Путь выбран

      Разговаривать с Кейли Лоре пришлось после обеда (на этот раз она не отлынивала и помогала готовить еду). На нем она узнала, что нужных материалов для сбора анализов у Хэкеттов не было, кроме, естественно, огромного количества шприцов. Так же она узнала, что эта семья общалась по гребаной рации! По рации! У неё глаза на лоб полезли, когда старушка Констанс достала из фартука черную, маленькую рацию и «позвонила» Трэвису.       Они что, не слышали про мобильные телефоны?       У них ещё и какой-то код свой был. Чтобы не начать говорить, когда Трэвис, очевидно, был чем-то занят или находился с кем-то рядом. Дурдом. Так можно было и в заговор правительства поверить, раз такое творилось в обычной провинциальной семейке.       В любом случае, Трэвис вроде как согласился привезти и микроскоп, и нужные вещества, и колбы для крови. Лора не сомневалась, что для этого ему придется использовать своё служебное положение. И вряд ли в первый раз. Удобно Хэкеттам иметь ручного шерифа, да? Всё-таки не ошибалась она насчет него, с первого взгляда было видно, что у Трэвиса рыльце в пушку. Впрочем, плохим человеком она его не считала. И готова была дать ему кредит доверия. Как он дал кредит доверия ей, впустив к себе в дом.       Пока Джедедайя и Калеб ушли мыть посуду, Лора отвела Кейли к себе в комнату. Ей хотелось создать более-менее дружелюбную обстановку, чтобы «интервью» не превращалось в допрос. Она уже знала, что Кейли можно было считать… зачинщиком всего, так как именно её желание спасти Сайласа привело к пожару и проклятью в их семье, и многому другому. Не зря всё-таки говорят, что благими намерениями выложена дорога в ад. Горькая ирония судьбы.       Лора не рассчитывала узнать тонну новой информации, скорее, ожидала услышать то же самое, но с другого угла. Иногда это могло быть полезно, и девушка не собиралась упускать ни крупицы информации. По всей видимости, даже у Хэкеттов её было не то чтобы очень много. А некоторая часть скрывалась от определенных членов семьи. Так что теперь Лоре ещё предстояло лавировать между Хэкеттами и внимательно следить за языком.       А могла бы просто веселиться с детьми в лагере сейчас… Лора вздохнула, привлекая тем самым внимание Кейли, утаскивающей подушку к себе на пол, чтобы не было слишком жестко сидеть. Они решили расположиться на полу, чтобы этот разговор больше походил на, ну, обычный разговор. Утопать в перине было прикольно, но после её приходилось взбивать снова, так что Лора оставила это удовольствие на вечер.       Вместо травяного чая перед ними стояла небольшая вазочка с чищенными орехами и стаканы с домашним лимонадом. Определенно, атмосфера была менее напряженной, чем во время разговора с Калебом. Но и с Кейли Лора успела немного ближе познакомиться.       – Калеб сказал, что ты будешь записывать разговор, – осторожно начала Кейли, переставляя ноги так, чтобы сидеть по-турецки, эластичные домашние леггинсы позволяли ей такие фокусы.       – Да. Я, конечно, могла бы пытаться сразу писать выводы в блокнот, но обязательно что-то упущу, если будет делать так. Поэтому лучше спокойно записать всё на телефон и после слушать столько раз, сколько потребуется.       – Ладно. Хорошо, я готова. Я расскажу тебе всё, что вспомню, по крайней мере, что покажется мне важным, а ты потом спросишь меня о каких-то деталях, идет? Я просто легко сбиваюсь с мысли.       Брат и сестра были так похожи в своей скромности и тихом нраве, но при этом так сильно отличались. Там, где Кейли была мягкой и поддерживающей, Калеб был отстраненным и неуверенным. Милая тихоня и отшельник. При этом отношения с семьей у обоих были вполне хорошие, их характерные особенности не мешали общению.       – Да, можем сделать и так, – Лоре так даже легче, ей нужно будет просто выслушать рассказ.       Кейли кивнула в сторону телефона, и Лора быстро включила программу записи.       – Всё началось четырнадцатого августа две тысячи пятнадцатого года. В это время в лагере ещё были дети, поэтому уговорить папу куда-то с нами сходить было очень сложно. Но мы увидели эти афиши… они были по всему городу, даже вдоль трассы на деревьях! Билеты на четырнадцатое число продавали по двойной цене, потому что там собирались показывать нечто особое, чего не было в другие дни. Папа согласился, так как в тот день представление начиналось вечером, и в лагере уже не нужно было его присутствие. К тому же дядя Трэвис согласился приехать тоже, когда закончит смену, чтобы если что-то всё-таки произойдет в лагере, папа мог оставить нас на дядю и уехать. И сначала всё было прекрасно! Выступали иллюзионисты, фокусники, был человек с милыми мартышками и попугаями. Нам было весело. Пока мы не услышали, что гвоздем программы был мальчик-пес или мальчик-волк, его называли по-разному. Конечно, нам стало любопытно, Калеб помог нам протиснуться сквозь толпу, пока отец отошел, а дядя ещё не приехал.       Неожиданно рассказ прервался тяжелым дыханием и подрагивающими губами. Кейли, видимо, глубоко погрузилась в воспоминания, она даже смотрела куда-то мимо Лоры.       – Это был всего лишь мальчик. Такой худой и маленький. У него была удивительно белая кожа и красные глаза, как у какого-нибудь вампира. И волосы тоже белые-белые, спутанные немного. Помню, как смотрела на него и не понимала, почему он там. Где его родители, как он туда смог забраться? Только потом до меня дошло, что этот мальчик и есть «Сайлас, мальчик-волк». У него на шее был крупный ошейник. Его, наверное, легко можно было снять, пока Сайлас был в человеческой форме, поэтому это никого сильно не смущало. Думаю, это нужно было для безопасности, когда он обратится в оборотня. Дополнительный сдерживающий фактор. Но, конечно, тогда я ничего не понимала и не знала. Мы встретились с ним глазами, и мне показалось, что он плакал. Сейчас, когда думаю об этом, у него, наверное, просто глаза были чувствительны к свету, как у многих альбиносов. Но тогда это поразило меня в самое сердце. Я сама заплакала, начала просить Калеба помочь Сайласу. Мы даже нашего пса не сажали на цепь, а тут – мальчик! Наш отец работал с детьми, наш дядя был полицейским, мы не могли поступить по-другому! – её голос становился более эмоциональным, более громким. Она словно пыталась в очередной раз доказать это себе, а вовсе не Лоре.       Кейли словно и не помнила вовсе про присутствие здесь кого-то ещё. Её глаза наполнились слезами, а нос – запахом гари.       14 августа 2015 года       – Хорошо-хорошо, дай мне подумать, – нервно дернулся Калеб рядом с ней, оглядываясь вокруг и хмурясь от активных мыслей. Кейли продолжала всхлипывать, её маленькое сердце разрывалось от вида мальчика в клетке. И как только кто-то мог подобное делать с ребенком! Сайлас, наверное, был её возраста, и стоило ей просто на мгновение представить себя на его месте, как слезы снова текли ручьем. – Черт, не плачь, Кейли, пожалуйста. Я… я, кажется, придумал. Я пойду и подожгу сено вон там. Это отвлечет внимание, а ты тем временем выведешь Сайласа.       – Да, хорошо! – она даже подумать не могла, что мальчика, действительно, заперли. Ей было всего одиннадцать, и это был первый раз, когда она столкнулась с человеческой жестокостью.       Калеб отошел от неё, и ей сразу стало страшно, но она посмотрела снова на Сайласа с его влажно блестящими, несчастными глазами, и решимость наполнила её, как никогда раньше не бывало. Через десять секунд послышались первые возгласы.       «Что-то горит?!»       «Это дым?»       «Пожар! Пожар!»       Вокруг началась настоящая паника, но Кейли сосредоточилась на клетке Сайласа. Она подбежала к мальчику, пока другие пытались быстро потушить огонь. Краем глаза девочка видела, как оранжевое пятно становилось больше и больше, но её в тот момент волновало другое: клетка не открывалась. Она дергала решетку изо всех сил, но та не поддавалась. Сайлас лишь сильнее забился в угол клетки, его красные глаза были заворожены игрой огня.       Кейли пыталась позвать его пару раз, но потом в панике завертела головой. Люди бегали вокруг, кричали, хватали детей. Кажется, она где-то слышала голос отца и дяди. Она даже хотела ответить, но в этот момент заметила что-то блестящее в траве рядом с клеткой и примятой травой. Это оказалась связка ключей. Видимо, выронил тот мужчина, что всё это время сидел там на стуле, охраняя Сайласа.       Становилось жарче. Кейли ощущала, как легкое летнее платье начало липнуть к коже, но всё её существо сосредоточилось на одной задаче. Она даже не заметила, как Сайласу внутри клетки стало плохо. Он корчился, дергался и стонал от боли. В детской непосредственности ей казалось, что мальчику моментально станет хорошо и правильно, стоит только ему выбраться из клетки.       Она перепробовала три ключа из пяти, когда, наконец, четвертый заставил замок щелкнуть!       – Да, сейчас я…       В этот момент раздался странный, страшный звук, и её окатило чем-то влажным и теплым. К запаху гари добавился отчетливый запах крови. Ещё мгновение, и девочка полетела на землю, больно ударившись локтем и бедром.       – Ай! Что… – её сердце замерло от ужаса. Прямо у неё перед глазами огромное, белое чудовище вгрызалось страшными клыками в руку Калеба. Её брат кричал от боли, пытаясь вырваться. Он был таким же белым, как и монстр. Как и Сайлас. На тот момент Кейли ещё не могла соединить мальчика в клетке и это чудовище.       Огненный цветок раскрылся где-то справа, дыхнуло жаром, и это спугнуло монстра. Зверь отпрыгнул от Калеба и скрылся в лесу за считанные мгновения.       – Калеб! Кейли! – отчаянный голос отца послышался совсем близко, а после и его испуганный крик. – Боже, дети!       Калеб упал на колени, плача и воя от боли, сжимая инстинктивно кровоточащую руку второй. Но папа первым подбежал к ней, ощупывая и обводя полубезумным взглядом.       – Чья это кровь? Ты ранена?       Она впала в подобие ступора. Всё происходило так быстро и так медленно одновременно. Калеб, пожар, отец, кровь. Так много крови. Оказалось, она вся была в ней. Её светло-желтое платье стало розово-красным, как и её лицо, и открытые руки.       Отец быстрее понял, что с ней всё физически в порядке, а потому переключился на Калеба, серого от боли и шока.       – О боже, твоя рука, – пару секунд Кейли наблюдала за тем, как папа судорожно дышал и не знал, как подступиться к сыну, но потом он оторвал полоску от её платья – это было сделать легче всего – и перетянул руку Калеба выше локтя. – Идем. Идем, нам нужно отвезти тебя в больницу. Срочно! Трэвис! Трэвис, где ты?!       Всю площадку заволокло дымом, так что было совершенно неудивительно, что люди, ещё оставшиеся там, не видели никого и ничего.       – Черт. Ладно.       Отец схватил Калеба на руки, как ребенка, и крикнул Кейли двигаться за ним. Девочка поднялась на ватные ноги и побежала за отцом, потому что не знала, что ещё могла бы сделать. Пусть через дым и огонь, через трупы придет к ней только на следующий день. А тогда она словно очнулась уже в машине – Калеб подвывал справа от неё, серый, мокрый. Желтая повязка из лоскута её платья расслабилась, второпях и в панике отец завязал её неправильно.       Кейли попыталась стереть пот с его лица, но брат оскалился на неё, испугав. Так что девочка сжалась за сиденьем отца. В салоне пахло потом и кровью, и гарью. От этого тошнило. Через двадцать минут, когда они уже почти подъехали к городу, Калебу стало совсем плохо. Его затрясло, он издавал страшные влажные звуки, которые пугали Кейли до слез.       – Папа, Калебу хуже! Остановись!       – Нет, мы должны…       – Остановись! – уже вполне истерически закричала Кейли, и ей не было стыдно, потому что Калеб умирал рядом с ней, потому что она была вся в крови, потому что эта ночь должна была стать веселой, а превратилась в кошмар. Наконец, завизжали колеса, и брат сам вывалился из машины, уползая в сторону леса.       Рядом с ним через секунду оказался отец, а ещё через пару – сестра. Он больше не держал свою руку, нет, он опирался на неё, пока полз, и пусть за кровью это было слабо заметно, но раны не выглядели так ужасно, как до этого.       – Сынок…       – Отой… – голос Калеба, рычащий и незнакомый прервался каким-то животных воем, а после – знакомое ощущение. Кейли обдало с ног до головы чем-то горячим и влажным. Только теперь она успела увидеть, что именно произошло. Её брат взорвался прямо перед её глазами, а на его месте образовался монстр – полулысый, с челюстью страшных клыков и безумными звериными глазами. Глазами, взгляд которых был направлен на неё.       Кейли даже не успела взвизгнуть, а её тело уже попыталось сбежать. Но на худой лодыжке сомкнулись сильные длинные пальцы, вспарывая нежную кожу когтями. А ещё через мгновение у девочки потемнело в глазах, так как всю ногу прожгло невероятной болью. Калеб вгрызся в плоть её икры так, словно пытался оторвать кусок.       – Папа!       Отец действительно пришел на помощь, он смог ухватить Калеба-не-Калеба за плечи и переключить внимание монстра. Краем глаза Кейли видела, как они боролись, но не могла сосредоточиться на этом – ей было слишком больно. Она хваталась за рану и ощущала вывороченное мясо, и от этого ужас лишь рос, пока что-то не сломалось у неё внутри, и девочка не отключилась.       Правда, ненадолго. Она пришла в себя от резкой вспышки боли и закричала.       – Прости, прости, Кейли, я просто… – это был голос дяди Трэвиса. Дрожащий и испуганный, но пытающийся успокоить. Дядя пытался оттащить её к машине, потревожив рану.       – Дядя… Калеб! – её удивило то, что адская боль, которую она ощущала до того, как отключилась, прошла. Нога всё ещё ныла и болела, но вовсе не так.       – Я его не видел. Только тебя и Криса. Вы все в крови, боже, что произошло? – от Трэвиса пахло горелой плотью. А от неё и папы – кровью. – Ты где-то ранена, милая, скажи мне?       Он мягко убрал слипшиеся от крови волосы с её лба, и на мгновение Кейли показалось, что всё будет хорошо, пусть даже они до сих пор посреди дороги, а Калеб превратился в чудовище.       – Нога.       Трэвис сразу же переключился.       – Да, да я вижу. Неглубокие раны, – он аккуратно очистил её икру платком, чтобы разглядеть всё лучше. – При должном уходе и шрама не останется. Всё будет хорошо.       Он попытался улыбнуться ей, но Кейли только смотрела на свою ногу. Там, где было вывороченное мясо, сейчас остались лишь небольшие округлые раны, даже переставшие кровить. Как такое возможно?! Она, может, была ещё маленькой, но понимала, что для заживления ран нужно время!       – Я должен осмотреть твоего отца, просто сиди здесь, хорошо?       Кейли заторможено кивнула.       – Крис, Крис, посмотри на меня, – Трэвис склонился над её отцом, лежавшим прямо на асфальте, но перед машиной, а не рядом с ней, как она. – Давай же, маленький брат, открой глаза.       Неужели он..? Но нет, эта мысль даже не успела дооформиться в голове у Кейли, как со стороны отца раздались проклятья и ругательства, и он схватился за дядю, как за соломинку.       – Калеб! Он… он превратился в… в непонятного монстра, Ти! Это какое-то безумие. И Кейли… Кейли! – отец попытался приподняться, чтобы увидеть её, но Трэвис его остановил.       – Она в порядке. Небольшая рана на ноге, но это пустяк. У тебя вся одежда разорвана, мне нужно осмотреть твои раны.       – Но… Он почти отгрыз ей ногу, Трэвис! Я видел это своими глазами!       – Этого не может быть, её раны совершенно несерьезны. Даже не кровоточат.       – Я знаю, что я видел, придурок! И… Калеб покусал и меня, с плечо и в руку, но я не чувствую боли, – это прозвучало удивленно. Оба мужчины явно попытались найти названные раны, но нашли, как и в её случае, лишь небольшие напоминания.       – Я… Я не понимаю, – признался, наконец, Трэвис. – Тут столько крови, но ваши раны… Так. Неважно. Я должен отвезти вас в больницу. Давайте, поедем на моей машине.       – Нет. Я не думаю, что нам стоит ехать в город. Поехали… поехали к родителям. И… и надо срочно запереть нас где-то. Подвал, чердак, что угодно.       – О чем ты…       – Трэвис, пожалуйста! Ты не видел то, что я видел. Калеб, он… Сколько мы были в отключке?       – Откуда мне знать?!       – Черт. Так. Ладно. Едем. Едем к родителям, прямо сейчас.       Отец подбежал к ней, схватил с удивительной легкостью и бросил в полицейскую машину дяди Трэвиса. Ей показалось, что он сказал что-то вроде «здесь решетка, отлично», но она не могла сказать точно. Дяде пришлось садиться за руль и везти их. Он даже не пытался больше ничего спрашивать. Кейли не могла его винить. Она бы тоже не поверила, если бы кто-то ей просто сказал, что Калеб взорвался и превратился в монстра.       Она не верила даже, что могла так просто заживить серьезную рану. Правда, вскоре ей стало хуже. Как и отцу.       – Жарко… мне жарко, – прохныкала Кейли. Её кожа покрылась потом, стала странного цвета. Сердце стучало быстрее и быстрее без видимой причины, и этот зуд… по всему телу невыносимый зуд. Девочка пыталась чесаться, но это не помогало. Она ерзала на сиденьях, её то накрывало злостью, то ужасом.       – Мы почти приехали, малышка, не беспокойся, – дядя смотрел в зеркало заднего вида каждые несколько секунд. Взгляд его темных глаза одинаково беспокойно блестел, и когда он смотрел на неё, и когда он смотрел на своего брата.       Они действительно успели доехать. Даже дойти до дверей – дядя Трэвис нес Кейли на руках – но в какой-то момент всё трагически изменилось. Девочка закричала. У неё перед глазами вспыхнуло красное, а после… ничего.       Настоящее время       – Бабушка после рассказывала, что дядя Трэвис был очень храбрым. Он не позволил никому выйти из дома, и он даже стрелял в нас. В наши ноги и руки, судя по всему. Пытался загнать нас в подвал через запасную дверь, чтобы не пускать в дом. Дедушка стрелял из своего ружья прямо из окон. Думаю, это спасло дяде жизнь. Он сумел запереть в подвале меня, я была меньше и легче. Но с отцом было сложнее. Вроде как дяде пришлось вернуться к своей машине за дробовиком. И даже тогда отец лишь ослаб, но не умер. Тогда мы и поняли, что обычные пули не смертельны. Дядя Бобби помог Трэвису. Он сумел связать отца старой цепью и приковать к дереву.       Кейли стерла слезы с щек.       – Мы сильно ранили дядю. Все эти жуткие шрамы… мы проснулись, и на нас не было ни царапинки, но он едва не умер из-за нас. Помню, когда мы навестили его в больнице – бабушке с дедушкой пришлось соврать, что на Трэвиса напал медведь, испуганный пожаром в цирке – он пытался извиниться перед бабушкой, что ему пришлось стрелять в нас, стрелять в моего папу. Это был первый раз, когда я видела, чтобы бабушка плакала. Или открыто проявляла любовь к дяде. У них обычно не очень простые отношения. Все знают, что бабушка больше любит нашего с Калебом папу. Но она была так напугана тогда. Боже, какой ужасный тогда был день. Дядя в больнице, Калеб непонятно где, он тогда только к вечеру пришел домой, голый и замерзший. Никто из нас не помнил, что произошло после обращения.       Калеб рассказывал эту историю далеко не так эмоционально и подробно. Впрочем, он не присутствовал при второй части того вечера, которая имела особую ценность для Лоры. И… вау. Трэвис сумел отбиться от двух оборотней и выжить? Да, судя по всему, Кейли была маленьким оборотнем, а из дома ему помогали отец и потом Бобби, но… Это всё равно заслуживало огромного уважения. Шериф, видимо, очень любил свою семью. Это не раз проявлялось в рассказе Кейли.       – Как думаешь, почему вы обратились с разным промежутком времени? – решила сосредоточиться на чем-то рациональном, а не эмоциональном Лора. Она не могла не заметить, что Калеб обратился довольно быстро. Хотя время было растяжимым понятием в рассказе Кейли.       – Эм, возможно, из-за сердцебиения? Оно всё ускорялось и ускорялось с того момента, как я очнулась. А Калеб паниковал всё время, что был в машине. И повязка на его руке держалась неправильно, так что она не могла сдержать заражение крови. И я, и папа отключились из-за боли и шока, наши тела находились в покое, пока нас не разбудил дядя. По крайней мере, такова моя теория.       Лора кивнула. Было похоже на правду. Чем быстрее стучит сердце, тем быстрее кровь течет по венам, а значит, и заражение происходило быстрее. Теория стоящая. По крайней мере, в глазах Лоры, которая не была ни врачом, ни специалистом по сверхъестественному.       Девушка протянула Кейли лимонад, ей явно нужно было немного успокоиться.       – Я не могу перестать себя винить за то, что произошло в ту ночь. Это было так глупо!       – Ты была всего лишь ребенком и хотела помочь. Никто из твоей семьи тебя не винит, – это бы Лора почувствовала сразу.       – А должны бы! – убежденно и довольно громко проговорила Кейли, хмуря темные брови и поджимая губы. – Должны бы.       – Что нас не убивает, то делает нас сильнее, – неожиданно вырвалось у Лоры, и она улыбнулась. Это был девиз лагеря Хэкеттов, и девушка его знала, пусть не успела там поработать. Кейли немного отвлеклась.       – Я просто надеюсь, что больше никто не умрет. На моей совести и так столько крови… – её буквально передернуло. И Лора задумалась, имела ли в виду Кейли только тех, кто погиб при пожаре. Скорее всего.       Боже, Лора надеялась на это.       – Калеб сказал, что со временем вы начинаете запоминать некоторые моменты, проведенные в шкуре оборотня, – подтолкнула в нужном направлении рассказ Лора.       – О, да. Я начала частично вспоминать события ночи где-то через два с половиной года после первого обращения. Ты словно видишь мир совершенно по-другому. Ты видишь запахи, ощущаешь их иначе. Они, как нити, протянутые между объектами. А звуки! Слышно даже сверчков далеко-далеко от тебя. Это должно было бы дезориентировать, но нет. Потому что несмотря на всё это, единственное, чего желает твой монструозный разум – это убивать. Мне всегда кажется, что это как будто сон. Потому что то, что я ощущаю, как оборотень, настолько не похоже на меня, что я просто не могу воспринимать это как-то иначе. Обычно с нами внизу кто-нибудь оставался, чаще всего, бабушка. И желание растерзать её так велико в полнолуние, что мне становится противно от себя на утро.       У Лоры желание растерзать или хотя бы пожевать Констанс Хэкетт присутствовало, минимум, раз в день, так что она не могла сказать, что не понимает. И всё-таки так шутить девушка не стала. Тем более, глазами Кейли она была вовсе не такой плохой женщиной.       – А что до других оборотней? Как ты воспринимаешь Калеба или мистера Х? – Лора постаралась задать этот вопрос максимально нейтральным, деловым тоном. Но Кейли всё равно как-то странно посмотрела на неё.       Шестеренки завертелись в голове Лоры, намекая, предполагая.       – Обычно я их игнорирую. То есть я всегда помню про их присутствие, не то чтобы они невидимые или ещё что-то, но они мне совершенно неинтересны.       – А их запах?       – Что ты имеешь в виду? – это было почти незаметно, но Кейли стала серьезнее, холоднее. Чуть более расчетливой. До этого она походила на открытую книгу, сейчас же страницы погрузились в тень.       – Калеб сказал, что вы пахните по-разному. В зависимости от пола.       – А. Не могу ничего сказать, я не чувствую свой запах. А запахи Калеба и отца довольно похожи, – девушка спряталась от взгляда Лоры за стаканом лимонада.       Ей нужно было принять тяжелое решение – давить на Кейли или нет. Имело ли это смысл? Нужно ли было? Конечно, если Кейли помнила больше, чем думал Калеб, о том инциденте, было бы полезно узнать другую точку зрения, но… насколько это бы помогло хоть чему-то?       Возможно, позже.       – Когда вы сбегали, оказывались все втроем на свободе, вы ощущали какую-то… связь? Типа стаи? – Лора предполагала, что нет, исходя из всего, что уже узнала, но услышать подтверждение было бы неплохо.       – Нет. Несмотря на то, что отец и брат больше меня в форме оборотней, но я не чувствую нужды подчиняться или типа того. У нас нет какой-то иерархии или необходимости держаться вместе. И мы не деремся за добычу, так как у нас нет цели убить быстрее, чем другие. Мы просто хотим убивать. Передавать проклятье, если не получается убить.       У Лоры немного мурашки побежали по спине. Потому что «добычей» были их родственники, кто же ещё. Ну, недавно добычей оказалась она и Макс, но обычно это всё-таки были Хэкетты.       Какая жесть.       – Поэтому дяди и дедушка берут у нас кровь перед полнолунием. Если покрыть ей тело, то мы перестаем обращать столь пристальное внимание на них.       О как. Интересно! Лора не сомневалась, что ей ещё предстоит поучаствовать в охоте, и такие детали никто от неё укрывать не будет, но Хэкетты явно уже разработали неплохой план действий. Не очень рабочий, но хотя бы логичный.       – Этого достаточно, чтобы обмануть оборотня?       – Да. Вся импульсивная агрессия, которая зудит под кожей во время полнолуния, требует немедленных действий. Я ни разу не замечала, чтобы во время полнолуния у меня были какие-то четкие мысли или планы.       Наверное, только поэтому никто ещё не умер. Оборотни – это глупые животные, агрессивные и жестокие, но ведомые далеко не разумом. А значит, их можно было обмануть, запутать и загнать в ловушку.       – А, я вспомнила, что во время последнего побега, когда на нас использовали успокоительное в первый раз, меня дезориентировал резко включенный свет. В форме оборотня у нас очень острое зрение, которое ещё и привыкло к темноте. Поэтому яркие вспышки нас путают.       В остальном Кейли не рассказала ничего нового, лишь более спокойно дала согласие на взятие у неё анализов. К концу она и вовсе снова расслабилась, поняв, видимо, что её не будут спрашивать об «инциденте».       – Знаешь, мы скоро с Калебом пойдем в лагерь помогать, когда все окончательно уляжется. У нас там работает хороший… ну, другом назвать, наверное нельзя, но знакомый. Мы неплохо общаемся каждое лето. Его зовут Райан. Я бы хотела вас познакомить. Думаю, мы могли бы уговорить дядю Трэвиса и бабушку отпустить тебя с нами, чтобы ты переговорила с отцом. А там мы уже найдем способ сбежать ненадолго. Представлю тебя своей подругой. Никто из них же не знает, как ты выглядишь?       Идея очень нравилась Лоре. Во-первых, развлечение! Во-вторых, побег удовлетворил бы её жажду бунтарства. В-третьих, она поговорит с Крисом Хэкеттом! Победа со всех сторон!       – Нет, мы с Максом никого не знали из других вожатых.       – Вот и отлично! Я-то знаю, как можно быстро устать сидеть в этом доме, пусть он и такой большой. Хотя Максу, видимо, нравится. Он довольно ленивый, да? – Кайли неловкой улыбнулась, словно неуверенная, можно ли ей так говорить о чужом парне. Но Лора лишь фыркнула.       – Да, он такой. Как рыжий кот – встает с насиженного места, чтобы поесть или поиграть, – девушка спохватилась и выключила диктофон на телефоне. И так уже лишнего записала. Это же стало поводом сказать: – Мне надо переработать информацию. Кажется, особо ничего нового я больше не узнаю, пока не получу материалы и микроскоп. Теперь моими жертвами станут твои дяди, – Лора злобно захихикала и подмигнула Кейли, чтобы окончательно её расслабить. Девушка рассмеялась в ответ.       – Бедняги. Записи в дневнике Лоры Кирни: Другие факты: – Обращение происходит медленнее, если сохранять спокойствие В полнолуние: – отсутствует критическое мышление и способность планировать – отсутствие территориальной борьбы или борьбы за добычу, могут напасть стаей, если заметят добычу одновременно Слабости: – яркие вспышки света (после темноты) – можно обмануть с помощью их крови – не различают собственный запах (как можно использовать?)       Девушка прикусила нижнюю губу, гипнотизируя пустое место на страничке своего ежедневника. После чего пролистала его до конца и снова принялась писать. Трэвис Хэкетт: – маменькин сынок – грязный коп (шериф) – привязан к семье – в разводе – смелый до самоотверженности – готов пойти на всё ради защиты семьи – в отличной форме для своих лет – нежный с теми, кого любит – чувствительный – вспыльчивый (?) – с самыми грустными глазами на свете       И, уже почти закрыв ежедневник и готовясь спрашивать саму себя, зачем она всё это написала, Лора замерла. Она вспомнила ещё раз рассказ Кейли и собственные наблюдения. А потом подписала последнее: – заставляет чувствовать себя в безопасности