот альфа? Мин Юнги? Я прав?       Чимин скрестил руки на груди, морально и физически отгораживаясь от всего неприятного, что на него уже успело свалиться с самого утра, стараясь создать для себя безопасную зону. Тэхен с долей любопытства и беспокойства махал своим полосатым хвостом, изучающе рассматривая макушку своего друга. — Да, — негромко сказал Чимин, отвечая сразу на все вопросы. — Боже, Чимин-а, — вздохнул Тэхен и схватил друга за плечи, слегка встряхнув. — Он же старше тебя на миллион лет! А что сказала твоя сестра? — Нуна не знает, — Чимин помедлил. — Пока… — Она же убьет тебя! И этого твоего Мин Юнги! О Чимин-и... — Тише, Тэ, — шикнул на него парень, заметив мимо проходящего студента, поднимающегося на этаж выше. — Я… не знаю… придумаю что-нибудь.       Тэхен промолчал, переваривая ситуацию и продолжая держать плечи своего друга в руках, прикосновениями показывая, что он рядом. Кончик его хвоста заметно подрагивал от волнения. — Больно было? — Что именно? — уточнил Чимин, а Тэхен мгновенно вспыхнул, смутившись. — Твои ушки…       Чимин неопределенно покачал головой. — Не больно. Странно. Я просто перестал их чувствовать, так же как и хвост. Это сложно объяснить. Тебе лучше самому узнать.       Тэхен внезапно схватился за свои ушки, прижимая их к волосам. Уголки его губ опустились вниз, и рот превратился в треугольник. — Не хочу их терять, люблю их, — выдал он с подрагивающей, как у ребенка, губой. — Не хочу становиться взрослым, как ты.       Чимин вздрогнул от его последних слов.       Взрослый.       Слово отдалось непонятной щекоткой в животе и горчинкой на языке, как что-то запретное и новое. А ведь правда. Чимин теперь взрослый. Взрослый так же, как его сестра и ее муж, как учителя в их школе. Такой же взрослый, как Юнги.       Чимин усмехнулся. — Даже если найдешь альфу, хочешь остаться старым девственником? — Айщ, Чимин-а! — зашипел Тэхен, оскалив зубы, как настоящий кот. — По крайней мере, я подожду хотя бы восемнадцати… Нет, двадцати… трех или шести. И свадьбы.       Чимин хихикнул, понимая, что именно так все и будет. Потому что Ким Тэхен слишком невинный мальчик, чтобы даже в свои шестнадцать встречаться с кем-нибудь, не говоря уже о поцелуях. — Надеюсь, твой альфа дождется.

_____

      Испорченный.       Чимин почувствовал, как у него задрожали руки. Нацарапанные на парте грубые слова были словно горячие пощечины. Кривые и ломаные, написанные черным маркером буквы скакали перед глазами, насмехаясь и издеваясь.       Грязный. Подстилка.       Его вывернутый и выпотрошенный рюкзак валялся где-то под стулом, растеряв учебники и порванные тетради.       Глаза защипало из-за непрошенных слез.       Все в классе делали вид, что ничего не произошло, но Чимин чувствовал на себе их пристальный взгляд. Они, словно звери, притаились и ждали чего-то. Его слез, оправданий, криков. — Пак Чимин?       Чимин вздрогнул, услышав оклик классного руководителя. Он оглянулся, увидев учителя Кана в дверях. Как всегда строгого и с нечитаемым взглядом из-за очков. — Пройдемте со мной.

_____

      В учительской, несмотря на начавшийся пару минут назад урок, оставалось несколько учителей. Однако стол учителя Кана располагался в отдалении, чтобы можно было спокойно поговорить.       Чимин уселся на любезно предложенный ему стул напротив и снова, как и на уроке до этого, уткнулся взглядом в свои колени, не решаясь поднять его. Он чувствовал исходящую от учителя ауру напряжения и беспокойства. В голове метались мысли одна к другой. Было страшно. — Чимин, расскажи мне, как у тебя дела? — начал учитель Кан неожиданно мягким, чутким тоном. – Я смотрел твою успеваемость. У тебя очень хорошие результаты практически по всем предметам. Думаю, за это стоит похвалить. Но, может быть, есть что-то что тебя беспокоит?       Чимин нахмурился и покачал головой. — Нет, сонсэнним. Все нормально, — ответил он, проглотив окончание фразы, а потом добавил более тихим голосом: — Я сделал что-то не так? — Нет, конечно, нет, — поспешил уверить его мужчина. — Может… — он тщательно подбирал слова. — Хочешь чем-нибудь поделиться?       Чимин пытался вспомнить то, чем бы он мог поделиться. Что-то неважное, отвлеченное. Потому что говорить с учителем ему не хотелось. Ни с кем из них. Как назло, в голове была пустота. — Чимин, есть кто-то кто давит на тебя? Кто-то в школе? — Кто может давить на меня, учитель? И зачем? — не понял Чимин.       Мужчина медленно и глубоко вдохнул, набрав воздух в легкие. — Твои ушки, — негромко проговорил учитель Кан. — Тебя кто-то заставил? Кто-то из взрослых?       Чимин от его слов сжался, узкие мальчишеские плечи стали еще уже. — Н-нет, — промямлил он робко. — Скажи: тебя запугали и сказали молчать? — приняв испуг парня за тревожный звоночек, учитель Кан продолжил: — Пойми, ты не должен этого делать, Чимин. Ты не должен защищать этого человека. — Я не… — Если это произошло против твоей воли, пожалуйста, не молчи, Чимин. Я обязательно постараюсь помочь тебе.       Чимин промолчал, кажется, даже не дыша. — Чимин? — Никто… не… я просто… — непонятно проговорил он, заглушая и без того тихий голос.       Учитель Кан тяжело вздохнул, неловко разминая пальцы. Наверное, стоило связаться с полицией, провести анализы. Но он не мог это сделать без позволения законных представителей.       Чимин жил со старшей сестрой, и никаких нареканий никогда их семья не вызывала. — Это был кто-то из твоих знакомых?       Чимин тихо всхлипнул, не зная даже: ответить «да» или «нет». Он не хотел говорить о Юнги плохо, не хотел врать. — Меня никто не заставлял, — прошептал он, сдерживая слезы. — Я… я хочу домой, сонсэнним.       Учитель Кан глубоко вздохнул и кивнул. — Я позвоню твоей сестре, чтобы она забрала тебя, — сказал мужчина, беря в руки телефон. — На сегодня я освобождаю тебя от занятий. Забери свои вещи из класса и подожди в коридоре.

_____

      Cестра еще ничего не знает.       Чимин крутил эту мысль у себя в голове, представлял ее реакцию, и ему становилось страшно. Пак Миён была хорошей сестрой, но очень строгой, исполняя одновременно роль и матери, и отца, которые уже пять лет как покинули их. Она никогда никого не баловала и требовала всегда выполнять установленные в их семье правила, хотя зачастую и относилась к традиционным взглядам общества с неким скепсисом. Все-таки у нее были свои собственные личные взгляды, как у любой сильной самодостаточной женщины-альфы.       Про его общение с Юнги она знала и не то чтобы не одобряла. Относилась с терпением, полагаясь на благоразумие обоих. Все же обвинять ее в том, что она не могла уделить Чимину достаточно времени и внимания, которое он заслуживает, неправильно. У нее была собственная семья.       Чимин сначала услышал, а потом уже увидел сестру.       Ритмичный цокот каблуков ее туфель раздавался по пустому школьному коридору, приближаясь к нему. Чимин сжался в комок, прижав свой пострадавший рюкзак с учебниками к груди, когда она остановилась прямо перед ним, и только спустя пару мгновений решился посмотреть на сестру из-под челки.       Лицо Миён выглядело пугающим от охватившего ее раздражения. Она молчала, глубоко дыша, стараясь совладать со своей нарастающей яростью, и неверяще осматривала голову младшего брата, на которой еще вчера утром красовалась пара пушистых трехцветных ушек. Ей понадобилась время, чтобы осознать и удержать себя в руках. Женщина на секунду прикрыла глаза, глубоко вздохнула и, наконец, произнесла, одновременно с этим открывая дверь в учительскую: — Иди в машину и жди меня там.       Чимин не стал спорить, ему самому хотелось поскорее оказаться дома, как можно дальше от всех людей, от вопросов, осуждения. Побыть в тишине, наедине с самим собой. Просто понять, что он сделал не так.       Миён не стала надолго задерживаться в учительской. В советах по воспитанию подростка она нуждалась меньше всего. Спустя всего несколько минут она уже вернулась к машине вслед за братом и уселась на водительское место, раздраженно хлопая дверцей. Не говоря ни слова, она завела двигатель, выезжая со школьной парковки на дорогу.       Некоторое время они ехали в тишине. Чимин периодически шмыгал носом и боролся с приступом слез. Его сестра с непроницаемым лицом внимательно следила за дорогой и нарушить молчание решилась, только остановившись на светофоре. — Отвезу тебя домой. Не выходи сегодня никуда, — ее голос был ровным, спокойным, почти холодным. Миён, кажется, не интересовало жалостное лицо ее младшего брата, либо же она старалась не обращать на него внимания. — Что ты им сказала, нуна? — в свою очередь поинтересовался Чимин.       Женщина взглянула на него в зеркало заднего вида. — Я им сказала, что мы сами разберемся в этой ситуации и не нуждаемся в их помощи и комментариях, — она сдержано выдохнула через нос, словно раздумывая, и все-таки не выдержала, спрашивая. — Ты вообще осознаешь всю серьезность?       Чимин отвернулся, уставившись в окно на проскальзывающую мимо оживленную улицу. — Он не должен был трогать тебя ни при каких условиях. Я говорила тебе об этом. Но ты ослушался и нарушил правило. Напомни: на сколько лет он тебя старше? На десять? — Какая разница? — вспыхнул Чимин. — Мне уже почти семнадцать. — Считаешь себя взрослым? — горько усмехнулась Миён. — Боюсь тебя огорчить, дорогой братец, но стать взрослым это значит не только лишиться своих ушек, но и еще брать ответственность за все свои поступки. Но, как я поняла, ни Юнги, ни тем более ты не собираетесь этого делать. Ты несовершеннолетний омега, Чимин, а он взрослый альфа. И что-то я не вижу приглашений на вашу свадьбу.       Она устало вздохнула и сосредоточилась на дороге, стараясь вести машину ровно. Много мыслей роилось в голове. Чимин молчал, хоть и хотел возразить своей сестре, но не знал чем. Было очень обидно, что сестра не на его стороне, когда он так нуждался в поддержке. Как назло, в ушах стоял противный гул из шепотков в классе, делая все хуже. — Я бы могла обратиться в полицию и заявить на него, — негромко произнесла Миён. — И его сто процентов могут посадить. — Ты это сделаешь? — задержав дыхание, прохрипел Чимин, испугано поддавшись вперед.       Сестра выдержала паузу, раздумывая. — Нет, не сделаю, — она проследила, как брат тут же выдохнул. — Вместо этого я возьму с тебя слово, что ты прекратишь с ним видеться. — Что?! Нуна, нет! — Это мое условие, — решительно заключила Миён. — Кроме того, ты больше не будешь писать ему и звонить. Дай мне сюда телефон.       Не оборачиваясь, она протянула руку назад ладонью кверху. — Но… нет! — Ты стал взрослым, Чимин, — с нажимом произнесла женщина. — Поэтому будь так любезен, неси ответственность.       Миён пошевелила рукой, поторапливая, и как только телефон оказался у нее, убрала его на приборную панель.       Чимину казалось, что он задыхается. Слезы душили, а голова раскалывалась от осознания того, как все быстро катится к чертям. Уже второй раз за день ему хотелось оказать не там, где он находится. Все пыталось причинить ему боль. Хотелось сбежать. — Нуна, останови машину, — тихо попросил Чимин, обхватив голову руками, но сестра его услышала. — Нет, Чимин, мы едем домой. — Нуна, пожалуйста, — всхлип. — Я плохо себя чувствую.       Взглянув на брата через зеркало, Миён что-то непонятное прошипела сквозь зубы и сразу же повернула руль, паркуясь. Чимин не стал терять время, быстро отстегнув ремень безопасности, выскочил из машины и побежал в сторону метро, не останавливаясь и не смея даже обернуться.       Оставаться с теми, кто был сейчас против него, он просто не мог.

_____

      До квартиры, где жил Юнги, Чимин доехал примерно за час. Оказавшись перед входной дверью, он сразу же принялся звонить в нее и стучать ладонью.       Его слезы высохли, но глаза оставались красными, дыхание сбитым, прерывистым. Лишь на мгновение он подумал, что, наверное, зря приехал, ведь Юнги могло не оказаться дома. Но наконец-то, спустя бесконечно долгих десять секунд, дверь открылась. — Чимин-и? — удивленный, немного хриплый и будто бы сонный голос мужчины буквально единственное, что было необходимо Чимину сейчас услышать. Он кинулся Юнги на шею, прильнув всем телом к родному теплу, заставив пошатнуться и отступить на шаг обратно в квартиру.       Сдерживаемые слезы новым потоком хлынули из глаз. Чимин не хотел плакать снова, не хотел показывать, что сейчас он не в порядке. Не хотел, чтобы Юнги переживал за него. Но и сдержать собственное отчаяние сил уже не было.       Он весь задрожал, задыхаясь от слез и цепляясь за футболку мужчины, как за что-то что могло его спасти. Он был слишком хрупок сейчас, уязвим и бессилен, чтобы справиться в одиночку с внезапно навалившимся на него миром взрослых.       Чимин ждал вопросов от Юнги, понимая, что не сможет ему объяснить, как он напуган. Но вместо этого чувствовал только мягкие поглаживания по своей спине, нежные поцелуи на волосах, на месте, где когда-то были его ушки. — Пойдем, — негромко сказал Юнги, потянув мальчишку за собой, закрывая дверь и ограждая от всего плохого и причиняющего боль.       Юнги ничего не говорил и не спрашивал, просто обнимал, давая вылиться всем слезам. Чимину казалось, что нет места безопаснее и теплее, чем его объятия. Греясь в них и получая легкие прикосновения его губ по всему своему лицу, он постепенно успокоился и расслабился. События утра сейчас виделись как что-то нереальное, далекое и гипертрофированное, как что-то что случилось не с Чимином.       Они сидели так очень долго. Выбираться из рук своего любимого не хотелось, как и из окружения его запаха: смеси парфюма, теплой кожи и немного табака. Здесь было хорошо и спокойно. Юнги и не был против, прижимая мальчишку к себе, защищая его, успокаивая. — Прости, — после нескольких долгих минут слез и объятий сказал он. Чимин замер, не понимая, думая, что ему послышалось. Он шмыгнул носом и поднял покрасневшее и немного опухшее лицо, взглянув на Юнги. — За что ты извиняешься? — голос запинался и был сдавленным из-за недавнего плача.       Ответный взгляд Юнги выражал только вину. Мужчина положил ладонь на пухлую щечку, большим пальцем стирая остатки соленой влаги. — За твои ушки, — его губы искривились в улыбке сожаления. — Прости, что лишил тебя их. Это же из-за меня ты плачешь.       Чимин протестующе помотал головой. — Почему ты… нет, Юнги, не говори так! Вовсе нет. Я не сожалею об этом, — он поддался вперед, обхватывая лицо напротив своими ладошками и быстро прижимаясь к его губам и щекам своими губами, оставляя теплые поцелуи. — Я расстроен, но не из-за этого. — Я знаю, малыш, но… — Я ведь тоже этого хотел, Юнги, — прошептал Чимин, перебивая и прислоняясь своим лбом ко лбу мужчины. Они будто поменялись местами, и теперь Чимин успокаивал Юнги.       Тот медленно вздохнул. Осознание ситуации разрывало сердце. Чимин был еще слишком мал и наивен, чтобы справиться со всем, что на него навалилось. И навалится в будущем. И виноват был в этом только Юнги. — Прости… — снова пробормотал мужчина, а Чимин замер мышонком, и, казалось, даже дыхание пропало у него. Он попытался собрать обрывки своих мыслей во что-то целое, понять. Он верил в то, что Юнги не виноват. Он не виноват в том, что Чимину всего шестнадцать, и не виноват в том, что общество требовало, чтобы омеги оставались чистыми и невинными до самого брака и женились с этими долбанными кошачьими ушами. — Они назвали меня испорченным, — признался Чимин каким-то не своим голосом.       Юнги от услышанного до боли сжал челюсти. — Но я не понимаю, — продолжил мальчишка. — Почему я испорчен, если я люблю тебя? — он почувствовал, как его щеки порозовели от произнесенного признания. Парень поднял взгляд на Юнги.       Тот улыбнулся и, положив ладонь Чимину на затылок, зарывшись пальцами в его мягкие волосы, аккуратно притянул к себе, целуя довольно жадно, но нежно. И в той жадности, с которой он исследовал рот мальчишки, чувствовались обожание и забота. Чимин отвечал ему с не меньшим желанием, поэтому не верилось, что всего пару месяцев назад он поцеловался в первый раз. — Я действительно тебя испортил, — прошептал Юнги, немного отстранившись. — Разве это плохо? — Чимину не хотелось прекращать. Он за сегодня слишком устал и нуждался в родном тепле, ласке и в ощущении, что он значим. — Это очень, очень плохо.

_____

      Было около десяти вечера, когда измученный сегодняшним стрессом и слезами Чимин спал, заботливо укрытый мягким одеялом.       Юнги же хотел было вернуться к работе над сэмплом, которую оставил еще с обеда, но мысли крутились совершенно о другом.       Когда мальчишка появился на пороге его квартиры, весь в слезах, он сразу понял, в чем дело. Наивный Чимин, столкнувшийся с недетской жестокостью проклятого монстра и веками воздвигаемыми правилами.       Чимин-и однажды столкнувшийся с Мин Юнги.       Он оставался бы счастливым ребенком, держись мужчина от него как можно дальше. Но, как обычно бывает, безответственность одного, приводит к страданиям другого.       Юнги отвлек вибрирующий на столе телефон. Взяв его в руки, он с удивлением обнаружил на экране номер Чимина. Посомневавшись пару секунд, он свайпнул в сторону, принимая вызов. — Алло? — Мин Юнги? — раздался на том конце холодный женский голос. Совершенно незнакомый, но почему-то знающий его. — Да, — ответил Юнги. — А вы, как я понимаю, сестра Чимина? — Пак Миён, — представилась женщина и сразу же перешла к делу, явно не намеренная обмениваться любезностями. — Он у вас? — Он спит. — Вам не стоило оставлять его. Нужно было сразу отправить домой.       Юнги усмехнулся. — Но он, видимо, не очень-то рвался туда. Хотите сказать, что я должен был выставить его за дверь? — Я хочу сказать, что вы должны были ему объяснить. Вы же взрослый человек и понимаете всю серьезность, — раздраженно проговорила Миён. Ей не нравился тон, с которым говорил с ней Юнги. Однозначно, только от него ее братишка мог набраться язвительных фразочек. — Я понимаю, — согласился Юнги. — Но я и Чимина прекрасно понимаю. Чувствовал бы он себя в безопасности дома? — Вы сомневаетесь, что я смогу защитить своего брата? — вспыхнула женщина и зашипела. — Я заботилась о нем последние несколько лет, и все было прекрасно, пока не появились вы. Он абсолютно перестал следовать правилам… — Тогда почему вы позволяли общаться нам? — перебил ее Юнги, задав вполне логичный вопрос. — Это подходило под ваши правила?       Миён замолчала, застигнутая врасплох. В наступившей на том конце трубки тишине не было слышно даже ее дыхания. Юнги ждал. — Я… — колеблясь, начала она. Потом вздохнула. Юнги не требовался ее ответ. Он знал почему. Они оба знали, что только из-за того, чтобы Чимин не чувствовал себя одиноким. — Вы знаете, что я могу подать заявление на вас в полицию? — Знаю, — мужчина не услышал вызова в словах своей собеседницы, словно она только сообщала ему об этом, а не угрожала. — Совращение несовершеннолетнего, верно? Что ж, вы имеете полное право на это. Мне придется принять это наказание. Только, надеюсь, вы не запретите Чимину приходить ко мне на свидания?       В трубке послышался непонятный цокающий звук, словно щелкнули языком. — Вы абсолютно безответственный и непрошибаемый тип, — спокойно произнесла Миён. — Теперь понятно, почему Чимин так прилип к вам.       Юнги позволил себе небольшую улыбку на последние слова. Если честно, ему самому иногда было непонятно обожание со стороны мальчишки. Но оно было и им стоило только наслаждаться. — Завтра в девять утра он должен быть дома. Иначе мое заявление на самом деле окажется на столе следователя.       Она сбросила вызов, не дожидаясь ответа Юнги. Мужчина, отняв телефон от уха, вернул его обратно на стол.       Пак Миён. Серьезная женщина. Спорить с ней было себе дороже.       На самом деле сестра Чимина не была проблемой. Она не была даже меньшим злом. Юнги понял, что она не была дурой, и поэтому все ее «угрозы» полицией были не более, чем попытка манипулировать. Причинять же вред своему брату она не станет.       Юнги глубоко вздохнул. Спать не хотелось. И для работы над музыкой не было настроения. Он поднялся со своего места и подошел к кровати, где все также мирно спал Чимин, по самую макушку завернутый в одеяло. Юнги аккуратно поправил его волосы кончиками пальцев. На губах появилась улыбка.       Кажется, он уже решил.       Их ждут в девять утра? Что ж, по пути они вполне успеют заехать в ювелирный за кольцом.