Твоя душа

Осенняя прохлада в городе. По дороге часто проезжают машины. На улице много небольших магазинчиков и кафе. Жан, стоящий на тротуаре, нахмурился: шарф, который ему насильно одела мать, неприятно кололся. Благо, этот, по мнению подростка, некрасивый элемент одежды не был виден из-за воротника тёмной куртки. Пальцы в кармане нетерпеливо перебирали ключи. Из-за угла одного здания показывается знакомая фигура в светлом пальто и с веснушками на лице. Марко мгновенно расплывается в яркой и счастливой улыбке, заметив своего парня. На лице Кирштайна появляется острая улыбка в ответ, которая, если присмотреться, кажется даже смущённой. Да, они встречались, но ничего такого откровенного пока не было, кроме поцелуев. Жан подошёл к однокласснику: - Ну наконец-то, я заждался уже. - недовольно произнёс он, держа руки в карманах, но в глазах сверкали добрые огоньки. - Прости. - неловко промолвил Марко, так же улыбаясь. Бодт, легко приблизившись к Жану, поцеловал его в щёку. Он делал так при каждой их встречи, но Кирштайн до сих пор к этому не привык: уши горят, дыхание учащается и брови забавно и так искренне ползут вверх. Парни направились по тротуару, идя почти впритык друг к другу. Был вечер, и небо только начинало розоветь, готовясь к закату. Вообще, по-хорошему, Жан сейчас должен был сидеть дома и готовиться к контрольной по биологии, но кому это нужно, когда есть возможность погулять с Марко? Которому он, кстати, сказал, что всё сделал, иначе бы тот его замучил своими лекциями о важности учёбы и никуда бы они не пошли... Они прошли совсем немного, когда вдруг Бодт остановился у витрины какого-то магазинчика. Жан прошёл несколько шагов вперёд и, заметив, что парень не идёт вместе с ним, вернулся назад, смотря сначала на него, потом на витрину. По первому взгляду было понятно, что в магазинчике продавались безделушки: странные, но милые, кружки, какой-то игрушечный магический шар, шляпка фокусника, брелки с Хаги Ваги и Киси Хуиси, лизуны и прочая дребедень. Жан не мог понять, на что так восхищённо смотрит Марко и спросил: - Что ты увидел? Бодт лишь молча тыкнул указательным пальцем в стекло, в сторону брелков. Кирштайн внимательно посмотрел в показанную сторону. Среди брелков выделялся один, пожалуй, самый симпатичный из всех: он был из ткани ввиде лягушки, которая улыбалась и держала в двух лапках красное сердечко. Парень всё равно перевёл вопросительный взгляд на Марко: - И что? Бодт повернул голову к возлюбленному и невинно произнёс: - Это же лягушка. - И что? - Милая лягушка. - выделил первое слово он. - И что? - Ну ты посмотри, какая она милая. - Марко снова повернулся к витрине, радостно смотря на тот брелок. - Да понял я, ну и что с того? Бодту надоело отвечать на, по его мнению, глупые вопросы и он начал рыться в рюкзаке. Спустя минуту, он грустно и тихо вздохнул. - Ты чего? - увидев грустную мордашку Марко, тут же оживился Жан. - У меня не хватает...- с немного опущенной головой объяснил он. - Ладно, идём. Кирштайн не двигался, задумчиво смотря на асфальт, потом на ценник лягушачьего брелка. Закусив губу, он решительно зашёл в магазинчик. Бодт удивлённо наблюдал через витрину за парнем, который о чём-то говорил с продавцом, потом протянул ему деньги и направился к двери. Выйдя из магазинчика, Жан протянул Марко брелок с лягушкой, сказав при этом "На". Бодт замер на несколько секунд, пялясь то на брелок, то на парня. Веснушчатые щёки Марко покраснели и тот с расстроганным криком "Жаааан!" заключил парня в крепкие объятия. Кирштайн через несколько секунд аккуратно обнял его в ответ. - Всё, хватит! - заворчал Жан, заставляя возлюбленного отлипнуть от него. Парни направились дальше по тротуару. Всю дорогу Марко буквально сиял от счастья, держа в ладони лягушачий брелок. Лучики счастья передались и Жану, который, пока тот типо не видит, улыбался, смотря на Бодта. Они дошли до пешеходного перехода и остановились, ожидая зелёного света. Дождавшись сигнала, парни пошагали вперёд. Толчок в спину. Вдруг Кирштайн с удивлением понял, что больше не чувствует землю под ногами. Удар - шуршит куртка и болит грудь. Ладони содраны. Дальше Жан слышит крик, который никогда не забудет. Крик, полный боли и страха, который резко обрывается. Парень встаёт на колени, затем на корточки и оборачивается назад: фары машины в крови, как и колёса, под светлым пальто большая лужа крови. Пустой взгляд Марко. Вокруг его рта рызбрызганные красные капельки. Парня бросает в ледяной жар, всё тело трясётся. Кирштайн быстро, даже уже не помня этого, подбегает к любимому, лежащему на асфальте, и видит картину, от которой ему становится плохо. У Жана кружится голова, он достал телефон, но так и не смог вызвать скорую, не попав пальцами по нужным местам экрана. Но скорая бы и не помогла: Марко умер почти мгновенно. Как установило следствие, пьяный мужик сбил парня, переехав ему половину тела. Пьяницу посадили, но после этого случая Жан был мысленно далеко от этого мира. Кирштайн забывал есть, ему попросту не хотелось. Парню было плевать почти на всё. Разбилась кружка - окей; он даже осколки не уберёт. В школе учитель сделал ему замечание, мол, почему в облаках летаешь. Жан не ответил и просто вышел из класса. Он буквально, чаще всего, просто сидел и ничего не делал. На похоронах парень вспомнил про лягушачий брелок, который тогда машинально подобрал с дороги, думая, что отдаст любимому в больнице...Он тайком положил брелок в гроб. Только спустя три месяца Кирштайн вернулся к своей привычной жизни и даже начал снова общаться с друзьями и близкими. Все думали, что он оправился, но никто не знал, что с того дня и до сих пор он захлёбывается в слезах по ночам, крича в подушку и шёпотом, одними губами, зовя Марко. Жан не знал, что делать дальше, поэтому ничего не делал, точнее, жил, а ещё точнее - существовал. Именно так протекало существование парня последние восемь месяцев. За окном уже ночь. Свет в комнате выключен. Кирштайн сидит на кровати, сгорбившись. При воспоминании о последнем дне с Марко у парня вновь сами собой потекли слёзы. С момента того вызова духа Пушкина прошла неделя. Всё это время Жан с головой увлёкся мистикой, читая статьи в интернете и даже купив книгу на тему души и жизни после смерти. Он искал способ как связаться с Марко. Вызов с помощью блюдца не подходил, так как там нужно минимум три человека. Парень не сдавался и ходил к разным гадалкам и ведуньям. Он перепробовал множество ритуалов, но ни один из них не сработал. Судя по всему, те гадалки и ведуньи оказались просто мошенницами. Но всё же Кирштайн каким-то чудом отыскал одного колдуна, к которому нагло навязался. Тот по секрету и за дополнительную плату рассказал парню про один ритуал, с помощью которого можно не только связаться с духом умершего человека, но и встретиться с ним. Жан запомнил каждое слово, деталь и мелочь, и теперь решался на это. Внутри было волнение, руки дрожали. Внезапно в памяти всплыла улыбка любимого человека. Парень встал и достал из-под кровати приготовленные вещи. Он начертил большое, почти на всю комнату, сердце красным мелом, написал им же внутри рисунка "Марко Бодт" и зажёг свечи, расставив их по линии мелка. Шторы были открыты и в окна проникал свет полной луны. Кирштайн стоял посередине красного сердца и держал в руках бумажку с иголкой. Было волнительно, но он сделал глубокий вдох и произнёс: - Я, Жан Кирштайн, прошу Бога смерти вызвать духа Марко Бодта и позволить мне, грешному, встретиться с ним. В награду я отдам тебе мою кровь. - парень спрятал скомканную бумажку в ладони. - Марко, прошу, приди. Я люблю тебя...- умоляюще прошептал Жан. В полном спокойствии он уколол себя в кончик пальца иглой. Секунда - алая капелька полетела вниз, упала на деревянный линолеум. Кирштайн затаил дыхание, смотря на пол. Сердце бешено билось в груди, отдавая в уши. Прошло некоторое время. Тишина. Ничего не поменялось. - Бог смерти, прошу тебя, позволь мне встретиться с Марко. - упрямо повторил Кирштайн и снова уколол себя в палец. Тишина. - Бог смерти, прошу тебя! - чуть громче повторил парень и алая капелька снова упала вниз. - Прошу тебя. Кап. - Пожалуйста... Кап. - Умоляю! - отчаянно воскликнул Жан. Кап. Почти весь большой палец был исколат и уже побаливал. Парень шумно и часто дышал. От отчаяния он опустился на колени, упираясь руками в пол, ожидая чего-то. В такой позе Кирштайн просидел довольно долго и его постепенно начало клонить в сон. Сначала он задремал прямо на полу, но потом кое-как заставил себя перейти на кровать. Жан плюхнулся на матрац и закрыл глаза, не желая больше просыпаться. "Уже утро?" - подумал Кирштайн и открыл глаза. Потолок освещали утренние лучи. Парень перевёл взгляд вниз и застыл, ничего не понимая. На его кровати с краю сидел... - Марко?...- лишь сумел выговорить Жан, с шоком в глазах смотря на возлюбленного. От Бодта со всех сторон исходил свет. Та же улыбка, те же глаза, волосы, нос, веснушки...Это был Марко. Как живой. Будто и не умирал. - Я люблю тебя. - послышался родной, до боли нежный, голос. - Я...- пробормотал Кирштайн, привстав с кровати. - Живи. - послышалось последнее слово перед тем как Марко начал медленно исчезать, и будто улетая куда-то вверх. - Подожди, Марко! - торопливо произнёс Жан и отчаянно вытянул руку вперёд. Вдруг рука парня и полупрозрачная рука Бодта прикоснулись друг к другу, сплетая пальцы. Кирштайн почувствовал нежное тепло, которое слегка обжигало. В груди стало так легко и хорошо. Парень моргнул. Он лежал на кровати и всё было как обычно. Правда, ритуальное сердце никуда не исчезло...и странное тепло внутри тоже...Жан просто смотрел вверх, глубоко дыша. Он улыбнулся, впервые за долгое время, и прикрыл глаза. "Марко, я буду жить." После того случая Кирштайн ушёл с головою в рисование. Первым его рисунком стал Марко, потом долгое время парень рисовал что-то незначительное: мебель в доме, приготовленную еду, даже собственный беспорядок. Жан верил, что Марко за ним наблюдает. Эти рисунки были доказательством для мёртвого любимого, что он живёт. Вскоре рисунки стали более сложными и интересными: город, природа, люди, животные... Выучившись, Кирштайн поступил в школу искусств, где его работами восхищались преподаватели и отправляли их на конкурсы и выставки. Парень использовал всё: краски, карандаши, чернила, мел и так далее. Через некоторое время картины Жана стали популярны по всему миру, принося приятные чувства и также не менее приятный доход. Через несколько лет парень сам начал преподавать в школе искусств, в которой когда-то учился. Все свои работы Жан посвящал Марко, веря и чувствуя, что тот всё видит.