Часть 1
14 июля 2022 г., 21:09
Хорошие девочки не слушают Dio и Metallica.
Хорошие девочки не ищут, где можно купить немного нелегального средства от тревог.
И уж точно хорошим девочкам не положено после заката переступать порог чужого трейлера за окраиной города.
Крисси Каннингем, без сомнения, хорошая девочка (даже лучшая), но именно сейчас она нарушает уже второе правило из перечисленных. И от этой мысли у Эдди Мансона под рёбрами будто образуется вакуум, как на самом пике «русских горок», а связка ключей в пальцах начинает слабо позвякивать от мелкой дрожи.
Даже в самых своих смелых фантазиях он и представить не мог, что такое когда-либо произойдет.
***
После уроков он частенько приходит на лесную поляну за школой. Если учителя и догадываются, почему туда так часто сворачивают школьники — даже самые лучшие из их учеников, — то им явно плевать. С проверкой никто не спешит. Здесь Эдди всегда поджидает кто-то из постоянных клиентов. Средняя школа — тот ещё стресс, уж кому как ни Мансону знать об этом. Все-таки он затянул с выпуском на три года. Поэтому и поток покупателей не иссякает никогда. Всегда находятся те, кто пытается избавиться от постоянных тревог с помощью волшебной пыльцы; те, кому для полноты веселья не хватает совсем немного даров «матери-природы»; те, кто не может зубрить ночи напролет без доппинга, а кофе уже бессилен перед громадой образовательных программ. Частенько Эдди подумывал бросить все, но очень не хотел расстраивать дядю. И, что уж душой кривить, совершенно не желал идти по стопам своего отца. А если быть и совсем честным, то ему нравилось в школе. Друзья по группе, «Адский клуб»… И она — Крисси Каннингем. Кажется, даже её имя оставляло на языке сладкий привкус. Как глоток ледяной «Колы» в жару. А вот зубы сводило уже от её мерзкого бойфренда. Джейсон. Эдди противно только от одного воспоминания об этом прилизанном и заносчивом придурке… Именно поэтому он глазам своим поверить не может, когда вместо кого-то из своих обычных покупателей видит здесь… её! Хрупкая фигурка замерла посреди поляны. Его не видит и, кажется, даже хруста веток от его шагов не слышит. Будто кататонический ступор, полное онемение… Эдди уж было решает, что неплохо бы встряхнуть её за плечи, но именно в этот момент Крисси оборачивается, одним лишь взглядом вышибая ему воздух из легких. Она вроде бы в порядке, да только вот и без того большие глаза кажутся в два раза больше, как от испуга. Или почему «как»? Она мнется в нерешительности, смотрит наивно и растерянно. Впрочем, у всех так бывает в первый раз, это как девственность терять… «Стоп», — Мансон сам себя одергивает от таких мыслей в сторону Крисси. Эдди ставит на стол свой ланчбокс, с заговорщическим видом его открывает, достает пакетик зип-лок и крутит его в пальцах. Шутит он больше по инерции, а сам изучающе сканирует выражение её лица, на котором застыла нерешительность. С чего бы вообще школьной королеве внезапно покупать наркотики? Она же эталон, пример для подражания, глянцевая куколка прямиком из коробки… В комплекте — бойфренд и розовый дом с кабриолетом. Крисси явно не может решиться, и он хочет сделать это за неё. — Слушай, можем не торговаться, просто скажи, и я уйду. — Дело не в этом. Не нужно уходить, — она отвечает, не раздумывая. Будто боится снова остаться одна в лесу. А может быть и не только в нем. — Слушай, у тебя бывает чувство, что ты сходишь с ума? — спрашивает неожиданно для самой себя и смотрит так доверчиво, что Эдди ничего не остается, как ответить искренне. — Знаешь… Каждый день такое происходит! Её губы трогает улыбка, подбадривает, и Эдди продолжает гораздо увереннее. — … И даже кажется, что прям сейчас. Когда толкаю дурь самой Крисси Каннингем — королеве старшей школы Хоукинса. Он наблюдает за тем, как она абсолютно очаровательно морщит лобик и вся будто во внимание обращается. Ну какая девчонка не любит комплименты? Тем более он говорит абсолютную правду. — Знаешь, а мы ведь уже не впервые вот так зависаем? — Он машинально постукивает пальцами с массивными кольцами по столу, почти выдыхает это откровение. Всматривается в ее лицо ещё более пристально, стараясь разглядеть узнавание. Крисси улыбается чуть ли не смущенно и с улыбкой шепчет: — Прости… Действительно королева, всегда пытается сохранить лицо и не обидеть. Повисшее напряжение тот же час растворяется, когда Эдди, дурачась, падает со скамьи, словно подстреленный этим признанием. В самое сердце. — Я бы себя тоже не запомнил… — нараспев декламирует он, подскакивая и отряхиваясь от листьев. Душу греет то, что сейчас с ним Крисси смеется искренне и слушает внимательно. Или слишком хорошо делает вид. — Средняя школа, шоу талантов. Ты там тоже выступала, делала все эти свои черлидерские штучки. Было клево! — Здесь Эдди даже не лукавит. Он искренне ненавидит всю эту свору конформистской элиты, но девчонки из группы поддержки — дело другое. Короткие юбки, стройные ножки, шпагаты и сальто… Да ладно, какому парню не нравится смотреть на такое? И Крисси — серебро помпонов и золото волос, она всегда будто светится изнутри. Эдди тогда поймал себя на мысли, что почти не дышит, глядя на неё. Красивая, точно не про его честь. — А я… я играл в группе… — он продолжает. И почему-то начинает чувствовать себя беспредельно глупо в этот момент. Зачем вообще завел эту беседу? Чтобы отвлечь едва знакомую девчонку, которая ему не ровня, от каких-то личных проблем, или чтобы просто провести чуть больше времени в ее компании. Вряд ли ему ещё так повезет когда-то… Крисси перебивает его мысли звонким… — «Ржавый гроб»! — она даже сама смеётся от того, насколько неожиданно выпалила это. Эдди ликующе хлопает в ладоши. И это неподдельное счастье. Она помнит! — Ты помнишь! — Конечно, разве можно это забыть? — Не знаю, ты странная. Я бы вот постарался… — Он саркастично хмыкает. — Просто ты выглядел иначе! — Она прищуривается и разглядывает его внимательнее, сравнивает с оставшимся в её памяти лузером. Нелепым, и от того ещё более забавным. — Конечно, у меня не было такой копны волосы. И ни одной из этих офигенских татух. — Он демонстративно оттягивает ворот лонгслива, показывая край рисунка на груди. Интересно, Крисси бы захотела получше его разглядеть? Черт! Не надо об этом думать… — Ты же играл на гитаре. — Сердце Эдди ускоряет бег и будто бы выстукивает бесконечный цикл радостного — «она меня помнит, помнит, помнит…». Но вида он не подает. — И сейчас играю. Приходи послушать… — Уже одно предложение этого звучит глупо, но он продолжает. — Мы отрываемся по вторникам в «Хай Даут», там классно. Даже толпа собирается. Состоящая из пяти алкашей. Конечно, не «Гарден», но надо же с чего-то начинать. Шутка её неподдельно веселит, и она снова открыто хихикает. — Знаешь, а я представляла тебя совсем другим… Он знает, что она хочет сказать. — Грубым и жутким? — Не сюрприз. Так думает практически вся школа, кто бы сомневался. Эдди «Фрик» Мансон, местный шут, странный парень… Пожалуй, его зловещую репутацию мог переплюнуть только ныне покойный Билли Харгроув. Правда, он был прекрасным спортсменом и любимцем девчонок, но это не отменяло дурного нрава. Впрочем, с Эдди он не был козлом, как с тем же Харрингтоном. Они даже несколько раз раскуривали косяк прямо на этой поляне и обсуждали Scorpions и AC/DC. Мансону было его жаль чуть больше, чем остальных погибших в пожаре. — Да! — она произносит это смущенно, но честно. И в этом коротком слове звучит раскаяние за подобные мысли. — Вообще-то, — он хитро щурится на неё и подходит обратно к столу. — Мне казалось, что ты тоже будешь грубой и жуткой… Он перекидывает одну, а затем вторую ногу через скамью и усаживается напротив. Смотрит пристально глаза в глаза — темно-карие против голубых — и даже, кажется, улавливает смятение в её взгляде, почти праведное возмущение. — Я? — она ошеломленно шепчет и улыбается так очаровательно. Конечно же, такие, как Крисси, не привыкли к подобным обвинениям. — Пугающей! — Он кивает утвердительно и сам себе верит. Наверное, всегда проще убеждать себя, что она выросла и стала первостатейной стервой. Под стать своему бойфренду. Проще пытаться найти червоточину в том, что недостижимо. Зелен виноград, и все такое. Так можно успокоить себя, пристально разглядывая и мысленно преувеличивая изъян. Пусть и надуманный. И вдруг все то, что он вынашивал в своей голове годами, разбилось об её хрупкость, беззащитность и абсолютную лучезарность. Он готов себя ладонью по лбу стукнуть за то, что начал с ней трепаться. Пора сворачиваться, пока он не провалился в самый омут, не влип по самые уши. Он снова достает свой ланчбокс и ловко — как ему кажется — переводит тему: — Тебе повезло, что я так падок на лесть. Итак… Скидка двадцать пять процентов — всего пятнадцать баксов. Не смотри так, больше просто не могу уступить, считай от сердца отрываю… Улыбка на её лице тает и в глазах снова серебрятся застывшие слезы. Мансон готов назвать себя придурком уже без малого сотый раз за последние пять минут, им же было хорошо… И почему нельзя остаться в этом моменте и на этой поляне навсегда?! Она смотрит на зип-лок и медленно, почти по слогам, произносит: — А у тебя есть… Что-нибудь… Посильнее? — Сверлит его лицо необычно серьезным взглядом. Да что за хренота происходит с этой девчонкой?! Это из-за Джейсона? Школы? Может, хочет схуднуть перед балом, чтобы влезть в платье и гордиться потом этой фотографией на каминной полке в красивом доме с белым заборчиком? Он просто должен сказать «нет», просто обязан. Отказать ей, встать и уйти. Даже если больше никогда не увидит её так близко… Плевать на деньги, но Крисси слишком хороша для всего этого — дури, Хоукинса и самого Мансона. Но в её глазах застыла такая напряженная мольба, что он против воли произносит. — Есть. Но не с собой. Дома. Могу завтра притащить… — Нет! — она перебивает его чересчур громко и отрывисто. Сразу же поправляется: — Прости, но я просто не могу ждать до завтра. Кажется, это вопрос жизни и смерти… Крисси глаз так и не отводит, а он не может выдержать этого взгляда. Утыкается в свои сцепленные на столе руки. И вздрагивает, когда видит как её узкая кисть с аккуратными розовыми ноготочками, чуть подрагивая, скользит по столу. Тонкие пальцы нежно касаются его побелевших от напряжения костяшек. — Пожалуйста. — До его ушей доносится нежный и упрашивающий шепот. И это последняя капля, которая пробивает выращенную броню. Он соглашается, называя себя придурком в юбилейный сотый раз. — Хорошо, слушай. — Он убирает свои руки в карманы, и её худенькая ладошка остается обессиленно лежать на столе. У Мансона от этой картины по необъяснимой причине щемит сердце и нестерпимо хочется снова взять её ладонь, согреть и бесконечно извиняться за касания собственных огрубевших от гитарных струн рук. — У меня сейчас дела, но я могу подхватить тебя часов в восемь вечера на углу у закусочной. Устроит? Как раз игра кончится. Она кивает и поднимается из-за стола. От Эдди не укрывается то, как она опасливо ежится, оглядываясь по сторонам. Он встает следом. — Эй, ты не против, если я тебя до поля провожу? Это куда же годится отпускать тебя бродить здесь в одиночестве. Но сама понимаешь, дальше разбежимся. Вдруг твой Отелло взревнует. — Он улыбается ей почти заискивающе, надеясь, что былая легкость вернется. Крисси будто с облегчением выдыхает и отвечает ему благодарной улыбкой.***
Это была легендарная партия, Эдди в душе ликует… Зубодробительная миссия, которую он так долго готовил для «Клуба адского пламени», закончилась их победой над Векной. Это чертовски хороший знак и, кажется, что он был прав — восемьдесят шестой действительно станет его годом. Об этом сражении ещё сложат легенды и будут передавать из уст в уста его имя… Он выруливает на центральную улицу от дома Майка, где только что оставил его, Дастина и младшую Синклер. Сидя в фургоне Мансона, они долго и оживленно обсуждали партию и прославляли дерзость Эрики. Дастин почти захлебывается в восторге и, даже когда машина отъезжает от подъездной дорожки, продолжает кричать вслед Эдди, что-то в духе: «Это было круто, чувак!». Мансон с улыбкой наблюдает в зеркале заднего вида, как Хендерсон показывает два больших пальца, высоко вскинув руки над головой. Время на часах — без пяти минут восемь, и нужно забрать Крисси. Впервые за долгое время в душе Мансона столько противоречий — он до безумия хочет ещё провести с ней время наедине, и в то же время ужасно желает, чтобы она забила на их встречу, просто не пришла, одумалась… Последнему желанию сбыться не суждено, он ещё издалека замечает её худенькую фигурку на углу улицы. Крисси переминается с ноги на ногу в задумчивости. Даже не переоделась после игры — все тот же форменный пуловер группы поддержки и платье с короткой плиссированной юбкой. Эдди уже наслышан о триумфе «Тигров», и уверен, что сейчас они отправляются устраивать тусовку в своем «элитном клубе», хотя на деле это всего лишь раздолбанный дом на отшибе. Да и понятие «вечеринка» очень далеко от светских посиделок. Хотя Джейсон при этом всегда строит из себя такого приличного пай-мальчика, что аж противно. Такой себе пример для подражания при ближайшем рассмотрении. Эдди тормозит на противоположной стороне улицы от Крисси. Та его снова не замечает, как будто и не ждет. Впрочем, откуда ей знать, как выглядит его машина? Он коротко сигналит, Каннингем вздрагивает и наконец-то поднимает голову. Мансон приглашающе взмахивает рукой в открытое окно, и Крисси перебегает дорогу без малейшей заминки. Было бы приятно думать, что она спешит к нему не за дозой, а на свидание… Но жизнь та ещё шутница. Крисси открывает дверцу, закидывает на пассажирское сидение рюкзак, а потом забирается сама. Оглаживает чуть приподнявшуюся юбку, расправляя на коленях. Словно не знает, куда деть руки. Начинает шарить в поисках застежки от ремня безопасности. Слишком хорошая девочка. — И снова привет. — Эдди трогается с места. — Привет! — Крисси откидывает голову на сидение и смотрит на него, повернув лицо вполоборота. — Я не тороплю, но подскажи, нам долго ехать? Джейсон… — Я знаю. Ждет тебя на вечеринке, — Эдди перебивает и продолжает за нее. — Мы быстро. Через час уже доставлю со всеми почестями к твоему благоверному… «Ему же мало одного трофея, чтобы хвастаться этой ночью», — невольно проносится в голове Мансона. Почему-то после сегодняшнего общения, мысли об отношениях Крисси и Джейсона вызывают почти физически ощутимый ноющий дискомфорт. И это паршиво, хуже не придумаешь. И повезло, что осталось видеть её всего ничего. Еще каких-то пару месяцев, и он наконец-то покинет эту дыру. — На самом деле, я не хочу туда идти. — Крисси прерывает повисшее молчание. — Мне не сильно нравятся такие вечеринки… К чему бы вдруг такое признание? Неужели у него презрение прямо на лице написано? — Неожиданная откровенность. — Эдди улыбается и чуть поворачивает голову к Крисси. — Я всегда считал, что для королевы такие тусовки служат подкреплением статуса. — Эй, мы же вроде бы пришли к выводу, что оба далеки от стереотипных представлений друг о друге? — она произносит это как-то дерзко. Эдди косится в её сторону. — Хорошо, удиви меня. Как бы ты хотела провести сегодняшний вечер? Крисси задумывается. — Ладно, твоя взяла. Мое желание тебя не удивит. Я бы хотела встретиться с парой подружек, взять кассету с «Клубом Завтрак». Попкорн и молочные коктейли. Эдди хмыкает. — Ещё добавь, что вы бы красили друг другу ногти, а потом дрались подушками… — Как же без этого? И потом мы бы учили друг друга целоваться на помидорах. — Она уже смеется в открытую. А Эдди тяжело сглатывает. «Целоваться», значит. Это слово так просто слетело с её — влажно блестящих от бесцветной помады — губ, а его пробрало до мурашек. Она что, флиртует с ним? От глупости такого предположения он и сам рассмеяться готов. — Шучу! — Она продолжает улыбаться глядя на него в упор и, — черт, черт, черт — прикусывая нижнюю губу. — Так, «Клуб Завтрак». И чем всем девчонкам так нравится этот фильм? — Он решает вернуть разговор в более безопасное русло. — А ты его смотрел? — Год назад. Трижды… — Он признается неохотно и добавляет: — Просто неплохой вариант для свиданий. И нет, я не влюблен в Джадда Нельсона. — Свиданий? — Озадаченность в голосе звучит даже как-то обидно, и Крисси будто сама это понимает и прикрывает рот ладонью. — Ой, прости. — Да ничего. — Эдди улыбается и ловит смущенный взгляд Крисси. — Понимаю, что сложно поверить в то, что я приглашаю девчонок в кино, а не на прогулку среди могил под покровом ночи… Он заканчивает фразу самым загробным тоном, на который способен. Почти с подвыванием в стиле фильмов ужасов шестидесятых годов. — А мне, кстати, нравится Джадд, — Крисси отвечает немного невпопад и признание выходит каким-то особенно милым от этого. — Джон Бендер — классный. Значит, красотка предпочла хулигана спортсмену? Эдди хмыкает про себя и тут же одергивает. Какая ему разница? Жизнь не кино, и он не такой же красавчик, как Нельсон. Хотя предыдущие подружки считали его ничуть не хуже, охотно подтверждая данный факт в этом самом фургоне, не дожидаясь пока доедут до трейлерного парка. Последняя из них, Лорен, была чем-то похожа на Крисси. Когда он встретил её на концерте одной малоизвестной рок-группы, ему сначала показалось, что это и есть Каннингем. Такая же миниатюрная фигурка и рыжие волосы. В первую встречу они проболтали почти до утра, и она ни разу не зевнула, пока он пытался пояснить ей суть «Подземельев и драконов». В прошлом году Лорен поступила в университет Индианы, и их запала хватило лишь на несколько поездок друг к другу. Проверка отношений расстоянием была с треском провалена. Собственно, большой печали от этого не испытывал никто. Эдди, в принципе, не хотел крепко быть привязанным к этому городу и штату. В своей голове он уже строил планы по покорению Сансет-стрип, но не делился этим даже с ребятами из группы. Чтобы не сглазить. — А как тебе заглавная песня оттуда, кстати? — новый вопрос Крисси вырывает его из размышлений. — Честно? Я не фанат поп-музыки, но мотивчик прилипчивый. — Эдди предпочитает умолчать, что ради Лорен даже купил кассету с саундтреком к фильму. Ему нравилось наблюдать за тем, как она — немного фальшивя — подпевала вокалисту, расхаживая по трейлеру в одном нижнем белье. Иногда, он и сам включал эту запись, когда оставался один. И это являлось одним из самых постыдных секретов, по его собственному мнению. — Обожаю эту песню. — Крисси невинно улыбается. — Даже в душе её пою. Мансон от неожиданности чуть руль не выпускает. Интересно, это ему от воздержания видится флирт там, где его нет? Или у Крисси любая фраза выходит с каким-то подтекстом? Может быть, она слишком испугана происходящим и так пытается защищаться? — Почти добрались. — Он выдыхает с облегчением, сворачивая на дорогу до парка. — Слушай, не подумай ничего такого, сможешь зайти в трейлер? Не думаю, что хорошей идеей будет маячить перед ним и привлекать внимание соседей. Народец там очень любопытный. Взгляд Крисси становится чуть настороженнее, но затем она коротко согласно кивает. Впрочем, её можно понять. Одно дело по инерции заигрывать с чудаковатым парнем постарше, и совсем другое — остаться наедине за закрытой дверью. Эдди это понимает. — Впрочем, ты можешь подождать меня в машине. — Нет, — она торопливо его перебивает. — Лучше вместе. Он останавливается у дома на колесах, глушит мотор. Дверцами они хлопают одновременно. Она следует за ним шаг в шаг, зябко кутаясь на ходу в спортивный джемпер и оглядываясь по сторонам. Эдди распахивает дверь и приглашающим жестом пропускает Крисси вперед. — Буквально минутку подожди, сейчас я все найду… — Он начинает рыться в шкафчиках в поисках заначки. Она же точно была где-то здесь. Крисси неловко мнется у входа в комнате, которая служит одновременно и спальней его дяди, и гостиной. Он привык к этой компактности, а вот для Каннингем все скорее всего выглядит убого. Конечно же, она слишком хорошо воспитана, чтобы это показать… Да впрочем, и рассказать никому не сможет об этом, предварительно не объяснившись. А уж на продолжение их странного знакомства Мансон и вовсе не рассчитывает. — Ты живешь здесь один? — Крисси явно неловко ждать в тишине, поэтому она задает даже слишком очевидный вопрос. — С дядей. Его сейчас нет, он работает на заводе. Ночные смены. — Эдди тараторит ответ отрешенно и перемещается к другому шкафчику. — Ничего не осталось? — В голосе Крисси звучит какая-то нервозность. Все указывает на то, насколько же неуютно она себя ощущает. Вот на хрена поехала? — Нет-нет, где-то здесь. Подожди пару секунд. — Эдди ретируется в свою комнату, сбивчиво извиняясь. Несмотря на всю спешку, первым делом он оглаживает пальцами корпус гитары, висящей на стене. — Привет, милая! — Это его маленькая забавная традиция, очередная привычка, которая уже успела стать чуть ли не талисманом и оберегом. Он распахивает шкаф и окидывает полки беглым взглядом. Шарит за стопкой футболок рукой. — Наконец-то. — Он вытаскивает коробку, приоткрывает её и выдыхает. Пакетики с «Витамином К» на месте. Сейчас он даст короткий инструктаж Каннингем, чтобы не натворила глупостей; довезет ее до вечеринки и распрощается. Хватит всех этих метаний, которые в нем ни к месту будят её улыбка, глаза и даже голос. Он повторяет этот план про себя, пока идет по коридору к гостиной. Крутит в пальцах пакетик и уже было открывает рот, когда понимает, что с Крисси что-то не так. Совершенно, мать его, не так! Она снова застыла посередине комнаты. Невидящий взгляд смотрит куда-то сквозь Эдди. Губы будто болезненной судорогой свело, словно она готова вот-вот расплакаться. Но с них не слетает ни звука. То же самое было на поляне, и Эдди это совершенно не нравится. — Эй, Крисси. — Он щелкает пальцами перед её лицом. Ноль реакции. — Крисси, — нараспев повторяет и легонько касается её предплечий. Тот же эффект. — Крисси! Очнись же. — Уже ощутимо её встряхивает, но и это абсолютно бесполезно. Пакетик выпадает на пол из его трясущихся рук. Эдди вдруг становится очень страшно. Он проклинает себя шепотом — знал же, что до добра сегодняшняя встреча не доведет. — Крисси, пожалуйста, очнись. Я очень тебя прошу. — В сдавленном голосе звучит нешуточная тревога, что даже его самого пугает ещё сильнее. Лампы под потолком начинают мигать. И он чертыхается с опасением — не хватало ещё, чтобы электричество пропало. В трейлерном парке такое не редкость. Мансон все ещё держит Крисси за предплечья, когда её тело резко изгибается, в странном припадке. Машинально отшатывается, выпуская её из рук, и пятится. — Да что за хрень?! — восклицает жалобно и непонимающе. Взгляда не сводит с застывшей в странной позе Каннингем — лицо поднято к потолку, пальцы рук крепко сжаты. Очередной сильный спазм снова заставляет Крисси содрогнуться всем телом. Эдди упирается спиной в тумбочку, где стоит магнитофон. Почти впечатывается в него и случайно нажимает на кнопку Play. И сам же вздрагивает от громкого вступления: …Won't you come see about me? I'll be alone, dancing you know it baby… Чертов «Клуб Завтрак»! Сегодня этот фильм его преследует что ли? Он уж было поворачивается, чтобы выключить музыку, но краем глаза замечает, что конечности Крисси как будто расслабляются. Она и правда медленно опускает голову и разжимает конвульсивно сжатые кулаки. — Эй, эй, эй… — Бросается к ней и снова пробует привести в чувство. — Крисси, ты слышишь меня? Ответь, пожалуйста. Он обхватывает ее лицо ладонями, заглядывает в глаза. Веки Крисси начинают подрагивать, и, в конце концов, она смаргивает это страшное оцепенение. Мансон шумно и с облегчением выдыхает, поверить своему счастью не может настолько, что даже не понимает, насколько близко они друг к другу стоят. Ещё не хватает, чтобы она подумала что-то уже совсем паршивое о нем. Он уж было хочет отстраниться и сделать шаг назад, но Крисси не дает. — Эдди, господи, Эдди… — она почти шепчет, приходя в себя, и неожиданно утыкается лицом ему в грудь, сцепляя руки на талии. — Мне было так страшно. Она по-детски хнычет и шумно хлюпает носом. Эдди тоже страшно. Первый мысленный порыв, когда паника отпускает его сердце из ледяных когтей, весьма эгоистичен — выпроводить Каннингем из дома, сбагрить к бойфренду. Пусть сам разбирается. Но вместо этого, он крепко обнимает её за плечи и жарко шепчет куда-то в макушку. — Знаю, знаю. Давай успокоимся, и ты мне все расскажешь. Не знаю, что это была за хрень, но не думаю, что наркотики — это именно то, что тебе нужно.***
Эдди с щелчком открывает пару банок ледяного дешевого пива. Одну протягивает забившейся с ногами в кресло Крисси. Она выплакалась и замолчала, шокированная произошедшим. Или, может, стыдилась собственной слабости и вообще того, что пришла в себя в объятиях Эдди Мансона? Как будто это бы заразило её вирусом лузерства… Та в ответ на предложенный напиток молчаливо мотает головой, отказываясь, но он настойчиво подносит шипящую банку ближе. — Серьезно, возьми, тебе нужно! Расслабишься, — говорит веско и убедительно. Из них двоих кто-то же должен вести себя как взрослый. Она все-таки берет банку в руки, делает глоток и морщится, как с непривычки. — Эй, неужели ты никогда не пила? — Эдди искренне удивлен. Крисси наконец-то заговаривает, но как-то невпопад. — Лишние калории. Это срывается с губ заученно и с какой-то чужой интонацией. — Знаешь, сперва тебе следовало начать с алкоголя, а не бежать за дозой. Рассказывай. Обещаю, мы что-нибудь придумаем. — Он усаживается прямо на стоящий по соседству столик. Отпивает пиво одним большим глотком, надеясь, что блаженное мягкое отупение навалится на него, как можно скорее. Сердце до сих пор стучит где-то в горле после пережитого. Крисси поднимает на него измученные голубые глаза. Косметика размазалась по щекам от слез; кончик носа, как и губы покраснели и выглядят припухшими. От её вида Эдди кажется, что его — ещё не до конца успокоившееся — сердце делает кульбит. Она кажется прекрасной и сломленной одновременно. Смытый глянец и неправильность его будоражат, но о таком сейчас даже думать — полное свинство. — Я не знаю, когда это началось. Кажется, где-то год назад. После пожара… Головные боли, обмороки, кровь из носа. — Она говорит сбивчиво и тихо, будто на исповеди. Хотя Мансон точно не святой отец. И не святой в первую очередь. Он не перебивает. — Ты не поверишь, но я долго не обращала на это внимания. Думала, что проблемы в очередной диете. А потом пришли кошмары. И это стало самым худшим. Эдди, я могу на тебя положиться? — она смотрит на него наивно и доверчиво. — Конечно! — Он отвечает со всем запалом честности, на который способен. — Мне снится мама. Только будто это она и не она. Она не выглядит в этих снах живой. И она… — Крисси делает долгий глоток пива из банки, будто у неё горле пересохло. — Она говорит ужасные вещи. Наверное, ты просто не поймешь. Ты же парень… Эдди по-прежнему молчит и смотрит пристально. — Мама ещё в школе хотела стать капитаном болельщиц. Быть самой лучшей, самой красивой, стать королевой бала, станцевать свой первый танец с королем. Но… Ничего из этого не сбылось. Авария. Её парень остался цел, а мама получила травму позвоночника. Врачи поставили её на ноги, но танцы и команда поддержки… Об этом пришлось забыть. Поэтому все свои амбиции и стремления она вложила в меня. Понимаешь? — Ты не поверишь, но да. Отчасти. Хотя мой отец, если куда и стремился, то в тюрьму. Но он явно рассчитывал, что и я по его стопам направлюсь. — Мансон не привык говорить о родителях, но ведь за откровенность платят откровенностью. Крисси кивает, будто их ситуации действительно похожи. — Отец никогда не мог ей и слова против сказать. Ведь, по словам матери, я именно от него унаследовала все самое плохое — мягкотелость, нерешительность, а что самое ужасное в её глазах — склонность к полноте. Папа никогда не вступался, предпочитая после очередного скандала просто сунуть мне несколько купюр, бросив — «Милая, купи себе что-нибудь новое.». Она с горечью имитирует его нарочито бодрую интонацию. — И никто не знает, что происходит на самом деле. Ни подруги, ни Джейсон… Я вру, даже школьному психологу, понимаешь? Эдди кивает, не решаясь её перебить. — И потом в этих кошмарах появились часы. Они тикают, так оглушающе тикают. И как бы я не пыталась выбраться из собственного дома, мне не удается. Двери и окна заколочены. А мама… Преследует меня и говорит, говорит, говорит. И мне безумно стыдно, что я подвела её. Я практически перестала спать, но эти видения преследуют меня теперь и наяву. Поэтому я и думала, что препараты позволят мне хотя бы немного отдохнуть без снов и галлюцинаций. — Слушай, я вот не психолог от слова совсем. Но тебе абсолютно нечего стыдиться, лично я бы на твоем месте злился. Просто безумно. Я даже сейчас злюсь из-за твоего рассказа. Нет ничего хуже конформизма. И ты не должна пытаться воплотить чужую мечту. Крисси, послушай меня… Эдди спускается со столика и усаживается на колени перед креслом. Берет её холодную от жестяной банки ладонь в свои руки, как мечтал сегодня за столиком для пикника. Греет и сплетает их пальцы. — Ты самая красивая девушка, которую я видел. Но дело не только во внешности, ты милая, добрая, чуткая. Ещё смеешься над моими шутками, а значит, и чувство юмора есть. Ты — одна из первых учениц. А через пару месяцев получишь корону и станцуешь этот чертов танец с настоящим королем бала под заглавную песню из «Клуба Завтрак». Лично я вот после сегодняшнего вечера её больше слушать не смогу… Он кивает на все ещё играющий магнитофон, который автоматически перезапускает пленку снова и снова. — И все это случится не потому что кто-то другой этого хотел, а ты — заслужила! Мансону кажется, что он давно не был так серьезен, как в последние пару часов. Кстати, о времени. Он бросает взгляд на настенные часы, стрелки близятся к полуночи. — Крисси. — Он только сейчас понял, что все ещё не отпустил её руку, но и она не спешит её убирать. — Я так понимаю, что домой тебе лучше сейчас не идти? Она молча кивает, не отводя от него взгляда. — Давай, я отвезу тебя к Джейсону. Может быть с ним тебе станет легче. Молчаливый, но уже отрицательный взмах головой. И шелестящее: — Эдди, можно я останусь здесь? Всего лишь на ночь. Я не помешаю. Прости, что я вообще на тебя все это вывалила, обрушилась, как снег на голову, и с целой горой проблем. Мансону хочется себя ущипнуть и убедиться, что он не спит. Происходящее кажется какой-то безумной фантасмагорией. Это слишком круто даже для самых его смелых мечтаний. Он понимает, что молчание Крисси может истолковать совсем иначе. — Конечно, если ты этого хочешь. С утра отвезу тебя в школу или домой, если нужно привести себя в порядок. — Он сам удивляется своему одномоментно будто севшему голосу. — Спасибо! — Она распрямляет затекшие от неудобной позы ноги и ставит их на пол. Словно с неохотой отпускает его руку. — Будет совсем наглостью, если я попрошусь сходить в душ, и, может быть, у тебя есть что-то на смену? Она слегка тянет за подол юбки, словно не решаясь сказать прямо. — Конечно. — Он начинает повторяться, как идиот. Да что за день такой? — Душ вот за этой стенкой. Но, как ты понимаешь, здесь сложновато заблудиться. И да, там цвета на кранах перепутаны местами… В общем, я сейчас принесу полотенце и чистую футболку. Эдди порывисто поднимается с пола и направляется к себе. Подходя, он ещё раз показательно стучит по двери ванной комнаты кольцом на указательном пальце. Возвращается буквально через минуту, потому что слишком боится оставить её одну надолго. Вдруг это случится снова? Но Крисси вроде в порядке, терпеливо ждет его за дверью и коротко благодарит, принимая вещи из рук. Эдди возвращается в гостиную. Он совершенно не знает, чем себя занять. Заглядывает в холодильник — отлично, там есть яйца и даже один томат. Не оставлять же гостью голодной. Она вообще что-нибудь ест? Или как там положено феям — питается цветочной пыльцой… Ну или, если не сейчас, то хотя бы утром. Ему самому после таких потрясений кусок в горло не полезет. За стенкой шумит вода. И Эдди очень старается не думать о том, что в его душе сейчас абсолютно голая Крисси Каннингем. Он что в глупой молодежной комедии? А, может, все это трип? И он сейчас галлюцинирует под веществами где-то в гараже одного из своих дружков? Если так, то нужно будет ещё взять такой дури. Он усмехается своим глупым мыслям. И вспоминает, что раз такое дело, то нужно сменить постель. Да и миссия по натягиванию пододеяльника, пожалуй, отвлечет кого угодно не только от дурачеств, но и от страхов, а может, и от конца света… Эдди берет свежий комплект из шкафа и возвращается в комнату, где методично принимается за дело. Вода за стенкой перестает шуметь, как раз тогда, как он выходит из спальни с охапкой белья в руках. Дверь в ванной немного приоткрыта — давно пора бы починить замок — и он лишь краем глаза успевает заметить изгиб точеной талии и мягкую линию бедра. Крепко зажмуривается и почти отпрыгивает в сторону. Лишь бы она ничего не заметила! Он же не извращенец какой-то. Это просто гребаный сломанный замок. Комкает белье ещё усерднее, и ногой утрамбовывает в тумбочку. В этот момент в коридоре показывается Крисси. Футболка с Iron Maden доходит ей до середины стройных бедер. Она сушит волосы полотенцем на ходу… Без её обычной прически, чтобы волосок к волоску, и привычного макияжа, она кажется ещё более идеальной. Хотя куда ещё? — Короче, я постелил тебе в своей комнате. Там кровать удобнее, мой дядя не то, чтобы слишком требователен к комфорту, и тебе не понравится спать в его раскладном кресле. Есть не хочешь? — Нет, спасибо. Подожди, а ты где будешь спать? Прости, мне так неловко за эту ситуацию. — Успокойся! Все в норме. Я прямо здесь, через две стены… У Каннингем сомнения на лице написаны. И какая-то внутренняя борьба. — Эдди, можно последнюю-препоследнюю просьбу, — она складывает руки в умоляющем жесте, — но это глупо, и я пойму, если ты рассмеешься или откажешь. И вообще это ужасно неприлично… Просить о таком. Но ты не мог посидеть со мной, пока я не засну. Пожалуйста. Просто кошмары всегда возвращаются. Мансон запускает пальцы правой руки в собственные волосы. Если бы ему кто-нибудь сказал, что обычный школьный день закончится вот так? Он бы первым вызвал этому человеку неотложку. И, конечно же, он согласится, убеждая себя, что это исключительно из самых чистых и невинных помыслов. Девушек в беде не бросают. Перед глазами тут же всплывает случайно увиденная за дверью ванной картина, а богатое воображение дорисовывает остальные подробности. Он готов себе сейчас же пощечин надавать, но совершенно не хочет испугать Крисси. Поэтому лишь кивает и осторожно говорит: — Без проблем. Пока ты не уснешь. Я буду воином на страже твоего сна. Кстати, а Джейсон не хватится? Вдруг он позвонит родителям? — вопрос он задает, когда следует за Крисси по коридору — Скорее всего, он уже выпил достаточно пива, и плюс вряд ли захочет говорить с моей мамой. — Она пожимает плечам и забирается на кровать, укрывая ноги одеялом. Эдди гасит свет, но оставляет открытыми жалюзи на окне, и уличного освещения вполне хватает, чтобы видеть обстановку в комнате. Он в нерешительности подходит к кровати, и Крисси с готовностью пододвигается в сторону. — Это же все-таки твоя спальня. — Такая простая фраза вызывает нестерпимый жар под ребрами, который так и угрожает скатиться к низу живота. Мансон тихо выдыхает сквозь крепко сцепленные зубы. Кажется, эта ночь будет для него новой проверкой на прочность. Он садится на кровать, а потом вытягивается рядом поверх одеяла. Отодвигается, как можно дальше к краю. Крисси кажется даже не дышит, прислушиваясь к его движениям. Настороженно, может даже опасливо. И это охлаждает, как ведро ледяной воды. — Итак, — его тихий голос разбивает неловкую тишину, — я совершенно не знаю сказок, а принцессам же вроде положено их на ночь читать? — Эй! — Она восклицает с деланным возмущением и слегка толкает его локтем в бок через одеяло. — Когда это меня успели разжаловать, целый день я была королевой старшей школы, и вот уже принцесса… — Не придирайся к словам. — Мансон даже удивляется насколько с ней легко. Он и представить такого не мог. Никогда не жаловался на воображение, но вот на такое фантазии бы не хватило. — Так, тогда давай я тебе расскажу о том, как храбрая команда рыцарей, магов и одной дерзкой леди одолела страшного и могущественного чародея по имени Векна… — Векна? — Да, он опасен и хитер, а в руке у него собственный глаз, который превратился в магический артефакт. — Мансон тянет конец фразы зловещим шепотом. — Фу! — Коротко констатирует Крисси, но больше не перебивает и слушает внимательно. Эдди быстро входит в роль увлеченного рассказчика. Он изображает героев на разные голоса, а Крисси особенно забавляет, как у него получается девичий говорок леди Эпл Джек. Он увлекается этим рассказом и даже не сразу замечает, как Крисси засыпает. А точно ли она просто уснула? Эдди тихо зовет её по имени и, вспоминая её приступ, легко касается плеча. Просто проверить, все ли в порядке и не случился ли паралич. Ведь так? От прикосновения она слегка поворачивается, вытаскивает руку из-под одеяла, но продолжает мило сопеть. Мансону впервые настолько греет душу ощущение чужого присутствия. Только спустя пару секунд он понимает, что все ещё держит руку на её предплечье и даже кончиками пальцев может ощутить ровный ритм сердца. Кажется, в этот раз Каннингем обойдется без кошмарных снов. Эдди аккуратно начинает убирать руку. Крисси не пускает. Сонно подтягивает его ладонь к себе и прижимает к животу, как плюшевого мишку — определенно такая игрушка у неё хранится ещё с детства и стоит в изголовье кровати. Вытянуть руку из её тонких пальцев и не разбудить едва заснувшую Крисси сейчас кажется невозможным, и усталость берет свое. Впрочем, Эдди и не хочет уходить! Придумает, как объясниться с утра. Он придвигается чуть ближе — рука остается четко на талии (не выше и не ниже даже на дюйм) в цепкой, но нежной хватке. Мягкие волоски щекочут ноздри, и он втягивает запах глубже. Хочет запомнить каждое мгновение этого безумного дня, кроме кошмаров, конечно же. От Крисси пахнет его шампунем и чем-то своим собственным свежим и сладковатым. А разве любовь может пахнуть иначе? — Да, Мансон, ты поплыл. — сообщает он себе мысленно. — Такими темпами с Metallica перейдешь на сопливые песенки Kiss… Крисси мило причмокивает губами во сне, легонько ворочается и прижимается острыми лопатками к его груди. Её размеренное дыхание убаюкивает и Эдди закрывает глаза.Уже проваливаясь в сон, он отвлеченно думает о том, что восемьдесят шестой уже стал ЕГО ГОДОМ!
