- memento vivere -

Гарри было сложно сказать, изменилось ли между ними хоть что-то после вчерашнего. Губы все ещё хранили чужое тепло, а аромат другого тела все ещё хранился в его памяти, вызывая в нем яркие воспоминания, чувства и желание снова оказаться во вчера. Но ему казалось, что это он один только и испытывает. Утром в комнате Драко не оказалось. Его кровать была аккуратно заправлена, а в спальне уже почти ничего не напоминало о нем, кроме выставленного возле двери собранного саквояжа. Гарри, тяжело вздохнув, утро только началось, а его уже тяготил ворох мыслей, спустил ноги, чуть ёжась от прохладного пола. Завтра утром они собирались покинуть дом Уизли и отправиться в его дом в Годриковой Впадине. Ему не хотелось отпускать Драко в тот дом, а уж тем более оставлять одного в школе. Хотелось вывезти его куда-то, но и сам бросить без визита семью Уизли не мог, поэтому вот так он и пришел к тому, что имели. Благодаря мистеру и миссис Уизли. Гарри снова поежился и быстро переоделся, вышел в коридор и, наконец, ощутил все тепло дома с аппетитными ароматами. Он неспешно спускался по лестнице, когда на нижней ступеньке показался Драко. Тот сначала смотрел куда-то в сторону, поднимаясь, а после замер, столкнувшись взглядами с Гарри. Они оба замерли, невольно решая ни о чем не вспоминать. — Почему меня не разбудили? — спросил Гарри, спустившись на пару ступенек. Еловый аромат, исходящий уже от свежей рубашки Драко, дополнил витающие запахи имбирного печенья и ещё каких-то сластей. Гарри вдохнул поглубже, стараясь это скрыть, но по брошенному взгляду стало понятно, что это оказалось бесполезно. — Миссис Уизли попросила никого не будить, чтобы никто не толпился на кухне и не мешался под рукой, — спокойно ответил Драко, не отходя и не отодвигаясь на миллиметр. Лестница, на которой они стояли, была слишком тесной, чтобы разойтись им двоим, но никто не хотел уступать. Как всегда. Гарри пришлось протиснуться, прижавшись почти вплотную к Драко, а тот даже не соизволил развернуться. И Гарри бы возмутился, если бы не почувствовал легкое прикосновение прохладных пальцев к своей ладони. Он обернулся, снова замерев, и заглянул в серые глаза. Драко легко обернулся и спустился, оставляя его позади. — А ты? — опомнился Гарри и поспешил за ним. — А что я? — приподнял бровь Драко, когда Гарри поравнялся с ним. — Не мешался на кухне? — усмехнулся он, осторожно коснулся руки. — С моими навыками в зельеварении? — они так и шли, ощущая рукой тепло друг друга. — Зельеварение и кулинария разве не разные вещи? — Не особо-то это и сложно, — победно усмехнулся Драко и ускорил шаг, заходя в гостиную, где уже сидели гостьи и пили душистый чай. — Доброе утро! — широко улыбнулась Молли. — Доброе, — ответил Гарри и тепло улыбнулся, усаживаясь на подготовленное место. Приятный гомон наполнялся и голосами, подтягивающимися на ароматы еды, мужской половиной семьи. Вскоре стало совсем шумно и весело, каждый что-то наперебой рассказывал, смешил, порой кидался едой, Драко вообще мало вмешивался в разговор, только что-то передавая и порой отвечая на редкие вопросы. Гарри толкнул Драко локтем, и тот поднял на него взгляд, в котором читалась масса вопросов. — Что? — спросил тот. — Ты хоть прими участие в разговоре, — буркнул ему Гарри. — Зачем? Меня никто ни о чем не спрашивал, — недоуменно ответил Драко. Гарри тяжело вздохнул и легко похлопал его по плечу, ненадолго задержав руку. Он заметил бегло брошенный на него и его руку взгляд Джинни и задал ей немой вопрос, та лишь легко в ответ улыбнулась и повернулась к Флёр, вливаясь в беседу.

***

Вечер снова выдался с легким осадком теплоты и предшествующего праздника. Все разбрелись на группки, оставив на первом этаже только пригревшихся на диване Гарри и Драко. Всех разморило глинтвейном, разлитым по большим разноцветным кружкам. Девушки собрались на самом верхнем этаже, парни на этаж ниже, главы семейства ушли в свою спальню, наказав Гарри затушить камин до того, как они уйдут в спальню. Драко сидел забившись в угол и обложившись подушками, все ещё держа в руках кружку и попивая подлитый глинтвейн. Он лениво наблюдал за огнём, слушая удаляющуюся болтовню. Они остались одни, огонь трещал, где-то на кухне что-то шелестело, скорее всего, чистящее заклинание вымывало скоплённую посуду. Гарри сидел в другом углу и внимательно следил за всеми, пока они не остались наедине, после спокойно и аккуратно пересев ближе к Драко, чувствуя своим телом его. Ему казалось, что никто не придавал значения поцелую. Ему так казалось, но это были совершенно ложные выводы, в которых он забыл одну важную составляющую. В их моменте было двое, а не он один, и думать за другого человека порой себе дороже, потому что… Драко сильнее прижался к Гарри и осторожно заглянул в его глаза, словно проверяя на правдивость момента. Ну, а Гарри снова поддался. Поддался чувствам, бушующим эмоциям, которые захлестывали его с самого утра. Он кидался в омут в эти мысли о том моменте, о том, что даже и описать нельзя одним словом. Не поцелуй, это было почти обнажение душ, где каждый боялся, рисковал и мог многое потерять. Почти все потерять, и самое главное потерять себя. Но он уже терял себя, раз за разом падая, не зная, как лететь или плыть. Гарри поддался, склонился чуть вперёд и снова коснулся губами его тёплых губ. Снова трепет по телу и рой мыслей, хаос чувств и непонятных разуму желаний. Снова желанный аромат, снова квинтэссенция природных ароматов, снова голова кругом. Алкоголь, видимо, делал своё дело, и Гарри решился на более отчаянный шаг, опробовал губу Драко на мягкость, но понял, что сам стал пластилином, а может и тестом в чужих руках. Привкус глинтвейна, кажется, ударил сильнее, чем две чашки выпитые до этого. Но не сильнее, чем лёгкий наклон головы Драко, чуть льнущее ближе тепло, и слабый ответ, приносящий полное смятение и разруху в Гарри. Теперь его не стало, он превратился в пыль, разрушен и не собрать обратно. Он не человек, а обострившееся чувство, которое наполняло его и грозило вылиться через края какой-то невидимой в душе чаши. Это был почти поцелуй. Почти, потому что не тот, что показывали в кино. Не тот, который был у них с Джинни. Не тот, что ощущался тогда с Джинни. Почти, потому что это просто легкое прикосновение. Почти, потому что это был разговор. Близкий разговор душ, почти обнаженный. Тёплый, уютный, комфортный и до нетерпимости желанный. Такой короткий, откровенный и чувственный поцелуй закончился так быстро, но длился так долго. Драко аккуратно отстранился и, так и не открыв глаз, уронил голову на плечо Гарри. Они ничего не говорили, их не тяготило тяжелое чувство. Они молчали, потому что им казалось, то одно пророненное слово и все разрушится. Разрушится, и это нельзя будет вернуть… Снова…

***

— Гарри, можно тебя? — окликнула его Джинни, пока все толпились на пороге и пытались вручить побольше еды для уезжающих Гарри и Драко. Молли совсем не хотелось прощаться, как-то странно, она привыкла к молчаливой, но до необычного вежливой тени за столом, который ни разу не сказал и плохого в сторону хозяев, с должной благодарностью принимал и съедал поданную еду, не кривясь от брезгливости или ещё чего-либо. Они с Артуром, конечно, понимали, что это не более, чем зазубренные манеры и этикет поведения в гостях, но все же порой проскальзывающая на губах улыбка без всяких прикрас радовала их с каждым появлением все больше и больше. — Конечно, — Гарри отставил чемодан в сторону и прошел за Джинни в глубь комнаты. Братья как-то странно посмотрели на них, видимо, все ещё надеясь, что они снова сойдутся, но не тут-то было. Джинни резко обернулась. На ее лице красовалась серьезность, скулы были четко очерчены, что многие могли бы ей позавидовать, но именно таким было серьёзное лицо дочери семьи Уизли. Гарри не знал, о чем пойдет разговор, но сил уже морально не хватало, потому что спорить с такой Джинни было себе дороже. Она умела аргументировать так, что собственные самые твёрдые убеждения рушились до асфальтной маггловской крошки. — Ты о чем-то хотела поговорить? — начал издалека Гарри, видя ее какие-то метание и некие сомнения, словно она так и не была уверена в том, что сейчас хотела сказать или спросить. — Я видела, — тихо начала она, осмотревшись и на всякий случай взявшись за палочку. — Что? — Гарри не совсем понимал, к чему было это сказано. — Вас с Драко, — и перед его глазами вчерашний вечер, тихий и такой уединённый, тепло на губах и привкус глинтвейна. — Ты… — начал было Гарри, но его быстро остановили и прервали. — Скажи мне, почему ты это сделал? И наверное, он мог бы задуматься, что его обвиняют в том, почему это была не она, но нет. В ее тоне не было ни единой капли раздражения, обвинения или негодования, лишь серьезность, даже не любопытство. Словно она знала, что произошло тогда, да и сейчас. Словно она понимала, почему в его руке всего пару минут назад покоилась бледная прохладная рука. — Не знаю, — покачал он головой, пытаясь отбрыкаться от ее вопроса. — Скажи, — она напирала, но вопрос так и оставался без ответа. — Не знаю я, не знаю, — почти на грани выкрикнул Гарри. — Что ты хочешь от меня услышать?! — Почему ты это сделал? Я хочу, чтобы ты это сказал, — но, видимо, не увидев нужного, она глухо выдохнула и задала новый вопрос. — Тогда почему ты с ним здесь? — Потому что не хотел бросать одного. — Почему? — Потому что хочу помочь ему, — серьезно ответил Гарри, но, казалось, это никак не убедило Джинни. — Это привязанность, навязанный героизм с твоей стороны… Не любовь, Гарри.

***

Родной дом встретил Гарри запахами влаги, плесени и пыли, которая витала в лучах заглядывающего солнца. Тихий, совсем-совсем тихий и безмолвный дом заговорил с ними только скрипучими полами. Неужели здесь было настолько пусто? Гарри задавался этим вопросом, пока осматривал снова и снова дом. Он казался чужим и каким-то далеким, неуютным и совершенно не тем, каким он казался раньше. — Надеюсь, что кровати здесь все-таки есть, — выдохнул Драко и поставил саквояж на плед на диване. Он почти бесцеремонно зашёл в гостиную и распахнул шторы, впуская рвущийся внутрь свет. Открыл окна настежь и вдохнул полной грудью свежий воздух, после всей этой… как бы Драко сделал, «неопределённо махнул рукой». Нда, убираться тут придётся долго… Гарри тяжело вздохнул, едва не закашлявшись от пыли, и задумался, а как он вообще все летние каникулы пробыл здесь. Рон и Гермиона ничего ему не говорили, впрочем, тогда мало кому было дело до пыли и обычных бытовых мелочей. Практическая магия очень сильно облегчала жизнь, делала ее не замкнутым кругом, где есть только уборка-стирка-глажка-готовка-мойка, но и оставляла время на себя. И теперь Гарри это понял в полной мере. Дом сам собой убирался, превращался в привычное глазу жильё, не заброшенное, как до этого казалось, а нормальное и почти обжитое. Вещей Гарри тут никогда особо и не было, но все же что-то да присутствовало. Казалось, что сам дом только и ждал момента, когда вернётся сын хозяев и заживет здесь полной жизнью. Всегда казавшийся Гарри очень мрачным и тоскливым, он оказался довольно просторным, с удобной планировкой и со множеством комнат для всяческих нужд. Пара спален, кабинет, широкая гостиная с большим и удобным диваном перед аккуратным камином. Драко с придиркой осматривался, кое-где наколдовывая практические заклинания. Он вчитывался в корешки книг, всматривался в потускневшие колдографии и двигал предметы, которые по его острому чутью, внутреннему перфекционизму, стояли не на своих местах. Так пара свечей оказалась на каминной полке рядом с широко улыбающимися Поттерами, несколько маленьких, вышитых женской рукой, подушек на диване, брошенные каминные принадлежности были уложены рядышком с отложенной стопкой книг. В столовой, пока на кухне шла самая бурная работа, расставил на стол тарелки, чашки и вилки, превращая небольшой столик в подготовленный стол к праздничному торжеству, потому что аккуратно уложенные столовые приборы и выбранный сервиз идеально вписывались в эстетическую картину Драко, не позволяя выставить предметы из разных наборов на стол, как в семье Уизли. Гарри это, конечно, заметил, но комментировать никак не стал, лишь мысленно усмехнулся. Гарри выложил всю всунутую им в руки еду, разогревая ее и подавая в подготовленных предметах из того же сервиза. В голове все ещё крутился их разговор с Джинни, который он никак не мог понять и осознать. Что она хотела услышать от него? Причём здесь любовь? И каждый раз, когда он думал о любви, не понимал и своих действий по отношению к Драко. Это был не просто замкнутый круг, это был Уроборос, сжирающий сам себя, не в силах оторваться и разорвать проклятый круг. Гарри тяжело вздохнул, принимаясь за еду. Драко сегодня был молчалив. Точнее, они говорили, но все же меньше, чем порой это бывало. Видимо, их обоих что-то тяготило, но он никак не решался спросить. Первый вечер мало отличался от всех остальных проведённых в Годриковой Впадине. Чаще они были наполнены комфортным молчанием, ароматами чая или кофе (но намного чаще чая) и шелестом переворачиваемых под треск поленьев страниц. Драко много читал, как всегда это бывало, ему было интересно находить что-то новое, оценивать не по одёжке людей, хотя это было для него нормальностью, но и по семейным библиотекам. Конечно, его интересовали более практические книги, не романы или сказки, хотя порой Гарри отсекал задержанный на пару секунд дольше заинтересованный взгляд на какой-нибудь маггловской книжке (в доме Поттеров или по обыкновению в доме Уизли). Порой он морщился, прочитав что-то сверхвульгарное для его воспитания, и тут же переключался на что-то более полезное для себя. И Гарри был удивлён, как быстро в его глазах рушился привычный для всех образ, который он сам создал, возвёл из своей личности. Драко всегда казался напыщенным индюком (впрочем, он не раз его так называл, получая в ответку обзывательства не хуже). Вечно горделивый, встревающий во все, сующий нос, куда не просят, что-то замышляющий против всех и вся, невыносимый в своей ненависти к кому-то, раздражающий вечными придирками и озлобленными ругательствами. Он возвёл этот донельзя отрицательный образ почти сразу, в те самые первые секунды, как появился среди первокурсников. Отсеивал и принижал ненужных, водил дружбу с тем, с кем это было выгодно. В целом, был змеей, изображённой на гербе его формы. Но знал ли кто-нибудь его таким? Вряд ли он подпускал кого-то ближе, чем сейчас находился Гарри. Вся та озлобленность, казалась такой наигранной. Нет, он и не смог бы до конца простить всего того, что происходило между ними, те терки и столкновения с гадкими ухмылками. Нет. Но теперь это складывалось в какой-то более логичный пазл, что ли. Драко был не просто выскочкой, который доказывал всем и вся, что знает ответ, когда бы его не спросили, он и правда знал все это. И Гарри не видел столько книг даже в руках Гермионы, которая всегда казалась ему олицетворением обширных знаний и научной библиотекой. Он видел с каким азартом и любопытством Драко берет новые и новые книги, проглатывает их, вчитывается в каждое слово от корки до корки, не читает, а вдумчиво пережёвывает полученные знания и после валит всех своей коронной ухмылкой, правильным ответом и новой остроумностью, которая всегда была шпилькой для каждого в классе. Раньше, не сейчас. Сейчас он стал тенью того «величия», что было раньше. Гарри не мог перестать удивляться тому, что вообще скрывалось за той созданной личностью. Он тайком наблюдал за каждым движением Драко, никак не мог отвести взгляд, хоть и прекрасно понимал, что тот все прекрасно знает, чувствует и даже смотрит порой в ответ. Только все как-то быстро перевернулось в нем, ураганом снеся все, за что он так хватался, пытался удержаться, но это было бесполезно. Абсолютно бесполезно. Порой иногда нужно просто сдаваться, отцеплять руки и лететь куда-то в безызвестность. Так было сейчас с ним. Вечером он все так же размышлял, все эти дни не прерываясь и на минуту, что он чувствует, что происходит с ним. Все также вечером они как обычно разошлись по спальням, желая хорошего вечера и спокойных снов. Все также утром спустился, слыша постукивания на кухне. Все также утром увидел, раннюю пташку, Драко, стоящего около раковины и наблюдающего за нарезкой каких-то овощей. Все также произнёс: «Доброе утро». Но только в ответ… — Доброе, — ответил Драко, чуть обернувшись. И Гарри понял, что упал. Упал безответно, опасно и даже как-то жестко. Упал так, что понял, почему в душе противился словам Джинни, почему продолжал думать об этом снова и снова. Упал так, что понял, что мог бы теперь ей ответить. Он хотел бы видеть эту картину снова и снова, раз за разом, каждое утро. Он чувствовал, как весь наполняется небывалым тёплом. Чувствовал, насколько сейчас все казалось правильным. Если это не любовь, то что? Возможно, что-то очень приближенное к этому…