О стульях, чужом бейджике и неуёмном любопытстве

Сяо одновременно любил и ненавидел свою работу. Вернее будет сказать подработку, ведь за выход на смену он получал едва ли больше стандартного чека за один поход в продуктовый, а смены имели тенденцию начинаться вечером и заканчиваться за час до полуночи. Проснуться ближе к обеду, поехать на какое-нибудь очередное собеседование об устройстве на серьёзную работу — естественно, не по специальности, ведь потратить четыре года своей жизни на окончание бакалавриата по направлению, на которое поступил, лишь бы не пропускать целый год на поиски себя — решение самое что ни на есть логичное и рациональное, а как же, — услышать осточертевшее «мы вам перезвоним», выпить кофе, заесть первым, на что взгляд упадёт в магазине, добраться до дома, переодеться в рабочую одежду, отправиться на другой конец города в огромный парк, граничащий с прилеском, на краю которого уютно устроился театр под открытым небом «Три чашки в порту». Порта по близости никогда не было и не предвиделось, из трёх только секции с посадочными местами, а в зал с напитками вход вообще был запрещён. Но не Сяо придумывал название, не ему судить, да и вообще, он работал смотрителем зала, а не сидел в совете директоров. Коллектив у него был разношёрстный, в рабочей беседе в мессенджере насчитывалось больше пятидесяти человек, а всё потому, что наступило лето, открылось много вакансий, график каждый себе выбирал сам, и иногда их куратор Дэ Гуй даже был вынужден отпускать случайных людей с одних смен и набирать на другие. В среднем на одну смену выходило двадцать человек, и всегда какое-то лицо оказывалось новым, а у Сяо была плохая память на имена и совершенно отсутствовало желание породниться с коллективом, из которого аккуратно сбежит после первого же предложения о нормальной работе с адекватной заработной платой. Неудивительно, что с таким джентльменским набором из социальных качеств он почти ни с кем не общался, за исключением таких же, как он, пропащих сирых и убогих голодранцев, хватающихся за все смены подряд с целью заработать на еду. И ещё с Чжун Ли, который на любой вопрос о том, кем он тут вообще работает и в чём заключаются его обязанности, только вздыхал и вальяжно махал рукой со словами: «Да брось». Чжун Ли в принципе был загадкой этого погорелого театра: появлялся из ниоткуда и уходил в никуда, здоровался с куратором Сяо достаточно неформально, чтобы мигом вычеркнуть его из списка смотрителей зала, напоминал о необходимости поставить стулья в зону для приглашённых гостей да летящей походкой удалялся. Сяо с ним иногда пересекался в курилке, где они обменивались приветствиями, Сяо пытался выяснить должность Чжун Ли, тот вздыхал, вальяжно махал рукой со словами: «Да брось», — а затем невозмутимо говорил о чудесной погоде, даже если на их головы столбом рушился ливень. В другое время они могли встретиться уже после закрытия смены, когда Чжун Ли садился на пассажирское сидение чёрного матового Бугатти, даже диски которого говорили о неприличной дороговизне, кивал Сяо на прощание и под визг шин уносился прочь. Чжун Ли был загадкой этого погорелого театра, и главным вопросом на его счёт для Сяо было искреннее недоумение, с чего вдруг его так называемому коллеге работать в этой дыре, если в его распоряжении есть чёрный матовый Бугатти с личным водителем или партнёр, который заработал себе на ошеломляюще дорогой автомобиль и имел привычку забирать Чжун Ли с работы. И тем не менее, Сяо одновременно любил и ненавидел свою подработку. Любил за такие головоломки, за ненавязчивые разговоры в курилке, за поздний ужин в круглосуточной забегаловке у заправки вместе с теми коллегами, имена которых запомнил: Индариас, Бонанас, Меногиасом и Босациусом, — всегда парами или тройками, но никогда вместе. Любил за возможность послушать бесплатно концерты мастодонтов эстрады Ли Юэ и ближнего зарубежья, за те дни, когда зал наполовину пуст, и можно в свободное время понаблюдать за птицами, за нарисованные Индариас жёлтым выделителем звёздочки на его пластиковом стаканчике и за поводы выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Но во всём остальном… Боги, Сяо ненавидел театр «Три чашки в порту». По форме он всегда должен быть одет в чёрные брюки и белую футболку, даже если на улице от жара плавился асфальт, дорога до места работы от дома занимала полтора часа: час на метро, тридцать минут на спортивную ходьбу по территории огромного парка. Сяо ненавидел свою подработку за непрактичную форму, за впустую потраченное время на дорогу, за мизерную оплату труда, за полное отсутствие социальной и медицинской страховки, за необходимость разговаривать с непроходимыми по своей недалёкости людьми — особенно последнее. Чаще всего его ставили в фойе — название исключительно формальное, поскольку театр стоял под открытым небом, и фойе там называли относительно небольшой клочок асфальта между металлодетекторами и самим залом, в углу которого пристроился киоск с едой и напитками. В этой зоне Сяо было по инструкции необходимо было направлять заблудших посетителей (они совсем слепые, раз вход не видят?), напоминать о запрете на проход в зал с едой и открытыми напитками (нет, бутылка воды — это не открытый напиток), указывать на зону для курения (табличка для кого висит?) и подсказывать, где расположен туалет (видите длинную очередь в конце аллеи? Вам туда). Вроде как, в его должностных обязанностях не было ничего сложного, однако зачастую люди его слова игнорировали, электронные сигареты прятали, чтобы через несколько секунд достать снова и закурить, но уже втихую, а в некоторых случаях и вовсе пугались его понурого выражения лица. Индариас постоянно говорила ему рожу попроще состроить, но Сяо был уверен, что лучше уж пусть его боятся, чем и вовсе за человека не будут считать… Хотя Дэ Гуй временами напоминал ему о необходимости быть приветливее с посетителями, но эти слова пролетали мимо ушей Сяо, ведь у них не было никакой премиальной системы, а улыбка делала из него какого-то идиота. Зато в его подработке был один несравненный плюс: он научился с одного взгляда определять, нормальный перед тобой человек стоит или мудак редкостный. Дело не в одежде или во внешнем виде: просто у кого-то на лице написано, что с ним нельзя говорить по-хорошему, если только не хочешь оказаться с головой обмакнутым в ушат грязи. Сяо вот, например, любовью к унижению себя не страдал. Оттого и злополучная смена, на которую он сегодня вышел, обещала вылиться в парад ненависти ко всему живому и шевелящемуся. — Заполняемость зала — три тысячи человек, — сказал Дэ Гуй на инструктаже, который всегда проходил за полчаса до запуска посетителей на территорию театра. — Перерывы либо по десять минут, либо вообще не будут. Гоняйте курильщиков и следите, чтобы никто не проносил алкоголь. Если Венти скажет что-нибудь из разряда: «Танцуют все!» — бросайте всё и бегите к фан-барьерам. Если что, зовите ЧОП… Через них же цветы. От одного только инструктажа Сяо поплохело. Как-то раз у них в театре выступала Синь Янь — после того, как три тысячи зрителей попытались от куража подобраться вплотную к сцене или вовсе залезть на неё, один фан-барьер погнулся, Дэ Гуй орал на них благим матом, а ограждение теперь годится разве что на то, чтобы гордо стоять у открытого пожарного выхода. После такой мясорубки Сяо зарёкся выходить на смену с полным залом и именитым артистом во главе сет-листа и сейчас мысленно давал себе оплеуху, что заранее на сайте театра не посмотрел, кто сегодня выступает. Так бы отпросился или прикинулся больным и немощным. Этого молодого артиста Венти как-то крутили по радио, когда его хит «Великая ода ветру» попал в топ чартов. Сяо особенно радио не слушал — так, в те редкие моменты, когда заказывал такси, — но песня эта ему не слишком понравилась. Дело было не в исполнении, просто он предпочитал слушать эмбиенты без слов или что-то расслабляющее. Ещё однажды музыкальный стриминговый сервис, на который Сяо оформил подписку полгода назад, подсунул в подборке одну другую песню Венти, у которой был длинный-предлинный проигрыш перед последним припевом — Сяо порой включал эту песню и перематывал на этот проигрыш, потому что, ладно, он был неплохим. Но это не отменяло того факта, что сегодня на смене кто-то обязательно умрёт. Возможно, сам Сяо от переизбытка ненависти к пьяной толпе. — Обещают дождь, так что поставьте в фойе столы и принесите со склада дождевики, — продолжал раздавать инструкции Дэ Гуй. — На раздаче будут стоять… Индариас, Син Цю и Сяо. Если начнётся дождь, я всем выдам рабочие дождевики. Сяо ненавидел стоять на раздаче дождевых плащей. Всегда начинался хаос, люди подходили по шесть раз, чтобы нацепить на себя несколько слоёв и подложить на сидение, отчего какая-то часть зрителей оставалась промокать и была этим очень недовольна. Кто-то выпрашивал дождевики определённого цвета, а кто-то и вовсе не разменивался на церемонности и утаскивал несколько пачек с края стола, старательно делая вид, что он не при делах и его вообще незаметно. В такие моменты уровень агрессивности Сяо к окружающим стремительно повышался. Возможно, это была проблема, достойная посещения психолога, и когда-нибудь Сяо к нему запишется — когда найдёт нормальную работу и будет в деньгах купаться. — Сяо, сними со штанов цепи, — вдруг сказал Дэ Гуй. — Заодно проверь туалеты. Сяо молча кивнул и поднялся со скамьи пятого ряда — между ним и четвёртым был широкий проход. Раз Дэ Гуй напомнил ему о цепях и поручил проверить, открыты ли туалеты, значит, сейчас он будет раздавать другие обязанности вроде размещения стульев в зоне для приглашённых гостей или столов в фойе, так что следовало аккуратно свалить, пока его не нагрузили чем-нибудь ещё. Возможно, после проверки туалетов он сумеет тактически отступить в курилку для сотрудников и пересечётся там с Чжун Ли. Цепи оказались в его сумке, рабочая ветровка — надета, туалеты — открыты, а на скамье в зоне для курения действительно обнаружился Чжун Ли. Сяо сел напротив него и закурил, одним кивком поздоровавшись. — Сегодня дождь обещают, — заговорил Чжун Ли, покручивая фильтр наполовину скуренной сигареты между пальцами, и Сяо снова кивнул. — Надеюсь, этот Венти отменит концерт в последнюю минуту, — сказал он. Чжун Ли дёрнул уголком губ и качнул головой. — Не отменит, — убеждённо протянул он. — Я посмотрел прогноз, ливень минут на тридцать максимум. Обычно синоптики безбожно врали. В этот раз они почему-то решили впервые предсказать без капли погрешностей, и первые двадцать минут ливня, который, как по часам, начался в момент запуска зрителей на территорию театра, Сяо провёл, раздавая дождевики огромной толпе и с мрачным взглядом исподлобья бубнил о выдаче одной упаковки в руки — и всё равно выдавал по несколько, стоило только посетителям наивно сказать об ожидающих их членах семьи или других близких, — а остальные десять простоял под крышей сцены, так же мрачно оглядывая толпу. Син Цю, эдакий храбрый рыцарь, отпросился у управляющей театром Нин Гуан вернуться к металлодетекторам и продолжить раздачу дождевиков всем нуждающимся, и та только махнула рукой, а после его ухода пожаловалась Дэ Гуйю, что парень почти наверняка после такого героического жеста свалится дома с температурой. Дэ Гуй убеждённо мотнул головой, мол, Син Цю, хоть и выглядит щуплым, на самом деле обладает крепким иммунитетом. Сяо показалось, что он заметил по другую сторону сцены промелькнувшего артиста, задумчиво разглядывающего унимающийся ливень. Во время саундчека тот не репетировал на сцене — то ли зазвездился, то ли был до предела уверен в своих силах. Ливень закончился аккурат за пятнадцать минут до начала концерта, и Дэ Гуй отправил Индариас с Сяо забирать Син Цю и продолжать стоять в фойе на выдаче дождевиков. К тому моменту, как они вернулись, выдавать было уже нечего, и один уборщик длинной щёткой пытался подтянуть размокшие бумажки от дождевиков в пластиковый совок. — Сил вам, — выдал им уборщик перед уходом, и Сяо шумно выдохнул. — Да ладно тебе, — услышала его Индариас и улыбнулась. — Зато концерт будет длиться полтора-два часа максимум. Может, домой пораньше уйдём. Сяо из-за дождя и холодного ветра продрог, и ему бы хотелось, чтобы концерт вообще не длился, но он промолчал, наблюдая, как Син Цю выпутывается из своего дождевика. — Стоит признать, эти плащи годятся только для того, чтобы выносить в них мусор, — заговорил вдруг тот и отбросил дождевик на стол. Дэ Гуй потом подойдёт их забирать. — И то с непомерным трудом. Манера речи у Син Цю была самой что ни на есть запоминающейся. Возможно, к следующей их смене Сяо сможет вспомнить его имя и даже поздоровается — при условии, что с ним заведут разговор первым. Получасом позднее Дэ Гуй отправил Сяо стоять в задней части зрительного зала и гонять курильщиков и пьющих. Он подошёл к семейной паре, перевалившимся через балюстраду с электронными сигаретами в руках, и направил их в зону для курения со всё тем же мрачным взглядом исподлобья. Пара только кивнула, распахнув глаза, а когда Сяо отошёл на пару шагов и обернулся, те кривили лицами и вновь курили, но теперь уже прикрыв устройства ладонями. Сяо подошёл к ним снова. — Правила театра запрещают употребление табака и никотиносодержащей продукции на территории концертного зала, — протараторил он выдержку из своей должностной инструкции. — Не заставляйте меня вызывать ЧОП. Пожалуйста. — Ладно-ладно, — отступил мужчина и убрал своё устройство в карман. Сяо недовольно зыркнул на них и вернулся к своему месту. Уже через десять минут он вновь увидит их курящими, но махнёт рукой. Какие-то гении догадались открывать изнутри калитку запасного выхода и уходить в туалет во время концерта. Калитки эти открывались за пять минут до конца представления работниками театра, так что Сяо в какой-то момент отошёл к верхнему запасному выходу, запер калитку на массивную щеколду и обернулся к залу, сцепив руки за спиной в замок. Изредка к нему подходили зрители с пьяным блеском в глазах, тянулись к щеколде за его спиной, замечали бейджик, на котором чёрным по белому было написано имя «Чун Юнь» — по слухам, этот парень притащил Син Цю на эту работу, а к первой смене того его уволили за какую-то форс-мажорную ситуацию на учёбе, из-за чего он опоздал на час, — и взгляд их прояснялся, и они спрашивали, как пройти в туалет. — Так же, как вы сюда пришли, — неизменно отвечал им Сяо, сведя брови к переносице, и зрители икали и удалялись. В какие-то концерты организаторы со стороны исполнителя замечали такое поведение смотрителя зала и жаловались Нин Гуан на её работников. В такие моменты Сяо тихо радовался, что всё ещё не попросил Дэ Гуйя распечатать ему бумажку с его настоящим именем и продолжал ходить с бейджиком парня, которого давно уволили — лицо проще он делать решительно отказывался, да и в тех случаях, когда он приглядывался каким-то девушкам или парням, те искали его в социальных сетях по чужому имени и, естественно, находили совершенно другого человека. Когда-нибудь Нин Гуан заметит, что организаторы жалуются на парня, которого уволили слишком давно, чтобы на него жаловаться, и раскроет эту должностную махинацию, но Сяо надеялся, что к тому моменту он уже подготовит почву для ухода по собственному желанию. В его гарнитуре раздался голос Дэ Гуйя: — Тридцатый ряд, три девушки встали на скамейки, — проговорил он едва слышно из-за орущих колонок и внутренних помех. — Тридцатый ряд, три девушки встали на скамейки. Да уберите их уже кто-нибудь, ну! Сяо, к тебе обращаюсь! Сяо поднял взгляд. Тридцатый ряд был прямо перед ним, и он сразу заметил трёх девушек, что стояли на скамьях, танцевали под какую-то песню Венти, которую Сяо прежде не слышал ни разу, и одновременно пытались снимать происходящее на сцене. Сяо вздохнул, подошёл к ним и неловко коснулся указательным пальцем поясницы ближайшей к нему девушки. — Слезьте, пожалуйста, — попросил он, перекрикивая музыку, и эта девушка вежливо кивнула ему и села, утягивая за собой подругу. С третьей пришлось поступить так же и повторить просьбу. Хоть что-то прошло сегодня гладко. Сяо обернулся — калитку уже успел кто-то открыть. Тихо выругавшись под нос, Сяо вернулся к своему месту и запер щеколду. В перерывах между песнями Венти как будто тянул специально время. Нет, Сяо, наоборот, уважал тех исполнителей, которые не просто пробегаются по своей программе, а ещё и неустанно хвалят зрителей, общаются с ними, шутки травят какие-то и в принципе фонят харизмой, но исключительно в тех случаях, когда Сяо сам покупает на концерт билет, а не отрабатывает смену. Вот и сейчас Венти перекинул через плечо ремешок от гитары, подключил её к колонкам, постоял несколько секунд и вдруг выдал: — Погодите, рано взял. Гитара мне понадобится только через песню. В зале кто-то засмеялся, и Венти широко улыбнулся, убирая гитару прочь. Сяо закатил глаза. В какой-то момент он начал всё чаще поглядывать на наручные часы. Кажется, после того, как к нему подошла Нин Гуан и слегка коснулась его плеч, с улыбкой справляясь о его самочувствии. Возможно, она была несколько обеспокоена его отсутствующим взглядом — у себя в голове Сяо как раз вершил кровавое массовое убийство. Это поглядывание на наручные часы едва не лишило его подработки, когда в гарнитуре раздался гневный крик Дэ Гуйя, пока Сяо мысленно прикидывал, сколько осталось до конца — полчаса или же час. — Пьяная драка в первом секторе! Зовите ЧОП, разнимайте этих двоих, скорее! Сяо, чего застыл? Первый сектор — это где-то рядом с Сяо. Он отнял взгляд от часов и тут же заметил двух дерущихся мужчин. Разбери их, что они тут умудрились не поделить, но разнимать их надо, пока они тут совсем дебош не устроили. Сяо, вообще, по должностной инструкции было запрещено хватать зрителей, дёргать их и в принципе касаться как-то помимо лёгкого и неловкого тычка в плечо или спину. Но члены ЧОП обычно не слишком спешили, когда что-то происходило, и их «бежим» обычно походило на прогулочный шаг, а драку прекращать надо было, так что Сяо схватил обоих мужиков за шкирки в бесперспективной попытке как-то их удержать. — Прекра… Естественно, ему прилетело по рёбрам. Сяо согнулся пополам, выпустив мужчин, и у него выбило моментально весь воздух из лёгких. Рука у кого-то из этих двоих была тяжёлая — от боли аж в ушах зазвенело. Только тогда подоспели ЧОП и выпроводили пьяных дебоширов за территорию театра. Пустили деньги за билеты на ветер, получается. — Сильно больно? — появилась как будто из ниоткуда Индариас и положила руку Сяо на плечо. — Может, скорую вызвать? — Я в порядке, — выдохнул, в свою очередь, Сяо, на пробу надавливая пальцами на то место, куда ему прилетел кулак. Вроде бы, всё в порядке. Синяк огромный останется, но он не стоил вызова бригады скорой помощи. Сяо медленно выпрямился, сбрасывая продолжающую лежать на его плече руку Индариас. Калитка вновь была открыта. Сегодняшнюю смену Сяо официально возводил на первое место в его личном списке ненависти ко всему живущему. В пору ему называть себя гордым стражем верхней калитки. Песня закончилась, и Венти вновь заговорил: — Друзья, вы просто замечательная публика! — Зрители засвистели и закричали, совершенно подавливая своим гомоном голос Дэ Гуйя в гарнитуре. Кажется, он говорил что-то про фан-барьеры и фотографа. — Только, пожалуйста, давайте оставим у местных ребят хорошее впечатление о нас и не будем прибавлять им работы, хорошо? Давайте поддержим их бурными аплодисментами! Видимо, он заметил драку и то, как Сяо прилетело по рёбрам. Ну, бывает. Наверное, уже приписал себе мысленно один плюсик в карму, раз заговорил об этом. Зато инцидентов стало гораздо меньше. Сяо вновь принялся поглядывать на часы. Видимо, концерт будет длиться не полтора часа, а два, а то и два с половиной. Он продрог, и ему жутко хотелось выпить чего-нибудь горячего или горячительного, а ещё переодеться в сухую одежду и вернуться домой. И уволиться. К чертям отсутствие предложений о работе. Следующая песня как-то выпадала Сяо в музыкальной подборке. Та самая, у которой был длинный-предлинный проигрыш перед последним припевом. Кажется, она называлась «Стихи из винного кубка», но названия длиннее одного-двух слов всегда были для Сяо чем-то неподъёмным. На проигрыше Сяо даже позволил себе прикрыть глаза и расслабиться ненадолго. Он и не знал, что открывающую партию на лире и сам гитарный проигрыш исполнял Венти. Человек-оркестр, самый настоящий. После финального аккорда он поклонился и снял гитару. Сяо только сейчас заметил, что у зеркала сцены поставили небольшие вентиляторы, которые постоянно трепали ветром плащ артиста за его спиной. — Знаете, — заговорил он, пока музыканты с края сцены настраивали инструменты для следующей песни, — советую вам доставать телефоны и начинать снимать, потому что сейчас я хочу сыграть вам кое-что из нового альбома, который выйдет уже этой осенью! Сяо склонил с интересом голову. Обычно другие исполнители делали такие заявления во время концертов на больших площадках, где собирали десятки тысяч зрителей, а не в богами забытом театре под открытым небом «Три чашки в порту», стоящем на отшибе городского парка. Венти отошёл от стойки с микрофоном, и Сяо начал понимать, что сейчас будет. У песни не было слов — в смысле, вообще. Да и не песня это была — самый настоящий эмбиент, причём, судя по его строению, не открывающий и не закрывающий, значит, либо весь альбом будет состоять из эмбиентов, либо большая его часть. Играл Венти на лире, пока за его спиной едва не драли инструменты его музыканты — сочетание непривычное, но чем-то отдалённо похожее на любимую группу Сяо, на концерты которой он исправно ходил каждый раз, когда они приезжали в столицу. Возможно, он даже будет ждать выхода альбома этого Венти, чтобы убедиться, что его ожидания совпали с реальностью. У зрителей, правда, эмоции от прослушивания оказались больше смешанными — этот эмбиент был совершенно не похож на обычный стиль Венти, и они не знали, нравится им или нет. Или всё дело было в ожидании слов, которые, очевидно, так и не прозвучали. Перемена стиля явно была резкой и неожиданной, но дальше об этом раздумывать у Сяо не вышло — у балюстрады в конце зала вновь кто-то закурил. Венти поклонился после финального аккорда и удалился со сцены. Сяо надеялся, что этот артист окажется достаточным новатором, чтобы не играть на бис. Сяо продрог и сильно хотел есть. — Открываем калитки, — раздался голос Дэ Гуйя, перекрикивающий овации. — Ещё две песни, и всё. Или не окажется. Последней песней, естественно, была «Великая ода ветру». Во время припева за спиной Венти из тени выросли крылья — наверное, игра света из осветительных приборов у зеркала сцены, потому что Венти почти не двигался всё время до их исчезновения. Выпендрёжник. Сяо открыл калитку вместе с подошедшей Индариас. Многие люди организованно выходили, как только Венти ушёл со сцены вновь, и софиты погасли, но кто-то оставался сидеть на своих местах и требовать исполнения последней песни на бис. Дэ Гуй отправил большую часть смотрителей уведомлять оставшихся о завершении концерта, и когда Син Цю подошёл к группе подвыпивших девушек, Сяо услышал, как те кричали что-то из разряда: «Нет, он выйдет! Мы будем ждать его хоть всю ночь!» — Только не всю ночь, — пробормотал он. — Домой хочу. Индариас засмеялась. Казалось, ей совсем не было холодно, пускай она и простояла под проливным дождём перед началом концерта и гордо сторожила VIP-ложу, пронзаемая ледяным ветром. Вот тебе и лето. — Син Цю справится, — убеждённо кивнула она, с неподдельным интересом наблюдая, как чопорный парень бросался аргументами, почему Венти больше не выйдет на сцену. Он действительно справился — девушки засобирались, но Сяо с Индариас к тому моменту уже закрыли калитку, и тем пришлось спускаться до самой сцены. Сяо огляделся — все скамейки были завалены мокрыми дождевиками. Не приведи боги им придётся их убирать. — Проходимся по залу, плащи не трогаем, — заговорил Дэ Гуй, когда все собрались около него. — Сяо, Босациус, Меногиас и Син Цю уберут стулья на склад, остальные свободны. Но сначала проверка зала! Сяо тяжело вздохнул, а затем обратил внимание на подошедших к ним Чжун Ли и Нин Гуан. — На нас организаторы Венти пожаловались, — сказала Нин Гуан. — За то, что мы привлекли к той драке ЧОП. Чжун Ли дёрнул уголком губ, когда Сяо закатил глаза. — Не думаю, что нам стоит привлекать смотрителей зала к ответственности за это решение, — протянул он. — В конце концов, они действовали согласно должностным инструкциям. Нин Гуан кивнула и чуть усмехнулась. — Я так подозреваю, их больше не устроило, что Венти решил заострить на этом инциденте внимание, — продолжила она под одобрительный кивок Чжун Ли. — Сомневаюсь, что они посмели бы высказать что-то своему… работодателю. — Не могу не отметить, что это был довольно… необычный поступок, — прокомментировал Чжун Ли. — Если я правильно помню, обычно артисты просят смотрителей, наоборот, не мешать людям веселиться. — Хоть что-то, — сказал Дэ Гуй. — После Синь Янь у меня половина работников поседели и уволились. Сяо фыркнул и кивком позвал остальных помогать ему таскать стулья. На всех них остались капли воды, и какие-то Сяо рукой стряхивал на землю, а на какие-то махнул рукой. Он сложил четыре стула друг на друга и взвалил их на плечо так, чтобы спинками они упирались ему в спину. Наверное, дело всё было в правильном распределении веса, но четыре стула им практически не ощущались. Сяо потащил их в здание театра и принялся вилять по узким и плохо освещённым коридорам в поисках склада. Одна из дверей была приоткрыта, и Сяо по привычке повернул голову. Индариас как-то пошутила, что привычка эта появилась из ненормальной паранойи и психологической необходимости тщательно проверять все помещения на отсутствие опасностей, да и вообще, Сяо следовало идти учиться в государственные службы по охране правопорядка, ведь там и нужны люди с подобными привычками. Сяо тогда закатил глаза, а сейчас невольно вспомнил об этой шутке. За открытой дверью виднелась гримёрная. Сидевший на краю стола Венти сосредоточенно развязывал шнуровку корсета, пока светлая девушка с собранными в хвост волосами негромко рассказывала ему что-то об итогах концерта. Венти отвлёкся от корсета и обернулся. — Сяо, домой хочу! — воскликнул из-за спины Босациус, тащивший в двух сильных руках по шесть стульев, и Сяо пошёл дальше, пересёкшись с Венти неловкими взглядами. И правда, неловко. Когда Сяо шёл обратно за оставшимися стульями, дверь была уже закрыта. Когда со всеми стульями было покончено, он вернулся в комнату для смотрителей зала. Большинство его коллег уже собрались, расписались в листе выхода на смену, сложили оборудование и ушли. Сяо налил кипятка в свой пластиковый стаканчик с кислотно-жёлтыми звёздочками, разбавил холодной водой и выпил до дна залпом. Стало немногим теплее. — Тебя ждать? — спросил Меногиас, и Сяо мотнул головой, доставая из своей сумки небольшое полотенце. — Я в душ, — сказал он, и Меногиас пожал плечами, попрощался и покинул комнату. Душем в театре обычно никто не пользовался, потому что требовалось провести немало времени, чтобы настроить воду, потому что душевая кабина представляла собой металлический поддон со шторкой, а ещё потому, что дверь туалета не закрывалась. По сути, любой мог войти внутрь в тот момент, пока ты намываешь бока, да и зачем в принципе ходить на работе в душ, если можно спокойно помыться дома, но Сяо слишком замёрз за эту смену, чтобы по доброй воле идти продрогшим вновь на улицу, чтобы полтора часа добираться до дома. Наверное, из-за того, что он стоял под чуть ли не кипятком достаточно долго, он уже не успеет обменяться прощальными кивками с Чжун Ли, который сядет в чёрный матовый Бугатти и под визг шин скроется за углом. Зато Сяо, наконец, согрелся и переоделся в сухую одежду — за исключением футболки, поскольку, похоже, забыл чистую на спинке стула у себя дома. Он взвалил потяжелевшую от влажной одежды сумку на плечо, расписался в листе выхода на смену, выключил свет и закрыл за собой дверь. Дэ Гуй тоже уже ушёл, так что ключи он сегодня просто оставит на охране. Не в первый раз. У зоны для курения он остановился и вытащил из кармана пачку сигарет. Пережитый за сегодняшний вечер стресс просто необходимо было подавить табачным дымом. Со стороны металлодетекторов раздался лошадиный смех членов ЧОП. Наверное, обсуждали ту драку. Ближе к низу улицы ассистенты Венти загружали в машины оборудование. — Не найдётся сигаретки? — раздался тихий голос за спиной Сяо, когда тот почти вставил наушники в уши. Не глядя, он раскрыл свою пачку и протянул чуть вбок. — Спасибо. Сяо молча кивнул и затянулся снова. Он, конечно, мог бы поддаться паранойе и обернуться к человеку, стоявшему за его спиной, но гаркающая ворона на ветке дерева по ту сторону дороги интересовала его куда сильнее. Кто-то из ЧОП снова заржал. — Наверное, мне стоит извиниться, — снова заговорили за его спиной, и Сяо, наконец, обернулся. Ладно, у него попросил сигарету молодой артист Венти, собравший сегодня полный концертный зал, и ещё пытается за что-то извиниться. Расскажешь кому — не поверят. — За что? — спросил Сяо, состроив нейтральное выражение лица. Венти, должно быть, слегка удивился такой простой реакцией на его появление, но быстро оправился: — За ту драку, — сказал он, поджигая кончик сигареты. Его лицо на пару секунд объяло светом от огонька зажигалки. Он затянулся и тут же закашлялся — курил впервые, значит. Либо впервые курил крепкие сигареты без кнопок или ментола. — Кажется, я должен был что-то сделать с этим. В итоге вам прилетело. Я видел. — Вы артист, ваша работа — выступать, — повёл плечом Сяо, затягиваясь. — С остальным мы и сами справляемся. — Да, но всё равно, — упрямо свёл брови к переносице Венти. — Иногда мою аудиторию сильно заносит, и не сказать, что мне это нравится. Сяо чуть склонил голову. — Вы поэтому новый альбом из эмбиентов делаете? — спросил он, и Венти чуть улыбнулся. — Не только! — протянул он, не стирая с лица улыбку. — Мне нравится экспериментировать над стилем и формой. Моя организатор Джинн, конечно, опасается, что слушателей отпугнёт резкая смена жанра, но я, наоборот, считаю, что это поможет мне приблизиться к той аудитории, ради которой я начал заниматься музыкой. Нет, я люблю Джинн, она сознательная, добрая и внимательная, но иногда всё же стоит прислушиваться к своему сердцу, а не к рейтингам. Бычок от сигареты Сяо отправился в урну. — Хотите сделать свою музыку элитарной? — спросил Сяо, и Венти хохотнул. Он опустил взгляд на его грудь и прищурился. — Не то чтобы, Чун Юнь, — сказал он, и Сяо проследил за его взглядом и сорвал бейджик с чужим именем. Похоже, придётся потом возвращаться в комнату для персонала… Или махнуть рукой — всё равно завтра на смену выходить. Может, Дэ Гуй даже и не заметит пропажи. — Это не моё имя, — сказал Сяо и сложил бейджик в карман. — Сяо. Венти прыснул и понятливо кивнул. — Значит, Сяо, — сказал он. — Знаешь, я несколько лет назад подрабатывал в ресторане мондштадской кухни, и там я тоже чужой бейджик носил. До сих пор меня там Беннетом кличут. А возвращаясь к элитарной музыке… Сомневаюсь, что такими можно счесть эмбиенты. Да, некоторых людей отпугивает музыка без слов, но ведь в играх, например, ты можешь специально не подходить к NPC, который выдаст тебе квест, чтобы послушать фоновый эмбиент. Этим мне они и нравятся — ненавязчиво и расслабляет. — Я тоже так думаю, — кивнул Сяо, и Венти улыбнулся, стряхивая с бычка последний пепел. — Да? — переспросил он. — Здорово, что мы сходимся здесь во мнениях. Я в детстве ходил на выступление Странствующего ансамбля, и с тех пор думаю: вот оно. — Хочешь писать музыку в их стиле? — спросил Сяо, и Венти замотал головой. — Нет, не думаю. Не люблю повторений. Но мне тогда очень понравился настрой зала: все сидят и наслаждаются музыкой. Просто и спокойно. Наверное, мне с самого начала стоило заниматься эмбиентами, но стихи к «Оде» как-то сами написались, а потом этот сингл выстрелил, и я почему-то продолжил писать в этом стиле, и… Ну, как-то так. Сяо как-то пропустил тот момент, когда вновь достал пачку сигарет и одну вставил в зубы, а вторую протянул Венти. Тот отказываться не стал, и уже через несколько секунд они одновременно закурили снова. Сяо обычно сторонился тех людей, которые много говорили, но общительность Венти оказалась ненавязчивой, такой, что он и не заметил, как они перешли на «ты». Общительность Венти была похожа на тот эмбиент, что он исполнил в конце своего выступления: расслабляющая и в какой-то степени живая. С ним было приятно болтать. Странно, ведь Сяо раньше думал, что все артисты были в той или иной степени зазвездившимися и самовлюблёнными. Венти совершенно не производил подобное впечатление. — Не боишься, что потеряешь аудиторию? — спросил Сяо, и Венти беззаботно пожал плечами. — Кто-то уйдёт, кто-то придёт, — сказал он. — Полные залы, может, собирать больше не буду, но я и не для этого в музыку пошёл. Считай меня высокопарным, но мне просто нравится то, что я делаю. Думаю, в прошлой жизни я был каким-нибудь бардом… А плату брал вином, вот так! Сяо не сдержал улыбки. Докурили они молча. Венти выбросил бычок в урну, когда его живот заурчал, и он ойкнул. — Тут где-нибудь можно перекусить? — спросил он. — Умираю с голоду! Сяо умирал с голоду тоже, и он прикусил губу, раздумывая, есть ли смысл называть Венти адрес круглосуточной закусочной на заправке. Других мест он не знал: всегда шёл на работу и с неё одним и тем же маршрутом через лес и прогулочную зону. Вдоль второй, конечно, были ларьки с уличной едой, но те уже давно закрылись. — Если пойти вверх по улице и выйти за пределы парка, там есть заправка, — всё же сказал Сяо и махнул рукой в заданном направлении. — Там можно поесть. Венти улыбнулся и кивнул. — Спасибо! — произнёс он и уже шагнул было в сторону выхода с территории театра, как Сяо сказал: — Там, вроде, неплохие блины с сыром. Венти замер и обернулся к нему. Плечи его вздрогнули, и он скривился: — Фу! Вонючая, липкая, отвратительная гадость! Но он улыбался, пока говорил это, и Сяо улыбнулся тоже. Разошлись они довольные друг другом, и Сяо всё же вставил второй наушник в ухо, нашёл в музыкальном стриминговом сервисе Странствующий ансамбль и двинулся домой. На следующий день, аккурат в начале его смены, к нему в социальной сети прилетит заявка в друзья от незнакомца с одними фотографиями без лица на странице, и, пролистав пару из них, Сяо безошибочно узнает держащие лиру руки Венти и примет заявку. Потом Сяо, конечно, спросит, как Венти умудрился его найти, и тот распишет длинную простыню о своих поисках среди подписчиков паблика театра «Три чашки в порту» и позовёт поужинать где-нибудь не на заправке, потому что еда там была абсолютно кошмарной. Сяо согласится и на отзыв о закусочной, и на приглашение. А из театра он потом уволится, потому что получит приглашение на нормальную серьёзную работу и всерьёз задумается о поступлении в правоохранительные органы на вечернее отделение. Венти потом начнёт шутить, что тот станет его личным телохранителем, а Сяо только бросит ворчливое: «Не зазвездись только», а потом улыбнётся.