what if we rewrite the stars?

Итан сразу отказался ехать час в душном такси чтобы пройтись по “бульвару с памятниками людям, которые еще даже не умерли”. Вик уже почти согласилась, но в последний момент передумала, решив, что лучше оставить этих двоих наедине. Томас и Дамиано уселись на заднее сидение такси и молчали уже 7 минут поездки. Первым нарушить тишину решился Том: “Через 3 дня домой, скучаю по нормальной лазанье, честно говоря”. “Наверно это и есть взрослая жизнь - постоянно кто-то от тебя чего-то ждет, ты постоянно должен кому-то что-то, всем насрать, чего ты хочешь, - невпопад ответил Дам, - даже эта поездка, я понимаю - работа есть работа, но сегодня первый свободный вечер за эту неделю, когда как не в свои 20 отдыхать и веселиться?”. Томас решил не упоминать, что вообще-то сегодня в отеле их будет ждать еще больше работы. “Давай останемся тут!” - лицо гитариста осветила детская улыбка. Иногда ему в голову приходят внезапные идеи и он озвучивает их быстрее, чем успевает обработать фильтром здравого смысла. “... отличная идея, снимем дом у подножия гор, поженимся и заведем шпица, а жить будем на доход от прослушиваний наших двух с половиной альбомов?” - Дамиано унесло на волнах иронии. “Давай просто не поедем домой, - продолжает уверено гнуть свою линию блондин, - поедем, но не через три дня. Что нам мешает остаться тут еще на неделю и просто хорошо провести время? Помнишь как было весело в Римини, лучшее время моей жизни”. Дамиано часто поражался, насколько просто Томас может облачать свои мысли и чувства в слова, насколько откровенным и уязвимым он не боится показаться. После его честных и прямых реплик пропадает всякое желание язвить и отшучиваться. Он думает, что восхищается своим другом, но говорит: “Это так не работает. Я не могу. Джо не поймет, а что сказать ребятам и команде? Мы должны быть в студии 14-го.” Томас выглядит расстроенным. Недолго думая, отвечает: “Дамиано, ты послушай себя, говоришь, всем насрать, чего ты хочешь? Это тебе насрать. На себя, свои чувства и желания, свою жизнь”. Дамиано кажется, что его по голове огрели тупым тяжелым предметом. Он знает, что Томас прав, но не может признаться в этом. Ни себе, ни ему. Остаток пути проходит в тишине.