Мой единственный и злейший враг

      Я всегда считала себя человеком счастливым, по большей части. Любящая семья, добрые друзья, отличная успеваемость в школе. Чего ещё может пожелать девушка семнадцати лет? Единственным фактором, омрачающим мою прекрасную жизнь и по совместительству виновником всех смертных грехов, был Он. Тот, кто раздражал до зубного скрежета и дрожи в коленках. Я ненавидела его с самого первого класса. Когда, придя на школьную линейку в потрясающих белых колготках с узорами и с бантами в хвостиках, этот олух обрызгал меня водой из лужи в которой прыгал в своих дурацких ботинках. В ответ я стукнула его ранцем по голове, а он заплакал. С этого дня мы стали друг другу единственными и злейшими врагами.       В третьем классе на уроке физкультуры он кинул мяч мне в голову, оставив большой синяк, а я столкнула его со стула на уроке математики. Он дергал меня за косички, а я клеила ему на спину листы бумаги с надписью: «помой меня». Когда я влюбилась в мальчика из параллельного класса, он сказал ему, что моя мама заставляет меня есть червяков, и тот больше со мной не говорил. В отместку я убедила всех девочек в классе, что он моется кетчупом.       Когда ĸ восьмому классу мое тело начало меняться, он говорил, что моя грудь скоро отвиснет до пола, и я стану похожа на старую бабку. А я говорила ему, что его волосатые подмышки воняют хуже рыбных котлет из нашей столовой.       В десятом классе он разместил мой номер на каком-то сайте знакомств. Целых два месяца за мной ухаживали моряки и дальнобойщики. В ответ я приставила его лицо ĸ фотографии мужчины из рекламы средства для улучшения потенции.       К одиннадцатому классу наша ненависть лишь усилилась. Издевки стали изощреннее , а в словесных перепалках использовались все более грязные ругательства. Я больше не была той девчонкой в белых колготках с дурацкими бантиками, а он больше не был глупым мальчишкой в уродских ботинках. Кажется, мы оба стали теми, кем хотели стать. Я была отличницей, на меня обращали внимание парни, и никто больше не говорил гадких слов о моей груди. Он увлекся футболом, стал капитаном и чуть ли не звездой на местном небосклоне успеха. И, кажется, ни одна девчонка не жаловалась на запах его подмышек.        Друг от друга мы держались на почтительном расстоянии. Ни общих друзей, ни интересов. С глаз долой, из сердца вон. И казалось, все было вполне сносно ровно до этого момента. Общий проект по биологии. Серьезно? Мы встретились взглядами и, кажется, оба поняли, что проблем не избежать.       Я ждала его после урока, чтобы договориться о работе. Прокручивала в голове десятки возможных вариантов его язвительных реплик, на каждую из них пытаясь придумать не менее достойный ответ. Он вышел из класса минут через пять и, судя по всему, совсем не торопился.               – Предлагаю работать у меня дома. Сегодня в шесть. Ты как?        – Ну уж нет, зануда. В твоё логово я не сунусь, а то твоя мама и меня заставит есть червяков. – он ухмыльнулся, а я лишь закатила глаза – Работать будем у меня, моих родителей не будет до конца недели.       Пусть находиться с ним наедине – пытка, но я не завалю предмет из-за этого кретина.        – Ладно, я приду в шесть. Придурок.              Я задержалась на пороге его дома, неуверенная в том, что хочу туда войти. Мы ведь и получаса вместе не протянем. Решилась позвонить в дверь. Он открыл спустя, казалось, бесконечные полминуты. Я нелепо топталась на одном месте. Он не приглашал войти, но и не стоять же, как болваны в проходе.              – Ты опоздала. Что-то случилось?        – Нет. Просто не хотела приходить. – ему ведь не обязательно знать, что я торчала возле его дома долгих двадцать минут, не решаясь войти.        – Ну, проходи, чего там застряла? Или будем так до завтра стоять? – с ухмылкой спросил он. Чувствует себя победителем. Ещё бы, он то на своей территории.              Черт с ним. Быстрее начнём, быстрее закончим. Не дождавшись моего ответа, он развернулся и молча ушел, видимо, в свою комнату. Тоже мне, хлебосольный хозяин.              Первые полчаса можно было назвать скорее удачными. Работали в основном молча. Он сидел по левую сторону от меня, а я украдкой бросала на него взгляды. Он все писал с задумчивым лицом, держа карандаш длинными тонкими пальцами. Путался, от чего хмурил брови. Устало трепал волосы, что лезли в глаза. Поправлял очки на переносице, видимо, носил их только дома. Надо признать, он не был омерзителен. Может, не считай я его исчадием ада, даже сказала бы, что он красив. Разумеется, не вслух.               – Если ты и дальше будешь сидеть и пялиться на меня, то мы вряд ли закончим. – не повернув головы, сказал он.        – Я… У меня не пишет ручка. – глупая. Ничего лучше не могла придумать?              Он усмехнулся, но ничего не сказал. Потянулся через стол справа от меня, чтобы дотянуться до стакана с письменными принадлежностями. На мгновенье оказался слишком близко. Носа коснулся терпкий аромат мужского парфюма. Будто холодный и слегка горький, но ему определённо подходил. Это точно не похоже на запах рыбных котлет.       Спорить мы начали спустя полтора часа. Я хотела говорить о генетике отдельным разделом в конце презентации, а он считал, что ей место в середине.               – Но это глупо! Это слишком крупный материал, он тут не вписывается.        – Сама ты глупая! Надо вставлять это раньше, пока внимание лучше держится.        – Тебе на твоём дурацком футболе случайно по голове не прилетело? Ничего нормально сделать не можешь! – я повысила голос. Он всерьёз назвал меня глупой? Себя то видел?        – Нет, просто ты привыкла, что тебе все потакают. Решила, что ты самая умная. – зло сказал он.        – Знаешь, делай все сам! Плевать. Хочешь кому-то что-то доказать. – пожалуйста! Я больше ни слова ни скажу!        – Прекрасно! Сиди и не отсвечивай. Тошнит уже от твоего умного вида.        – Ну, кто-то же должен быть умным. Тебе, увы, это не грозит.        – Да, принцесса, не все готовы стелиться перед учителями за хорошие оценки. Интересно, какими ещё способами ты их зарабатываешь?        – Вот как. А не пойти ли тебе к черту? – я вскочила со стула, впопыхах собрала свои вещи, лишь бы как можно быстрее отсюда убраться.              Это уже слишком. Он пересёк черту. Неужели всерьёз думает, что я… отвратительно! Не могла же я и правда создавать впечатление такой девицы.       Уже в коридоре он нагнал меня. Едва моя рука коснулась ручки двери, он накрыл ее своей, не давая возможности уйти.               – Прости меня. Это было слишком. – обеспокоено сказал он. – Я так не считаю и мне не следовало этого говорить.              Он отпустил мою руку и подошёл ближе. Я же почувствовала, что могу не сдержаться, готовая вот – вот сорваться. Выплеснуть на него всю злость и негодование, копившиеся годами. Сколько можно? К горлу подступил ком, а глаза предательски защипало. Ну уж нет! Я при нем не заплачу! Никогда не плакала.               – Как долго ты будешь портить мне жизнь? Почему ты просто не можешь оставить меня в покое? – издала отчаянный смешок. – Я устала от этой игры в ненависть.        – Почему ты вообще решила, что я тебя ненавижу? – в отличие от меня он был спокоен, не повышал голос. Его образцовая невозмутимость лишь сильнее распаляла меня. – Я тебе этого не говорил. – он снял очки, бросив их на комод. Устало потёр глаза и посмотрел на меня невидящим взглядом.        – Серьезно? – должно быть он в самом деле держал меня за дуру. – Ты же с самого детства не даёшь мне прохода. Издеваешься, шутишь свои убогие шутки и вообще..        – Шучу убогие шутки. – не дав мне договорить, он вопросительно приподнял брови, а затем рассмеялся. Так искренне и по-простому, что я даже растерялась. Будто мы тут не отношения выясняем.        – Ты что, мать твою с ума сошёл? Что смешного?              В одно мгновение он преодолел расстояние между нами. Приподнял рукой мой подбородок и заглянул в глаза. Я опешила, не зная, как на это реагировать. Разум твердил оттолкнуть его и, наконец, выйти за дверь, но тело отказывалось подчиняться.               – Я не ненавижу тебя. – тихо сказал он, коротко усмехнувшись. – Я просто дурак. Дурак, который не умеет изъясняться в своих чувствах.              Меня словно холодной водой окатили. Вся злость куда-то испарилась, а сердце от чего-то забилось быстрее, будто вот-вот выпрыгнет из груди.       Кажется, что прошла целая вечность, прежде чем я решилась спросить:               – О каких чувствах ты говоришь?        – Ты мне нравишься. Очень нравишься. – щеки вмиг залились краской, и я молилась, чтобы в приглушенном свете коридора он этого не заметил. – Я всегда хотел твоего внимания. Ещё с той дурацкой линейки. Хотел подружиться, но облажался. – его слова пробудили детские воспоминания, невольно вызвал усмешку. Я запомнила тот случай по-другому. – Когда мы стали друг с другом соперничать, я решил, что хоть так, но буду в твоей жизни. С возрастом я понял, что мне мало твоего внимания. Я хотел быть с тобой. Злился. Ревновал. Опасался, что появится кто-то, кто будет не так глуп, как я.               – Почему не сказал раньше? Почему сейчас? Почему вот так?        – Я не знаю. – он покачал головой. – Боялся, что оттолкну своим неожиданным признанием. А может, в тайне надеялся, что ты сама поймёшь.               – И как я должна была понять?        – Разве можно уделять столько внимания той, что безразлична?              Секунды тянулись как часы. Я смотрела на него совершенно иначе, будто мы только встретились. Он осторожно прижался своим лбом к моему и, не встретив сопротивления, легонько прикрыл глаза.       Неужели я была так слепа, что не замечала или не хотела замечать? Действительно ли я его ненавидела? Теперь уже не знаю. В одном он был прав. Он действительно всегда был объектом моего внимания. По правде говоря, он был единственным парнем, что занимал мои мысли дольше пары месяцев. Пускай я злилась и думала о том, как испортить ему жизнь. Это всегда был он.       Дурацкое сердце так предательски трепетало от его близости. Казалось, что так правильно. Так нужно. Так хочется. Хочется, чтобы он не отдалялся. Губы дрожат, а щеки пылают под его руками. Что мешает мне? Стереть все границы, довериться ему и плевать, что будет дальше. Окажется ли это сном или ужасной шуткой. Я не желала рассуждать об этом сейчас.       Не думая больше ни секунды, прижалась к его губам своими. И время будто остановилось. Он ответил мне. Целовал так отчаянно, будто вымаливал прощение. А я хотела быть ещё ближе. Зарылась пальцами в мягкие кудрявые волосы, вдыхая аромат его парфюма. Руки блуждали по моему телу, сжимали талию. Он опускался поцелуями ниже к моей шее. Сбитое дыхание опалило край уха, вызывая табун мурашек.       Большой силой воли он прервал поцелуй и заглянул мне в глаза:               – Если мы не остановимся сейчас… – от его хриплого голоса и взгляда, поддёрнутого дымкой желания, я почувствовала, как внизу живота затягивается тугой узел. Странное незнакомое чувство затуманило сознание. Но я точно не готова остановиться сейчас.        – Я знаю.              Он взял мою руку в свою, переплетая наши пальцы. Поднес к губам и оставил невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони. Этот нелепый ритуал прямиком из восемнадцатого века показался мне таким трепетным и особенным, что я невольно улыбнулась.       Вернувшись в комнату, он вновь поцеловал меня. Глядя в глаза, уложил на кровать. Его длинные пальцы пробрались под футболку, гладя мой живот. Не став ждать, приподнялась, желая снять свитер. Он нелепо путался, цепляясь за мою цепочку. Не в силах справиться, громко вздохнула и приняла поражение. Он тихо рассмеялся, но помог мне выбраться.               – Нетерпеливая.              Он наклонился ближе, заставляя меня откинуться на спину. Осыпал поцелуями мое тело: губы, шею, ключицы. Спустил рукой лямку моего бюстгальтера, затем вторую. Расстегнул застежку. Провел рукой по груди, едва касаясь, а затем прижался к ней губами. Когда хватка стала чуть сильнее, из моей груди вырвался сдавленный вздох. Он опустился ниже: горячие губы обожгли живот. Расстегнул молнию на моей юбке. Отбросил ее куда-то в сторону. Подцепив пяльцами, снял последний элемент моей одежды. Приподнялся, окидывая взглядом мое тело. Он смотрел почти что с восхищением, как никто до этого на меня не смотрел. Поддавшись порыву смущения, захотела прикрыться руками, но он меня остановил.               – Ты даже не представляешь, насколько ты сейчас красива. - От его слов в груди разлилось тепло, а румянец на щеках вот-вот спалит кожу.       Он собирался снять футболку, но я перехватила его руку.               – Я хочу сама.              Пальцы слегка подрагивали, пока я в нетерпении расстёгивала ремень на его брюках. Когда из одежды на нем осталось лишь белье, меня вновь охватила волна смущения, что не ушло от его внимания. Он усмехнулся.               – Дальше я сам.              Ему понадобилось пару минут, чтобы подготовиться. А я почувствовала неподдельный страх вперемешку с непреодолимым желанием. Как это будет? Когда он вновь наклонился ко мне, то заметил мое беспокойство.               – Все в порядке? – в его взгляде читалась искренняя забота. А я почувствовала вину, что могу все испортить.        – Я раньше никогда… – он улыбнулся. Казалось, он не столько испытал облегчение, сколько ощутил груз ответственности.       Он трепетно коснулся рукой моей щеки.               – Я остановлюсь в любой момент. Только скажи.       Я кивнула, и он вновь поцеловал меня. Пылко, жадно, будто вот-вот кончится воздух. В следующее мгновение низ живота пронзила острая боль. Он остановился, давая мне время привыкнуть. На глазах выступили слезы. Я встретилась с его обеспокоенным взглядом.               – Пожалуйста, не останавливайся.              Он невесомо поцеловал меня в висок, забирая на губах капли солёных слез. Начал медленно двигаться. Я понимала, каким трудом ему стоит сдерживается. Боль притупилась, спустя какое-то время, позволив мне расслабиться. На смену ей пришло необычное ощущение. Тягучее, приятное. Я стеснялась показать, что мне хорошо. Темп ускорился. Его тяжелое дыхание лишь усиливало это приятное чувство. В какой-то момент сдерживаться стало невыносимо. С моих губ сорвался первый стон. Осознание того, что он делает мне приятно, придало ему уверенности. Он перестал сдерживаться. Его длинные ресницы слегка подрагивали, а на руках проступили очертания вен. Он даже не представляет насколько красив сейчас.       Дыхание сбилось, а руки судорожно сжимали простынь. Я находилась на грани, как и он. Ноги задрожали, по телу будто прошёл разряд тока.              ***       Я проснулась в его объятиях. Он заботливо укрыл меня одеялом и оставил на прикроватной тумбочке стакан воды. Часы показывали одиннадцать часов вечера. Черт. Я бросила на него тоскливый взгляд. Уходить не хотелось. Хотелось прижаться к нему и больше никогда не отпускать. Но что если он проснётся и не захочет видеть меня рядом? Я не выдержу такого позора.       Аккуратно, стараясь не потревожить чужой сон, высвободилась из объятий. Найти одежду оказалось трудной задачей. Чувствовала себя ужасно. На глазах выступили непрошеные слёзы. Подавив всхлип, я осторожно потянула ручку двери.               – Сбегаешь посреди ночи. Я был настолько плох?        – Нет. Просто уже поздно и завтра в школу. – черт, какая я дура.        – Завтра воскресенье.        – Ладно, сказать правду?        – С радостью послушаю.        – Я боялась, что ты не захочешь меня видеть, как проснёшься. И чтобы тебе не пришлось выставлять меня за дверь, решила уйти сама. – он громко вздохнул.        – Иди сюда. – стараясь сохранять равнодушное выражение лица, я подошла. Он медленно взял меня за руку и усадил к себе на колени.        – Думаешь, я так долго ждал тебя для того, чтобы выставить за дверь? – с ухмылкой сказал он. Обхватив моё лицо руками, поцеловал. Гадкие слёзы все же покатились по щекам, но мне уже не было стыдно. – Я никогда не попрошу тебя уйти.