Мертвая комбинация

- Да-а, на этот раз у тебя большие неприятности, - пропитанный садистическим удовольствием голос Магне разбудил Кацуки, развалившегося на мягком кожаном кресле. Молодой человек открыл глаза и застонал от нестерпимой головной боли, он поднял правую руку, следом потянулась и левая – железные браслеты наручников сковывали движения. Черт, это начинало входить в привычку. Бакуго проморгался, возвращая зрению отчетливость, и начал рассматривать окружающую обстановку – он находился в узком фойе, в котором располагалось большое количество дверей. Пространство напоминало дорогой бизнес-центр. Мысли беспорядочно метались в судорожном поиске причины его нахождения в подобном месте. Тойя. - Где Тойя? – вскрикнул психотерапевт. – Что вы с ним сделали?! - Тойя? – уточнил Магне, сделав вид, что задумался. – А, ты, наверное, хотел сказать Даби? Молодой человек оцепенел. - Д-даби? – прошептал Кацуки, ошарашенно опустив голову. – Что это означает? Дверь одного из кабинетов открылась, и перед Бакуго появился до боли знакомый силуэт человека. Кацуки молча разглядывал самодовольное лицо Тойи, который ничуть не удивился, увидев Бакуго. В следующее мгновение психотерапевта озарило осознание. - Камера, - прошептал врач. – Ты…Из-за тебя… - язык не поспевал за хаотичными мыслями. - Ага, - кивнул Тойя. – Камера. Не задумываясь ни на секунду, Бакуго хотел наброситься на бывшего друга, но Магне преградил ему дорогу. - З-зачем? – врач буквально дрожал от переполняющей безудержной ненависти. Тойя на секунду отвернул голову в сторону, на его лице проявился угрюмый покров. - Деньги, - ответил Тойя. – Я весь в долгах, Кацуки, - просто признался брюнет. Бакуго издал нервную усмешку. - Ты же из очень обеспеченной семьи, в чем, мать твою, проблема?! – прокричал психотерапевт. На этот раз смехом разразился сам Тодороки. - У меня игровая зависимость, я весь проигрался, понимаешь? Семья не дает мне денег. Кредиторы угрожали убийством, что бы ты предложил мне, оказавшись на моем месте? Жгучая ненависть трансформировалась в холодную брезгливость, остудившую разум. - Я бы не стал связываться с ублюдками, которые превратят жизнь моих близких в ад, - низким свирепым голосом проговорил Бакуго. Кацуки резко захотелось замолчать, он понял, что с Тоей не о чем говорить, нет никакого смысла вести диалог с человеком, который поспособствовал разрушению его жизни. Не было смысла ненавидеть Тойю – если бы не он, то кто-то другой. Он – такая же жертва обстоятельств. Пускай даже этой жертве хотелось расквасить лицо в кровавое месиво. Но Кацуки – это не Кацуки, если он не укусит в ответ. - Тебе тоже хотели помочь, - проговорил Бакуго, буднично рассматривая дурацкую шершавую отделку стены напротив. - В каком смысле? – брюнет прищурился, наблюдая за намеренно скудной мимикой психотерапевта. - Один из ваших ублюдков на сеансе спрашивал о том, как помочь человеку, страдающему лудоманией, - Бакуго резко перевел взгляд. Тойя нахмурился, а затем на его лице образовался легкий румянец. - Кейго? – потрясенно уточнил брюнет. Кацуки захотелось расхохотаться в голос – исключительная интуиция не подвела даже в аномальных условиях. - Черт, я бы отдал полжизни, чтоб увидеть твое лицо, когда ты… - Бакуго прервался, увидев, как с другой стороны фойе появилось еще несколько людей, которые вели перед собой Изуку. - Блять, нет, - психотерапевт провел вспотевшими ладонями по лицу. – Какой же ты уебок. Просто сдохни, - блондин развернул голову к Тойе. - Клятва Гиппократа покинула чат, - Магне рассмеялся, толкая Бакуго в сторону двери. – Проходи уже, с вами хотят поговорить. Как только Бакуго вошел в просторный кабинет, он осознал, что это – переговорная. Бескрайние окна, которые выходили на такой же хрупкий стеклянный небоскрёб, в центре кабинета располагался стол из темного дерева с глянцевой лаковой крышкой. Длиной не менее десяти метров, он занимал львиную долю пространства. Во главе стола сидел человек в темной маске, рядом с которым уже находились Тога и Шигараки. - А вот и вы, - констатировал Шимура. – Давайте побыстрее закончим с этим. Магне толкнул Бакуго вперед, а человек в маске приподнял голову, перестав изучать документы на столе. - Я слышал, ты приносишь нам слишком много неприятностей, Бакуго, - проговорил мужчина. – Мне буквально на днях предложили сделку в этом городе, поэтому пока я здесь, хочу лично выяснить один вопрос, чтобы все мы могли чувствовать себя комфортно. - К-кацуки, - сзади раздался всхлип Изуку, но врач не стал оборачиваться. Он осознал, что боится увидеть отчаянье в глазах, из которых всегда, словно из бездонного колодца, черпал надежду. - Я - Акио Оцука. Единоличный организатор «Все за одного». Не думай, что имеешь право соврать мне, молодой человек, – мужчина снова посмотрел на Бакуго. – Будь так добр, расскажи: к кому ты обращался за помощью? Бакуго было плевать, пускай сам черт в человеческом обличии явится перед ним - его обдало жаром, когда мозг обработал смысл поставленного вопроса. - Не понимаю, о чем речь? – спокойным тоном проговорил блондин. Акио устало выдохнул и кивнул Магне. - К кому ты обращался за помощью? – Магне с презрением смотрел на Бакуго, который только цокнул. – Ублюдок! Мужчина нанес точечный резкий удар в солнечное сплетение, и врач сломался пополам, задыхаясь от рвотного кашля. Из его рта тоненькой струйкой стекала слюна, перемешанная с кровью. Хриплое сбившееся дыхание доставляло удовольствие Кенджи. Кацуки сильно зажмурился, эти люди были чертовски очевидны в своих намерениях – если он назовет конкретные имена, то эти люди окажутся на кладбище. - Мне спросить еще раз? – голосовые связки Магне стянуло от переполняющей ненависти к тому, как непозволительно выдержанно держался блондин. – Ты слышишь меня? Или может быть этот знает? – преступник показал пальцем в сторону Изуку. Не было ни единого мгновения на размышления. - Если ты хочешь, чтоб я слушал тебя, то встань на колени и умоляй, - плюнул Бакуго. – Мидория ничего не знает, - императивно добавил он. Руки Кенджи задрожали, и мужчина замахнулся для следующего удара. Изуку начало трясти от собственного бессилия, потому что он понимал, почему Бакуго молчит. Почему не расскажет о Мирио. - Довольно, Хикииши, - Акио Оцука взял пистолет и направился к сгорбленной фигуре психотерапевта. Сердце Изуку защипало, когда он увидел оружие в руках Акио, молодой человек попытался вырваться, но страх, берущий начало в центре грудины, распространялся свинцовой дробью по конечностям. - Нет, нет, нет, - тараторил Изуку со слезами на глазах, наблюдая за тем, как организатор группировки направился прямиком к Бакуго. Изуку понимал, к чему все идет. - На колени, - скомандовал Оцука, и Магне ударил по ногам Кацуки, от чего тот с грохотом рухнул на деревянный паркет. Акио вытянул руку, наставив пистолет на стоящего на коленях Бакуго. - Я спрашиваю в последний раз: к кому ты обращался за помощью? – равнодушным голосом произнес преступник. Кацуки согнулся, рассматривая древесный узор на полу, вместо которого перед ним представали очертания Мирио и маленькой Эри, танцующей с Изуку. Изуку. Мысли снова начали крутиться вокруг образа Мидории. На одной из первых встреч Кацуки задавался вопросом: каково психологическое состояние человека, который в определенный момент уже мысленно умер, отдал свою жизнь, проиграл в голове собственную смерть? И сейчас Бакуго определенно точно знал ответ на этот вопрос – он чувствовал ярость и необыкновенный прилив сил. Перед глазами возникли кадры видеозаписи с Мидорией, который развел руки в защитном жесте, а затем дрожащими пальцами фиксировал пистолет преступника напротив собственного лба, чтобы другие люди не пострадали. - Ну? – преступник приставил дуло пистолета вплотную к макушке психотерапевта. - Кацуки, пожалуйста! – истошно завопил Изуку и резко дернулся вперед, но сильные руки Гото Имасуджи скрутили запястья Мидории еще сильнее. - Уважай мое решение, Изуку, - железным тоном проговорил Бакуго. Мидория замер, когда осознал, что Кацуки вернул его же собственные слова, так небрежно брошенные накануне. Изуку почувствовал себя эгоистичным идиотом, посмевшим оттолкнуть Кацуки, оставить его одного. Бакуго потерпел неудачу, попытавшись изменить судьбу после рокового стечения обстоятельств. Человек, состоящий из кожи, мышц, сухожилий, крови и костей, не может бросить вызов естественному порядку вещей. Что означает победа? Не иметь повреждений после ожесточенного боя или прийти первым, сорвав потным, отвратительно мокрым, липким животом финишную ленту? Победить – выжить наперекор судьбе, а потом просыпаться по ночам, мысленно застряв в петле пережитого ужаса? Или, может, победить можно стоя на коленях перед убийцей, осознавая, что в твой последний день на улице темно-фиолетовое небо из диснеевской сказки. Потому что ты заслуживаешь чего-то особенного в день конца света. Кацуки не нужно искать «пасхалок» от судьбы – вся его жизнь переполнена символизмом, от которого не убежать. Ему казалось, что он любит Изуку гораздо больше, чем может осознать. Он мог бы рухнуть прямо сейчас, зная, что Мидория подхватит и будет пронзительно кричать, выплевывая собственные внутренности. Каччан! Каччан! Каччан! Любовь наполняет все его существо, и Кацуки унесет ее с собой, она будет обволакивать его сердце, даже когда оно покроется холодной коркой под землей. Больше нет смысла бояться, потому что Бакуго уже в непроницаемом мраке, когда не угадать даже контуры. Нет смысла лелеять собственные страхи, потому что, если ты ничего не видишь, это не значит, что мир перестал существовать. Бессонные ночи, наполненные сценариями о той жизни, которая могла бы случиться с ними, солнечные дни, когда по дороге домой можно было бы любовно раскладывать воспоминания об их общих моментах – ментальные образы в голове Бакуго и мир могут перестать существовать, а любовь к Изуку нет. Кацуки начал медленно приподнимать голову и остановился, когда дуло оказалось посередине лба. Алые глаза с яростью впились в маску, скрывающую лицо преступника и, подражая Мидории, Бакуго схватился за ствол пистолета. Изуку, я же все еще…Смогу догнать тебя? - Только не промахнись, - изливался ядом Бакуго. – Потому что, если это произойдет, я уничтожу каждого, кто здесь находится, - его обезумевшие глаза были наполнены слезами, которые не проливались. Каждый преступник в кабинете почувствовал могильную леденящую дрожь, пробегающую по позвоночнику, увидев настолько отчаянную смелость. Они осознали, что самый опасный человек в этом помещении – Кацуки Бакуго. Безумие передалось и Изуку, который с соразмерно высокой концентрацией азартного сумасшествия, разливающегося по венам, неторопливо повернул голову к Имасуджи. Блондин обомлел, когда увидел помешательство в глазах Мидории. - Да что с вами обоими не так? – шепотом спросил ошарашенный Гото. Нет, самые опасные люди в этом помещении – Кацуки Бакуго и Изуку Мидория. Изуку смотрел на воплощение самого страшного сна, тень которого стропом обвивала его шею, заставляя душу покинуть израненное тело. Всегда судорожный, скромный, неуверенный в себе – Мидория боялся ночных кошмаров, наполненных монстрами, но жизнь преподнесла сценарий, который невозможно придумать нарочно. Время, звук, воздух – все перестало существовать, когда на Кацуки был наставлен пистолет. Словно он снова переживал собственный ужас, словно Бакуго – тень Изуку, который посмел ничего не сделать, чтобы подготовиться к самому худшему дню в своей жизни. Чтобы спасти мир – достаточно спасти человека, уже находящегося одной ногой в могиле. Если бы Изуку умер, то всего бы этого не произошло: нет в мире сценария, в котором Бакуго должен бороться за собственную жизнь. Мидория мечтает, чтобы его сердце остановилось, чтобы из его рта вырывались слова о бесконечной трепетной любви, а не мучительный низкий вой. Бакуго никогда не сомневался в победе и даже сейчас, когда солнце сгорает в автономном режиме, а луна рассыпается в прах, он смотрит на, вероятно, самого страшного преступника и бесстрашно ухмыляется ему в лицо. Описать Кацуки невозможно, подобно мелодии, ассоциируемой с самой судьбой, язык становится костным при восприятии чего-то настолько удивительного. Он резонирует с сердечным ритмом, воспринимается кожей и кровью, он - свеча зажигания первобытных инстинктов в сознании. Кацуки – его символ победы. Изуку не замечает, как собственные зубы начинают хрустеть. Как электромагнитное поле, генерируемое Бакуго, создает смертоносные зеленые молнии вокруг Изуку. Другие преступники только наблюдают, опасаясь бешенства диких зверей. У них техническое поражение – им никогда не сломить волю этих двоих. Мидория делает глубокий вздох: если только хрупкое тело позволит – он будет бороться ради одного, того самого, человека. И плевать, что они не пересекли тридцатилетний рубеж, но уже испытали агонию всех реальностей, в которых только они могли бы существовать. Агонию от осознания, что бессмысленный мир подарил им только страдания. - Мы ошиблись, - первым отошел от оцепенения Акио. – То, как вы влияете друг на друга, действительно смертоносная комбинация. Мы исправим эту ошибку. Мужчина положил палец на курок. **** Звук тяжелых шагов вибрацией раздавался по лестнице, ведущей к входной двери загородного дома. Мужчина устало вздохнул – в очередной раз ему придется совершить невозможное. Рука в черных кожаных перчатках нажала на пластмассовую кнопку звонка. И чем отчетливее становился грохот по ту сторону, тем расплывчатее казалась цель визита. - Секунду! – раздался громогласный голос. Когда металлическая дверь открылась, Мирио Тогата оцепенел, рассматривая изможденное лицо посетителя. - Тошинори Яги? – почтенным шепотом спросил блондин. Мужчина кивнул и дал слабую улыбку, когда Тогата поклонился. - Я могу войти? - О, простите, конечно, - Мирио отошел в сторону, пропуская гостя в дом. Тошинори переступил через дверной порог, ощущая, как Тогата не сводит с него глаз. - В доме есть кто-нибудь? – уточнил Яги и тут же покачал головой, увидев, как Мирио достает вешалку из шкафа. – Я ненадолго, у меня буквально один вопрос. - Жена и дочь, - врач облокотился на стену и перекрестил руки на груди. – В чем дело, мистер Яги? - С какой целью к тебе приходили Бакуго Кацуки и Изуку Мидория? – проницательные глаза Тошинори впились в напряженное лицо Мирио. Блондин отвел взгляд в сторону и прикусил нижнюю губу. Тошинори Яги – легендарный детектив, поймавший самых опасных преступников своего времени. Окончив юридический факультет по специальности криминология и криминалистика, он стал первым детективом, который на практике доказал важность составления психологического портрета преступника. Совместно с Дайгоро Банджо, ведущим преподавателем кафедры психиатрии университета, в котором учился Мирио, он составил портрет Чизоме Акагуро по кличке «Стендаль» - известного линчевателя, убивавшего государственных служащих по идеологическим мотивам, и смог вычислить неуловимого преступника. С тех пор имя Тошинори Яги стало нарицательным, он - государственный советник юстиции, общественный деятель, имеющий множество орденов почета, в том числе «За заслуги перед Отечеством». Это человек, который занимается только громкими делами, потрясшими умы всей общественности. Единственный провал в блестящей карьере – его самое первое дело против тогда еще только зарождающейся организованной преступной группировки «Все за одного». Молодой выпускник работал под прикрытием, но, подобравшись слишком близко до главного организатора, нервы не выдержали – он раскрыл себя, полностью сорвав операцию «Один за всех». Благодаря Тошинори Яги и Дайгоро Банджо Мирио смог начать карьеру в качестве консультанта в следственных органах и найти профессиональные ориентиры. И сейчас живая легенда стояла напротив Мирио и спрашивала его о Бакуго Кацуки и Изуку Мидории. В какое дерьмо ты вляпался, Кацуки? Тогата поднял глаза и улыбнулся, как только он набрал воздуха для ответа, детектив снова начал говорить. - Я знаю тебя, Мирио Тогата. Ты работал под руководством Руми Усагиями, а затем покинул свою должность, хотя был в перечне самых видных новичков – один из первых специалистов-психологов, которые начали работать в качестве консультантов детективов. Ты ушел, потому что… - Спасибо, не стоит продолжать, я в курсе своей биографии, - Мирио начал нервничать и не мог определить, как ему стоит выстраивать диалог с Тошинори. – Могу ли я спросить, как Вы узнали о том, что они были у меня? Тошинори кивнул: конечно же, было глупо предполагать, что Тогата не будет осторожничать. - Я был детективом, ведущим дело Изуку Мидории. Будучи офисным планктоном на протяжении последних 7 лет, я абсолютно забыл, как должен вести себя настоящий полицейский, я забыл, что мы - герои для общественности. Поступок этого молодого человека напомнил мне о том, как должен вести себя герой – бесстрашно, самозабвенно и в какой-то мере отчаянно. А я – всего лишь старый козел, восседающий на одинокой вершине своих былых заслуг, считая, что уже являюсь «символом мира» по умолчанию. И простой мальчик, оказавшийся в смертельной опасности, но не потерявший свое лицо, напомнил мне о достоинстве. Поэтому Мирио, если у Изуку какие-то неприятности, то я бы хотел сделать все для этого юноши. - А Кацуки? – спросил Мирио. Тошинори на секунду задумался, и легкая ухмылка украсила его тонкие губы. - О Бакуго я знаю только то, что это психотерапевт, который посоветовал Изуку послать меня нахер. Мирио прыснул и покачал головой. - Ну, он, конечно, мог сказать что-то такое, - с ностальгической грустью в глазах проговорил Мирио, вспоминая все выходки Бакуго. - А еще я знаю, что Изуку очень сильно восхищается этим молодым человеком, и этого достаточно для меня, чтобы сделать все для них обоих, - твердо сказал Яги. – Поэтому, если у тебя есть, что рассказать, то, пожалуйста. Со своей стороны я хочу поделиться тем, что Изуку уже обращался ко мне в конце лета с просьбой разыскать Бакуго. Правда, он объявился на следующий день, но мне все равно показалось это подозрительным, и я начал отслеживать пилинг их звонков, а также пробивал все номера, с которыми они связывались. Что странно, я не нашел твоего номера в журнале вызовов, но зафиксировал их местоположение в этом районе. Ты был куратором Кацуки в университете, поэтому, изучив всех владельцев домов в квартале, мое единственное предположение, что он был у тебя. - Кацуки звонил мне не по сотовой связи, а по интернет-приложению. Привычка, знаете ли - Мирио улыбнулся Тошинори, а затем снова направился к шкафу за вешалкой. – Я просил друзей звонить мне только по сети, если произойдет что-то экстремальное, потому что эти звонки не будут отображаться в стандартном отчете оператора. Тошинори снял пальто и передал его Мирио. Их ожидает долгий разговор.