Кровь на твоих руках...

Лучи заходящего солнца робко заглядывали в открытое окно кабинета Савады, отражаясь в кружках с чаем, только поставленных на стол расторопной прислугой. Откланявшись, девушка обхватила двумя руками поднос и торопливо вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Присутствующие молчаливо проводили ее взглядами, но никто не решался начать говорить первым. Состав присутствующих был прежним – остальные Варийцы еще не вернулись с заданий, большая часть Хранителей Вонголы так же отсутствовали по уважительным причинам, а Занзас сказал, что ему это не интересно. Разве что счастливая Намида сидела возле любимой, сжимая ее руку. - Кхм, - все же решился Тсунаеши, делая вид, что не заметил, как остальные вздрогнули от его покашливания. – Думаю, я должен кое-что разъяснить. Это Танака Рей, двадцать лет. Шпионка Вонголы. За два месяца до гибели Босса Судзуки, я отправил ее наблюдать за его делами, потому что было подозрение на то, что он прикрывает контрабандные перевозки оружия. Девушка согласно кивнула, и мягко улыбнулась. И правда, внешность у нее была самая подходящая для таких вот поручений. Среднего роста, с красивой фигурой, подчеркиваемой черной приталенной кофтой и светлыми джинсами. Распущенные светло-русые волосы, достающие чуть ниже лопаток, и выразительные карие глаза. Рей была из таких людей, которых достаточно сложно запомнить, если они сами этого не хотят. Стоит собрать волосы в хвост, надеть очки и спрятать фигуру за мешковатой футболкой и свободными джинсами – и перед вами классическая «серая мышка». Но если распустить волосы, подвести глаза и переодеться, и вот перед вами уже стоит обаятельная девушка, в которую легко влюбиться. - Расскажи, как так получилось, что вы… - Гокудера кашлянул, как и Тсуна до этого, и поправился, сказав совсем другое, нежели собирался изначально. – Познакомились с дочерью Босса, и что произошло после. - Хорошо, - улыбнулась Рей, мягко проведя рукой по коротким волосам девушки и вставая на ноги – все же, для нее было непривычно сидеть перед Боссом, отчитываясь. – В то время я, по приказу Босса, притворялась служанкой в поместье Судзуки. В мои обязанности входило наблюдать за Боссом Судзуки и регулярно, раз в две недели, сообщать изменения. Если что срочное – это должно было быть передано мгновенно. Тогда я и познакомилась с дочерью Босса – Намидой. Она была расстроена после очередной встречи с гостями отца, и попросила посидеть с ней. Хоть я и была служанкой, но в мои обязанности не входило подобное. И все же я решила остаться. С одной стороны мне было жаль девочку, страдавшую из-за отца, а с другой – было больше шансов узнать что-нибудь про его дела. Но время шло, наши встречи повторялись, и я поняла, что Намида ничего не знает. Однако я все равно помогала ей, потому что чувствовала, что мы чем-то похожи. Мой отец тоже работал на Вонголу, и он был обеспокоен только тем, чтобы, когда придет время, я стала достойной преемницей. Через некоторое время я заметила, что мне все больше нравится проводить с ней время. Несмотря на то, что наши отцы вели себя достаточно похоже, она, в отличие от меня, не собиралась ему потакать и сохранила желание самостоятельно решать свою судьбу. Именно поэтому каждая встреча с другими мафиози – гостями отца – заканчивалась слезами обиды с ее стороны. Правда, ей удавалось дотерпеть почти до конца вечера, покидая его до того, как сорвется. А при наших встречах она продолжала улыбаться и вела себя, как ребенок, очевидно, отторгая все то, чему пытался научить ее отец. Несмотря на это, я не могла сказать ей о своих зарождавшихся чувствах. Я знала, что рано или поздно получу приказ возвращаться, и тогда нам придется расстаться навсегда. В ночь, когда совершилось нападение, я должна была отлучиться с очередным отчетом, именно поэтому меня и не оказалось среди убитой прислуги. Когда я подъехала к зданию, он уже горел. Намида неизвестно как выбралась из огня и упала в обморок позади горящего дома. Я увезла ее и оставила у женщины, которая была мне должна за оказанную давно услугу. Она пообещала мне позаботиться о девушке. Я думала, что это наша последняя встреча, потому что даже не подозревала о ее чувствах и о том, что та женщина расскажет ей про меня всю правду… Закончив рассказ, Рей опустила голову в легком поклоне. Тсуна жестом разрешил ей сесть и задумался. Остальные так же продолжали изображать из себя мебель, молчаливо следя взглядами за участниками диалога. Только близнецы Ито продолжали широко улыбаться, уже без всякого стеснения держась за руки. - Ну, что скажете? – Тсунаеши надоело это молчание и он обвел взглядом присутствующих. Кажется, он уже нашел несколько выходов из ситуации, но предпочитал выслушать предложения остальных – его обычная тактика. - У нас есть предложение! – подняли руки Ито, впрочем, начал говорить именно Кё. Савада приподнял одну бровь, и кивнул, давая парням слово. - Вы сказали, что была уничтожена Верхушка Семьи Судзуки, - начал Рафу, потирая переносицу, за неимением очков, которые можно было бы величественно поправить. – А куда делись остальные? Подчиненные Семьи? - За неимением Босса и запуганные Мастером, они разошлись, - ответил Сого, прекрасно помнивший отчет, который предоставил Иван Мастеру. В его глазах мелькнуло понимание. Гокудера и Скуало, похоже, тоже поняли, к чему ведет старший Ито, но промолчали, отдавая право озвучить это Рафу. - А что, если объявить, что дочь Босса, а теперь и законная Глава жива, и собрать Семью обратно? Судзуки возродятся, а Вонгола получит надежного союзника! – Рафу не подвел ожидания остальных, и улыбнулся, сжимая руку брата. - Но я же не справлюсь! – испуганно пискнула Намида, буквально ощутив на своих плечах тяжесть предстоящего «правления». – Я же ничего не знаю про то, как управлять целой Семьей! - Ничего, думаю, Тсуна тебе поможет, - Ямамото радостно улыбнулся. Казалось, мечник увидел близнецов в новом свете, и теперь был счастлив, что его опасения насчет их кровожадности не оправдались. - Как будто у Десятого нет других дел! – взъярился Гокудера, но тут же был усажен на место смеющимся Ямамото. – Ну, я не имел в виду, что нужно оставить все, как есть, но все же… - Хаято замолчал под взглядом Савады, но Тсуна тут же улыбнулся вслед за остальными, впрочем, мгновенно посерьезнев. - Нам предстоит много работы, - отметил он, откидываясь в кресле и поглядывая в окно. Солнце уже окончательно скрылось за лесом, на прощание окрасив небо в алые цвета заката, но и эти краски уже бледнели, уступая место ночной темноте. – Решено, с завтрашнего дня начинаем работу по восстановлению Семьи Судзуки, думаю, что и Каваллоне можно привлечь… - кажется, Тсуна уже с головой ушел в подсчеты, но тут же очнулся, оглядывая присутствующих. – Дети могут быть свободны, начинайте морально готовится к балу! - Какому балу? – удивленно остановилась Саюри, уже направившаяся на выход. Тсуна только вздохнул, понимая, что забыл рассказать самое важное, забегавшись с остальными делами. - Через три недели будет встреча, организованная для того, чтобы представить Тсукико, как мою наследницу, - виновато улыбнулся он, взъерошив рукой каштановые волосы. Удивленно округлив глаза, Саюри позволила себя беспрепятственно вывести из кабинета близнецам. Сого подхватил прыгающую от радости Рико, которая слабо представляла, что такое «бал», но радовалась вместе со всеми, и вывел. Последней выходила Сасагава. Остановившись на пороге, она остановилась, оглянувшись на отца, но он уже повернулся к Гокудере и Ямамото, приблизившимся к его столу. Скуало остался сидеть на диване, а вот Намида и Рей стояли с другой стороны от стола. Вот Рей едва заметно обняла девушку за плечи, прижимая к себе и как бы говоря: «Я рядом!». Судзуки благодарно улыбнулась и положила ладонь на руку своей девушки, благодаря за поддержку. Рыжеволосая перевела взгляд на отца, и замерла. Она впервые видела его вот так, за работой. Если при обсуждении дел с ней или с кем-то еще из Одиннадцатого поколения, он старался улыбаться и не пугать их слишком серьезным выражением лица, то сейчас он выглядел так, как должен был выглядеть настоящий Босс. Серьезный, сосредоточенный. Цепкий взгляд карих глаз не давал и шанса солгать. Даже Гокудера и Ямамото неосознанно вытянулись под этим взглядом, не позволяя себе и грамма несерьезности. Тсукико на миг прикрыла глаза и тихо вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Там она остановилась, глядя в одну точку. Ей так и не удалось с ним сегодня поговорить. Не хватило смелости высказать то, что она осознала после разговора с Сого. А осознала она многое. Что отец действительно не виноват, что он просто старался защитить ее, так как не смог уберечь ее мать. И возможно, именно из-за того, что он не смог защитить Киоко, он начал действовать более грубо. Что каждый в ее окружении может запачкать руки в крови, потому что из этого состоит мир мафии. Тсукико часто слушала рассказы Наны о том, каким был Тсуна в детстве, и не понимала – почему мама встречалась с таким, как он? После она не понимала, как такой ребенок превратился в беспощадного убийцу… А вот теперь она осознала другое. Что ради защиты близких он буквально переступил через себя, через свои принципы. Стал тем, кого ненавидел и боялся. И все равно, поняв все это, она не смогла подойти к нему и просто извиниться. Это оказалось гораздо сложней, чем кидать в лицо обвинения и сбегать. - Я такая слабая… - усмехнулась она, рукавом рубашки проводя по глазам, чтобы не заплакать. Но слез и так не было, только горькое чувство, что она опять ошиблась. Твердо решив, что она в ближайшее время соберется и все же поговорит с отцом, Тсукико глубоко вдохнула и направилась по коридору. Все уже давно разошлись по своим делам, так что выбор у нее был достаточно большой. Можно было сходить и попросить Луссурию выдать ей пропущенный ужин, а можно было сходить и потеребить кого из старших, чтобы с ней позанимались. Она и не подозревала, что, несмотря на то, что бал только через три недели, ей так и не удастся поговорить с отцом до дня бала, потому что все будут заняты приготовлением, вместе с помощью Судзуки…

***

Две недели спустя. Если до сего дня приготовления шли практически незаметно – встречу а-ля бал решили провести так же в замке Варии, - то в последнюю неделю все будто с цепи сорвались. Особенно, если учесть, что Тсунаеши и Гокудера со Скуало исчезли по делам, вместе с Судзуки и шпионкой Рей. Зато приехал Эмитсу, так как у него все же больше опыта в таких делах. Одиннадцатому поколению ничего делать не доверили, поэтому эти две недели они просто тренировались. Зато в последнюю семидневку Луссурия, внезапно заинтересовавшись тем, умеет ли кто из детей танцевать, поставил подростков в тупик. Танцевать никто не умел, и даже не представляли, как двигаться, чтобы не запинаться о ноги партнера. - Делать нечего! – радостно объявил Вариец, разве что не светясь от счастья. – Будем учиться! Так и началась третья неделя ожидания. Кажется, подростки в какой-то момент пожалели, что нельзя просто продолжать тренироваться с оружием. От всего происходящего удовольствие получали, казалось, только Луссурия и маленькая Рико. Но время шло, и вот даже близнецы заразились энтузиазмом Солнышка, кружа по залу, выделенному для тренировок. Кружили они, правда, почему-то в паре друг с другом. Впрочем, ни для кого уже не было секретом, в каких отношениях состояли эти двое и все приняли это достаточно спокойно. Тсукико вообще сказала, что после пары состоящей из Занзаса и ее отца, ей ничего не страшно. «Осталось только узнать, что Бельфегор-сан и Фран-сан встречаются, и все…» - сказала она в тот день, неосмотрительно делая глоток чая. От понимающих взглядов близнецов рыжеволосая закашлялась, и признала: теперь ей и правда почти ничего не страшно. За три дня до бала начали съезжаться Хранители, как Занзаса, так и Тсунаеши, причем, в большинстве своем с семьями. Да и не только они нагрянули в замок заранее… С трудом открыв глаза, Тсукико потянулась и зевнула. Когда взгляд ее упал на часы, она мысленно застонала. Прошлый вечер выдался достаточно насыщенным, и лечь удалось только после полуночи. А в данный момент часы указывали, что уже полдень. - А это значит, что завтрак я пропустила… - вздохнула девушка, садясь на кровати, но не торопясь спускать ноги на пол. Проведя пальцами по запутавшимися после сна волосам, рыжая вздохнула – пальцы едва не запутались. Решив, что в зеркало пока смотреться страшновато, Сасагава нащупала лежащую на столе расческу и рассеянно провела ей по волосам, тут же скривившись от боли. - Зато проснулась… - так же в пустоту пробормотала девушка, опуская руку с зажатым в ней «предметом пыток» на свои колени. Из коридора раздавался шум и детский смех. Он-то и стал причиной пробуждения Тсукико, несмотря на обещанную звуконепроницаемость комнат. «Точно, сегодня же дядя с Сачико-тян должен был приехать…» - вспомнила девушка, в который раз за утро обреченно вздыхая. Нет, она, конечно, любила свою двоюродную сестру, но из-за подготовки к мероприятию она совсем не высыпалась и чувствовала себя уставшей с самого утра. Смех за дверью усилился, и кареглазая все же сползла с кровати, поправляя порывавшуюся задраться футболку, в которой она спала. На всякий случай убедившись, что бриджи на ней – глупо конечно, но бывает такое, что спросонья и в тапочках в школу убежать можно, - Тсукико распахнула дверь, намереваясь поздороваться. Но слова застряли в ее горле, и она застыла на пороге, так и не закрыв рот и удивленно разглядывая картину, открывшуюся ее взору. На полу в коридоре лежал мужчина, в котором она, не без труда, признала своего учителя биологии. На его спине непринужденно устроилась темноволосая девочка лет шести, а вокруг прыгала Рико, периодически рукой откидывая с лица волосы, непривычно короткие. - Куросе-сенсей? – наконец смогла произнести Тсукико, непроизвольно отступая назад. И только после она вспомнила, что Гокудера говорил про «учителя». – Что Вы здесь делаете? – рискнула поинтересоваться она, вцепляясь руками в карниз, чтобы не упасть – сделав шаг назад, девушка запнулась за порожек и начала терять равновесие. - О Сасагава-чан! – черноволосый мужчина поднял голову и махнул ей рукой в знак приветствия, словно они были в школе, а не в коридоре замка Варии. – С детьми играю, это весело! Хочешь с нами? - Тсу-нее-сан! – хором выдали Рико и вторая девочка, отлипая от информатора и подскакивая к рыжеволосой. - Привет! – темноволосая девочка радостно запрыгала, даже не пытаясь стоять спокойно. Глубоко вдохнув, Сасагава взяла себя в руки и улыбнулась, присаживаясь перед сестрой. - Привет, Сачико, ты приехала с родителями? - Угу! – заметив, что Куросе Тацуя уже сел, пытаясь отряхнуться, не вставая на ноги, девочка отскочила к нему и подергала за прядь не слишком длинных черных волос. – Давай играть с нами! - Я только повидаю дядю… твоего папу, и присоединюсь… - малодушно использовав это, как предлог для побега, выкрутилась рыжеволосая, буквально спиной вперед уходя от них по коридору, предварительно прикрыв дверь в комнату. Кажется, информатор был не очень счастлив – об этом ясно говорил обреченный взгляд его черных глаз, - но ничего против говорить он не стал, благоразумно переключив внимание девочек какой-то нехитрой игрой…

***

- Я, конечно, люблю сестренку и Рико… - уже вслух размышляла Сасагава, бредя по коридорам, куда глаза глядят. – Но не с утра же!.. Вообще, первое время Тсукико задавалась вопросом: почему хранителем Солнца стала Рико, а не дочь Солнца Десятого поколения. Но ответ оказался прост – у Сачико оказалось слишком слабое Пламя, почти неощутимое, что и привело к затруднениям – где найти Солнце для Одиннадцатого поколения, - к счастью, разрешившимся весьма удачно. Услышав шум в одном из залов, Сасагава удивленно повела плечами и не без опаски заглянула туда, благо, дверь была приоткрыта. Впрочем, она тут же распахнула двери, заходя внутрь. Там сидели большинство из тех, кто уже приехал. Рехей и Хана сидели на одном из диванчиков вместе с Хром, и о чем-то неторопливо беседовали. Точней, общались преимущественно женщины, а мужчина молчал, не без опаски косясь на жену – уж очень она не любила, когда он кричал ей над ухом. А так как бывший боксер умел разговаривать только громко, в такие моменты он предпочитал помалкивать вообще. На втором диване устроились Ямамото и Хару. Ламбо сидел на подлокотнике этого же дивана, вслушиваясь в их разговор и иногда вставляя комментарии. Хару смеялась, прижимая руки к лицу и периодически поглядывая в сторону сына, стоявшего неподалеку вместе с Юу и близнецами. У стола стояли Луссурия и Саюри. Девушка внимательно слушала эмоциональный рассказ Солнца – насколько Тсукико могла судить по взглядам в сторону Рехея, рассказывал он что-то связанное с прошлыми битвами. Тсуны, Гокудеры и Скуало, впрочем, все же не было, и главным на данный момент, похоже, оставался Ямамото. Он же и следил за общим состоянием – по приказу Занзаса большинство отчетов по происшествиям в замке приходили именно к нему. Вот и сейчас, тенью скользнув в зал с другого входа, один их Варийских подчиненных наклонился к уху темноволосого Дождя и что-то зашептал. Ямамото вздохнул, но тут же улыбнулся и кивнул, жестом попросив Луссурию подойти. - Тсукико! – Рафу первым заметил девушку и махнул ей рукой, приветливо улыбаясь. Сасагава кивнула и улыбнулась в ответ, подходя ближе. Многие удивлялись – как она их различает, даже не видя татуировок. А Тсукико искренне не понимала, как их можно путать. Да, внешне совсем одинаковые, но в характере были явные различия. Рафу более добрый, отзывчивый и мягкий. А Кё слишком часто приходилось защищать более слабого здоровьем брата, поэтому характер его чуть ужесточился. Иногда рыжеволосая даже сомневалась – правда ли Рафу старший брат из этой парочки? - Доброе утро! – это уже Кё заметил Небо, подскакивая и размахивая обеими руками. - Доброе-доброе, - улыбнулась и ему Сасагава, не в силах сдержать смех. – Что тут происходит? - Да ничего, в общем-то, - оставшаяся без собеседника Саюри подошла ближе, наклоняя голову на плечо. – Просто все вдруг поняли, что уже почти все сделано, просто так сидеть скучно, и собрались в одном помещении, абсолютно случайно. Саюри оглянулась, мельком посмотрев на женщин, и на миг погрустнела, впрочем, тут же исправившись и улыбнувшись. Но промелькнувшая на лице печаль не ускользнула от взгляда Тсукико, мгновенно понявшей причину. Мама Саюри, так же, как и Киоко, была убита. Правда, Саюри говорит, что почти не помнит ее – девушке было всего два года, - но она все равно временами грустит. Они были похожи этим. Обе остались вначале без матери, а потом и без отца, отнятого работой, живя со старшими родственниками, в случае темноволосой – с дедушкой. Но у них все равно сложилось как-то по-другому все. Да, Такеши очень переживал, винил себя – все же, его жена не была связана с мафией, обычная девушка, не только влюбившаяся в красивого и доброго бейсболиста, но и убедившая его в своих чувствах, более того, влюбившая в себя этого мужчину. Женщину убили только для того, чтобы пошатнуть всегда спокойного и веселого Ямамото. Дождались, когда она пошла в небольшой магазинчик недалеко от дома вместе с двухлетней дочерью, а затем напали. Продавец и еще двое покупателей погибли сразу, а ее оставили раненую лежать на холодном полу. Она не могла пошевелиться, прижимая к себе плачущую дочь, только с отчаяньем смотрела на разбегающиеся языки пламени, слишком быстро охватившего все здание кондитерской. Ямамото прибыл, когда пожар был уже потушен. Один из пожарных рискнул собой и вытащил раненую женщину и ребенка. Но женщина скончалась еще до того, как Такеши приехал. Саюри практически не пострадала. Прибывший срочно Тсунаеши едва ли не впервые за последние десять лет увидел слезы друга. Дождь Вонголы плакал молча, прижимая к себе задремавшую дочь и стискивая кулаки. На его костяшках виднелась свежая кровь – судя по всему, бейсболист избивал стены, пытаясь справиться с подступающим к горлу отчаянием. В его глазах тогда поселилась смерть. При помощи Хибари быстро нашли виновников произошедшего. За две недели газеты просто не умолкали о череде странных убийств. Вонгола покарала всех: заказчиков, исполнителей и даже посредников. И все равно Ямамото не сразу пришел в себя. Только после разговора с Киоко и Хром, пришедших его поддержать, он осознал, что жизнь не закончилась. У него еще есть друзья, работа, дочь. Постепенно он становился прежним собой, из глаз исчезла та нестерпимая боль, что резала сердце окружающих. Ямамото больше даже не задумывался о женитьбе, даря всю заботу подрастающей дочери. И даже когда он уехал вслед за Тсуной в Италию, он продолжал поддерживать дочь. Что-то в очередной раз заставило Тсукико промолчать, только ободряюще улыбнувшись подруге. - Ши-ши-ши, там обед готов, - обстановку ненавязчиво разрядил Бельфегор, заглянув в зал и широко усмехнувшись – в общем, состроив достаточно стандартное выражение лица. - Лучше следуйте за мной~ - ненавязчиво протянул Фран, отпихивая принца и появляясь в проеме. – Пойдете за ним, и навеки заблудитесь в коридорах замка. А нам тут лишние привидения не нужны… Развернувшись, зеленоволосый делано-равнодушным взглядом окинул семпая и поспешил скрыться, все же не избежав пары стилетов в спину – слов у Бельфегора на такую наглость не нашлось. Переглянувшись, гости тоже начали подниматься и постепенно выходить вслед за Варийцами, не забывая шутить по дороге…

***

В другом же доме на территории Венеции было не так умиротворенно. На его территории воцарилась тишина, и только треск горящих бревнышек в камине нарушал ее. Перед камином, на диванчике, сидел немолодой мужчина и задумчиво смотрел на пламя, периодически начиная барабанить пальцами по подлокотнику в такт своим мыслям. Дверь с тихим скрипом отрылась, и в комнату, погруженную в полумрак, вошел парень с рыжими волосами. Правда, на его лице больше не было улыбки. Только тревога и сомнения. - Мастер, Вы уверены, что нам стоит продолжать? – осторожно начал он, но тут же замолчал, едва мужчина поднял на него взгляд. - Вонгола устраивает бал в честь Наследницы, - он словно не слышал слов подчиненного. – Мы не упустим такого шанса. - Мастер! – Антон сам не заметил, как повысил голос. – Наша Семья практически уничтожена. Из Хранителей остались только мы с Вами! – он благополучно не стал упоминать Касуми, взмахнув рукой. – Вы думаете, что у нас есть шансы?! - Конечно, а ты сомневаешься? – усмехнулся Мастер, и рыжий отшатнулся, словно впервые увидел его взгляд – холодный и жестокий. – Сейчас самое время для нападения. Собирай людей, это будет наша ночь, а не их «Наследницы», - усмехнувшись, он отвел взгляд в сторону камина, показывая, что разговор закончен. Антон вышел молча. В его глазах поселился страх. С каких пор в его душе поселились сомнения насчет Мастера? С каких пор Мастер стал таким безумным? А был ли Мастер когда-нибудь тем, за кого его принимали окружающие?..