1941-1942

больше не будет больно и плохо.

Я встретилась с ним взглядом. Так просто. Один на один. Его карие глаза, а порою даже с оттенком черноты, смотрели на меня в упор. Безразличный взор, ничего не выражающий. Впервые я его хорошо разглядела. Густые, тёмные и кудрявые волосы, впалые скулы, тонкие губы. На вид - лет двадцать пять, двадцать девять. Внешность обычного человека, но теперь никогда нельзя судить по внешности. Нужно узнать, что стоит за ней, там... Гораздо глубже. Я догадывалась, какой он. Такой же, как и все они - безжалостная тварь. Убийца. Фашист. Нацист. Он виновен в гибели моей семьи. Хоть и по словам соседки, он там не участвовал, но это не отменяет факта, что он такой же тиран. Офицер Вермахта... Благородно звучит, но неблагородные дела они делают. Я смотрела на него сначала со стороны, а затем в упор. Мои губы дрожали, моё состояние было не объяснить. Я уж была готова открыть рот, чтобы начать выплёскивать всё то, что было внутри меня. А именно: злость, боль, ненависть и прочий негатив. Он, в этот момент, лишь ещё более выпрямился и завёл руки за спину, слегка наклоняя голову. Офицер, видимо, знал, что я начну кричать, рыдать, кидаться на него и тому подобное. Он всё так же оставался невозмутимым. Естественно, ведь такое, скорее всего, не в первый раз. Я подумала, что плохие эмоции людей доставляют ему удовольствие. Ведь он знал, что причина их возникновения - он и его немчура. Моё сердце заболело, а в груди, будто бы, был скрежет. Я сжала руки в кулаки и выдохнула. А он просто наблюдал за этим. С презрением. Но не уходил, а ждал. Интересно, а чего ждал? Мою слабость? Или то, что я оскорблю его, плюну в лицо и это будет отличным поводом расстрелять меня лично и прямо сейчас? Из моего глаза невольно прокатилась слеза по щеке. Я быстро кинулась в свой дом, пробежав мимо него. Нет. Не время показывать слабости. А офицер, тем временем, даже не обернулся на меня. Катерина закрылась в своей спальне и просидела там до ночи. Офицер куда-то ушёл, снова какой-то переполох был среди немцев. Вероятно, Илья с партизанами что-то натворили. Знали бы они, что за каждого убитого немца, они по десять человек из деревни расстреливают. Скоро и до меня очередь дойдёт. Я чувствовала. Нужно непременно потом предупредить их о карательных законах фрицев. Я лежала на кровати и мне даже было тяжело дышать и моргать. Семья... Только вчера мама и бабушка сидели в соседней комнате, а сегодня их уже нет. И не будет никогда... Катерина слышала, что есть такая лечебная практика, когда тебе плохо, то нужно всё перенести на бумагу. Написать переживания нужно. Она тихонько приподнялась с кровати и зажгла свечу. Принялась писать письмо себе в будущее.

~

"Ну, привет, будущая я. Вот и война закончилась, цветёт весна. Видишь, это не стало концом света, ты жива и дышишь. Ты отомстила за свою семью и встречаешь победу наших войск. Мама, прости меня за то, что не смогла уберечь тебя и бабушку. Когда у меня появятся дети, я назову их в вашу честь. Оленька и Женечка. Наши красноармейцы разогнали всех немцев, фашизм в мире побежден. Я верю, что вы смотрите на меня и гордитесь мной. Я люблю вас. И всегда буду любить." Слёзы невольно капали на бумагу. Я сложила это письмо в конвертик и положила его в ящик. Неожиданно для себя, я наткнулась на ещё кое-что в этом ящике. Это был мой деревянный крестик. Хоть я и была комсомолкой, но в Бога наша семья верила. А крестили меня тайно, в детстве, у знакомого и очень старенького батюшки. Я сжала его в руке и надела на шею. Смотря на себя в зеркало, я прошептала: "Спаси и Сохрани". И спрятала его под воротник платья. Не знаю, как я уснула, но проснулась достаточно поздно днём. Желудок урчал, я не ела почти сутки. Не хочу, чтобы живот страдал. Придётся приготовить поесть. Аккуратно отперев дверь, я не обнаружила немца в доме и спокойно выдохнула. Моё лицо было опухшим, а глаза красные от слёз. Порывшись на кухне, я сделала себе один маленький бутерброд с маслом. И кусок в горло не лез. Я сидела за столом и насильно запихивала его в себя. "Умрёшь от голода, так и не отомстив". - сказала себе в мыслях девушка и доела бутерброд. Послышались шаги и открывание входной двери. Я замерла и не смогла даже встать из-за стола. Вошли два немца. Один мой офицер-сожитель и второй, в форме СС-карателя, как я поняла. Внешность у него была неприятной. Он был таким же худым и высоким, как мой сожитель, но со светлыми волосами и голубыми глазами. Уши у него были слишком большие и торчащие. Взгляд был ехидный и с губ не сползала усмешка. - Thomas, ist das deine russische Hure? - Томас, это твоя русская шлюха? - рассмеялся он. - Gott bewahre, Johann. - Не дай Бог, Йоханн. - сказал мой сожитель. От таких унижений я резко встала и выскочила на улицу. Эсэсовец Йоханн засмеялся мне вслед. Русская шлюха... Оказывается, есть немцы и попротивнее, чем мой сожитель... Как его там... Томас. - Тома-а-с. - повторила я его имя будто бы с рвотным рефлексом. Хотя мне действительно от него тошнило, и не только от него. Я стояла во дворе, и взглянула на звёзды, которые были немного уже видны. Где-то там, на небесах, возможно мои мама и бабушка смотрят на меня. "Обещаю. Я отомщу за вас и вы будете гордиться мной." - подумала с тоской я. От мыслей меня прервали шаги, я быстро обернулась. Это был Илья. Я хотела закричать от неожиданности, но он быстро подбежал ко мне и перекрыл рот рукой. - Тише! Мы спрятались за моим домом. Я заплакала. В последнее время я такая слабая... - Мне столько всего тебе нужно рассказать. - говорила я вся в слезах. - Я уже всё знаю. Фрицы семью твою... Это... - Илья хотел подобрать нужные слова для сочувствия, но у него это плохо получалось. Я лишь кивнула. Внезапно отворилась дверь моего дома и оттуда вышли Томас и Йоханн. Я ухватила Илью за руку и мы побежали вокруг дома, чтобы они нас не заметили. - Ты что, с немцами живёшь?! - крикнул он. - Да тише ты! А что мне остаётся? - Сбежала бы в лес. Не кажется ли тебе позором жить с ними? - серьёзным тоном сказал он. - Ты сам сказал, мне нечего в лесу делать... - также серьёзно ответила я. - Все мои мысли одержимы местью. Я хочу отомстить и давно бы отомстила, если бы они не убивали за каждого мёртвого немца десять человек из деревни! Он лишь поднял брови и посмотрел в сторону. - Хорошо. Я отомщу за тебя. - Что?! - я не знала, чего от него ожидать. Я не хочу, чтобы за это расплачивались мирные жители. Пока я опомнилась, он уже убегал. - Илья! - Не ходи за мной! Я прикрыла рот рукой, не зная, что делать. Это обернётся для всех очень плохо. Девушка присела на лавочку в своём дворе, дабы освежить мысли. Может, он пошутил? Нет... Она услышала выстрелы и крики немцев. Катерина побежала на звуки. Она бежала так, как никогда не бегала ранее. Добежав, она увидела Йоханна и, уже знакомого ей, Томаса. Они целились в Илью, а он бежал в лес, но также стрелял в ответ. Другие солдаты переполошились и не знали, что делать и за кем бежать. И вдруг... Бах! Выстрел! Мой сожитель Томас упал, а Ильи и след простыл. Йоханн кинулся к нему и кричал всем солдатам прочесать лес и найти партизана. Сожитель мёртв? По истине или нет? Что будет с Ильёй?! Я развернулась и побежала домой. Заперев свою дверь, я спустилась по стене на пол, закрывая глаза. Господи... Что теперь будет?