Доктор, куст и "Энтерпрайз"

Запись двадцать седьмая В лазарете поселился триббл. Джим торжественно, как только он умеет, возвестил, что его зовут Педро и он хороший. Не знаю, что там с хорошестью у этого пушистого недоразумения, но линяет он со страшной силой. Куст дичает. Бросается на экипаж. Я вот думаю – то ли это Кирк его неудовлетворенностью заразил, то ли он сам до этого додумался. Сулу отказывается заходить на мостик, если там ошивается это растение, человеку подобное. Запись двадцать восьмая На очередной планете Кирк умудрился подхватить насморк. С его везением я этому не удивлен. Расчихался на мостике, клятвенно заверяя меня, что все в порядке. Ухура выклянчила у Скотти его дождевик, подходящий к килту, демонстративно сидит. Джим сарказма не понял. Педро новому соседу обрадовался, распуркался. Кирк немедленно одарил его своим вниманием, триббл чуть по койке мохнатой лужей не растекся. А этот мне еще так укоризненно: - Ты его совсем не любишь. Доступно объяснил Джиму, что любить кого-либо на этом корабле, тем более триббла, смерти подобно, с помощью пары прививок. Кажется, он на меня обиделся. Запись двадцать девятая Кирк своими соплями заразил пол-экипажа, включая Скотти, который на мостике не появлялся полгода. Даже куст делает попытки чихнуть и с надеждой шевелит ветками. Рассчитывает на халявный спирт, хлорофилл недоделанный. Специально для него – и Джима, разумеется – достал из шкафчика запрятанную микстурку. Злорадствую. Чехов предложил нарисовать всем горчичные сеточки на спине по рецепту его бабки. Посоветовал ему нарисовать горчичную сетку себе на лбу и забыть про бабкины рецепты. Мало ли, чем его бабка занималась. Русским доверять нельзя. Даже Спок, ломаясь как девица на выданье, признал, что ему необходима квалифицированная помощь. Правда, еще добавил: - Но, поскольку на этой корабле ее нет, придется ограничиться вашими возможностями, доктор. Вот ведь улитка остроухая! Сходил к Чехову, спросил рецепт ядреного горчичника, полчаса рисовал. Этот гоблин даже не дернулся. Спустя час уточнил: - Доктор, а вы уверены, что это поможет? А я ему так печально: - В вашем случае, коммандер, уже ничего не поможет. Зеленый на свой счет это, кажется, не принял, а Кирк переполошился. Пришлось усыпить. Запись тридцатая Попали под метеоритный дождь. Сулу, как первый выписавшийся, отрывался на мостике. Нет, в машину, если он за рулем, я не сяду. Инженер заявил, что лучшее лекарство от всех болезней это водка, и слинял к себе обратно. Я с ним спорить не стал. Проверил запасы – так и знал, эта шотландская проныра утащила в своей юбке две бутылки спирта! Долго пытался взломать дверь инженерного – по ту сторону Скотти хихикал и улюлюкал. Ушел злой, нарисовал еще две сеточки Споку. Запись тридцать первая Кажется, эти гаврики меня заразили. Черт побери, я не могу быть больным, я доктор! Запись тридцать вторая Джим выклянчил себе досрочное освобождение. Ускакал на мостик. Спок порывался уползти за ним, но повышенное содержание горчичников ему помешало. Я, мстительно покашливая, усиленно делаю вид, что я вообще не в курсе. На всякий случай спросил у Чехова – тот ли он мне рецептик написал? Русский посмотрел так загадочно, не ответил. Запись тридцать третья Все-таки, я болен. Выгнал Спока со всеми горчичниками, заперся, сижу, пью спирт, поливаю куст. Запись тридцать четвертая Очнулся. Зря. Запись тридцать пятая Чехов скребся под дверью лазарета весь день. Ближе к ночи я не выдержал, впустил. Думаю – а, ладно, пусть. Русский меня оглядел, покачал головой, поцокал – ну да, я выгляжу как после попойки с кустом, и что? – и начал заниматься этим. Я был, мягко сказать, в ужасе. Никогда не думал, что у него такой… талант. К вязанию и готовке бульонов, разумеется. Запись тридцать шестая Заглянул Кирк, долго смеялся. А Чехов ему так строго: - Капитан, эта территория закрыта на карантин. Теперь вы, как настоящий мужчина, должны здесь остаться. Джим, естественно, сразу пожалел о визите, но нашел утешение в Педро. А Чехов ничего – дверь запер и опять сидит, вяжет. Надо будет попросить его снова сварить тот супчик. Запись тридцать седьмая Чувствую себя настолько здоровым, что даже поругался со Споком по коммуникатору. Ближе к вечеру всех разогнал, кроме Педро – ну, не поднимается у меня рука его вышвырнуть, когда он так пуркает жалобно. Куст тоже остался. Он пуркать, конечно, не умеет, но вид у него тоже был самый разнесчастный. Не садист же я, в конце концов. Запись тридцать восьмая Прогулялся на мостик. Мне кажется, или юбка Ухуры с каждым моим визитом становится все короче? Джим скучает в кресле. За две недели – ни одной планеты, ни даже кометы. Через три дня Рождество. Предложил хоть раз елкой нарядить Спока – а то все куст, да куст. Устроили анонимное голосование – двое «за», двое «против» и кто-то воздержался. По глазам вижу, что Кирк. Развесили гирлянды, Джим напялил шапку Санты; сидит довольный, по коленям себя хлопает и приговаривает «хо-хо-хо». Осталось только килограммов так сто набрать, самое то будет. Командование отправило стандартный файл поздравления. Вот козлы – у себя на Земле поди уже все в космопорт пьяные. Ну, ничего, зато у нас елка – Спок!