Падение

      Она буквально видит, как слова срываются с его губ и бьют прямо в грудь. В голове сразу же начинает шуметь, сердце бьется быстрее, а в животе завязывается тревожный узел.       Я.       Больше.       Не.       Могу.       Я.       Хочу.       Побыть.       Один.       Все.       Вайолет смотрит на него и глупо хлопает глазами. Слова пробивают ее насквозь, ей хочется, чтобы они оказались материальными: так бы их можно было взять и выбросить, сделать вид, что их не произносили. Что это очень плохая шутка. Очень. Вайолет издает нервный смешок.       — Тейт, ты же не всерьез, да?       Однако он больше ничего не говорит. Опускает глаза в пол, смотрит в одну точку. Он сглатывает сгусток слюны. И как-то механически качает головой. Вайолет сразу же отворачивается, пряча непрошеные слезы. Они горячие и горькие. Говорят, что чем сильнее переживание, тем больше соли в этих каплях. Тем сильнее жжет глаза. А ей жжет.       Если бы у нее была возможность описать происходящее двумя словами, она бы сказала: «театр абсурда». Ну не реально все это. Ведь буквально пару дней назад все было хорошо. Или нет?       Вайолет прокручивает в голове воспоминания минувших дней, недель. Ей кажется, что буквально вчера они лежали в кровати, он невесомо рисовал узоры на ее голом плече, а она, уткнувшись в его грудь, щекотала кожу ресницами.       Однако потом она вспоминает, как он избегал ее, запираясь в своей комнате и в себе; стал менее разговорчивым, более задумчивым, что-то глубоко переживающим в себе. Вайолет вспоминает его холодность, когда она обнимала его.       Вайолет никак не может осознать услышанное. Она оглушена его пустой интонацией, позой, манерой держаться. Тейт сидит, неловко ерзая в изножье кровати. Это тоже больно: он не сел рядом с ней. Расстояние физически ощутимо. Он не обнял ее. А ведь его объятья такие обжигающие, от них так все внутри горит… горело. Он не щелкнул ее по носу большим пальцем и не улыбнулся. А ведь от его улыбки на щеке прорезалась едва заметная ямочка, глаза чуть щурились, из-за чего Тейт был похож на довольного кота.       Теперь этого всего не было. Они сидят по разные стороны, словно незнакомцы. Вайолет, смахивая слезинки, оборачивается к парню. Старается, чтобы голос не дрожал, но что-то надрывное, умоляющее все равно прорывается:       — Скажи, что это не правда.       — Но ведь я тогда солгу.       Его голос глухой. Словно звучит из-под земли.       Ей нужно что-то делать. Тейт ей нужен. Без него она никак. Вайолет немного тормозит себя, желая обдумать свой каждый шаг, чтобы не сделать ничего лишнего. Она перебирает в голове мысли и слова в поиске нужных, однако не за что зацепиться. Она не знает, как себя вести, что делать. Единственное, что остается, — это открывать и закрывать рот.       Она смотрит на Тейта. Ее взгляд внимательный. В лице парня она старательно пытается найти хоть намек на что-то. Что это не правда. Что он… он…       Вайолет всхлипывает и громко хватает ртом воздух. Замечает, что выражение Тейта так и остается маской. Разве что в глазах на мгновение мелькает капля сожаления. Но спустя мгновение и она тонет в океане решимости.       — Не верю.       Это единственное, что она додумывается сказать. И стоит словам вылететь, как она вновь думает.       Что дальше?       Она впервые в такой ситуации. И ей хочется казаться победительницей. Но осознание, что Тейт не уступит, сваливается на нее новой волной. И она задыхается. Плач рвется из груди, пробивает ребра хрипом, кровью и солью выливается в комнату. Утаскивает Вайолет. И лишь Лэнгдон остается непоколебимым.       Ей хочется, чтобы он сжалился. Представляет, как выглядит сейчас перед ним: наверняка размазалась тушь, глаза опухли, а лицо блестит от влаги. Кожу уже начинает пощипывать.       Почему она вообще об этом думает? Ведь не это сейчас важно. Важно, что сейчас человек, самый близкий, что у нее был когда-либо, сидит сейчас в изножье ее кровати с ровной и твердой спиной, сжав на коленях кулаки, напряженный и неприступный.       Ее.       Был ее.       Пусть прозвучит наивно, но ей казалось, что это навсегда.       Словно прочитав ее мысли, Тейт усмехается. И в его усмешке нет ничего от того Тейта, что целовал, ласкал и любил. Перед ней будто возник тот ядовитый тип, влетевший тогда давным-давно в ванную, когда она просто резала вены. Тогда он был таким же колючим. Но не делал больно. А сейчас каждое его слово — хлыст, ударяющий прямо в сердце, вырывающий клочья души.       — Не верю, — произносит она шепотом. Горло сводит от всхлипов, поэтому шепот звучит сипло, но она вкладывает всю свою уверенность в него. Чтобы он понял, что его слова — просто что-то неудачное.       Но он просто пожимает плечами.       Просто.       Твою.       Мать.       Плечами.       Она срывается из-за этого. Она резко вскакивает и в два шага подходит к нему, но Тейт даже не поднимает на нее взгляд. Спустя мгновение парень все же слегка приподнимает голову. Он смотрит словно сквозь нее. Поэтому она толкает его в плечо, вынуждает посмотреть на нее. В нее.       Но слов больше нет. Что говорить в таких ситуациях?       — Пожалуйста.       Большего она выдавить неспособна. И слезы вновь застилают глаза.       Ну неужели он не видит, как ей больно от этих слов?       — Прости.       Его голос тоже сипит. Тейт отпускает заслоны своей души, и из зрачков вытекает вся боль, что он копил в себе.       По его щеке скользит слеза. Одна-единственная, почти блеклая, почти сухая. Но Вайолет наблюдает, как она становится все тоньше и тоньше. Капля не докатывается до острого подбородка парня — потерялась в скуле. Но Вайолет все равно кажется, что не все потеряно.       Она садится рядом с ним, берет Тейта за руку, слабо трясет, передавая при этом свою боль. Она хочет достучаться до него, доказать, что его мысли — шальные. Вайолет приближает свое лицо к его и хочет оставить поцелуй на коже, но останавливается — Тейт отводит взгляд и чуть отстраняется.       — А как же?..       — Я мог бы сейчас повести себя как последний ублюдок: рассмеяться тебе в лицо, довести еще до бóльших эмоций, впитать их в себя. Как я раньше это делал.       Я чувствую, как вокруг тебя сгущается твоя боль. Она горькая, как сигаретный дым. Твоя боль пахнет надеждой, а надежда — фиалками. Это такая странная смесь — сигареты и фиалки. Ты соткана из этих запахов. Ты вся — одна сплошная горькая надежда. Ты строишь планы, но не размышляешь, как они будут осуществляться. Ты ловишь момент, но только тот, что хочешь ты. Ты шепчешь во сне, что думаешь о нашем будущем, но каким оно будет?       — Ну…       — Ты выпустишься из школы и уедешь, поступив в классный колледж, станешь художником или писателем. Напишешь книгу, возможно о нас, когда однажды ты закуришь сигареты, которые пролежат на дне сумки несколько лет. Я курил такие. Это единственные ощущения, которые я могу испытывать от этого ебаного внешнего мира. Знаешь, что это за ощущения? Это ебаная горечь. И потом этот дым впитается в тело и преследует на протяжении нескольких дней и не выведется. Хоть все духи на себя вылей. Ты не избавишься от этого. И чтобы заглушить этот запах, от которого тебя будет тошнить, ты купишь букет цветов. Не фиалок. Ты не будешь любить фиалки. Возможно, это будут лилии. С тобой познакомится какой-нибудь парень, который не я. НЕ. Я. Не призрак, а живой человек. С настоящими целями, а не мечтами.       — Но…       — Зачем тебе я? — голос Тейта разрывает шепот.       — Потому, что это ты. Со всеми своими достоинствами и недостатками.       — Открой глаза, Вайолет. Я один сплошной недостаток. Хотя бы потому, что я мертв. Мертв, понимаешь?       — Мы что-нибудь придумаем. — сердце девушки от этих слов начинает биться еще быстрее.       — Что мы придумаем?       Он смеется. Впервые за несколько дней. Но в смехе не звучат веселые и искренние нотки. Этот смех пугает Вайолет: он звучит, словно из-под земли. Или же это на самом деле? Девушка зажмуривается, прогоняя непрошенные мысли из головы.       — Ты иногда такая наивная, моя фиалка.       Вайолет делает глубокий вдох.       — Или ты хочешь, чтобы я забрал тебя с собой?       — Что если да? — она не выдерживает и кладет свои руки ему на плечи. Ее ладошки горячие: Вайолет чувствует, что они покрываются липким пóтом. Она смотрит прямо на него.       — Ты не знаешь, чего говоришь.       — Пожалуйста, прошу, дай мне шанс. Если я что-то не так сделала…       — Вайолет. Ты как раз все делала так. Просто я не для тебя.       — Я могу тебе доказать, — она вновь кладет свои руки на него: он начал было выбираться из объятий. — Я не согласна с тобой сейчас. Ты увидишь.       — Ты бредишь.       Ей больно от его слов, потому что он не следит за ними. Или намеренно не следит. Она не понимает. Но, кажется, ее мозг и сердце настолько воспалены от боли, что она отказывается анализировать. Она выбрала вектор. Знает, что хочет. И никто не собьет ее с намеченного. Или…       — Или дело не во мне или тебе?       — О чем ты? — бровь Тейта изгибается в удивлении.       — Когда ты в последний раз видел Зои Бенсон?       Тейт издает странный звук, похожий на смешок. Сначала Лэнгдон пугается этого, но спустя мгновение отпускает себя и растворяется в смехе. Искреннем. Настолько искреннем, что сердце Вайолет ухает куда-то в желудок. Она хочет сказать, но Тейт перебивает:       — При чем тут она? — и сам же отвечает на заданный ранее вопрос. — не помню. Сколько она уже ходит к твоему отцу? Почти месяц? Значит, когда я был с тобой, я ее видел.       Ей хочется ему верить, но сомнение уже закралось внутрь. И ведь его так легко выбросить, но… Но Вайолет кривит губы в неверии.       — Не вижу смысла отчитываться. Ты все знаешь.       — Но мне кажется… Даже… Ну тогда тем более я не понимаю этих твоих мыслей.       Услышав от Тейта, что он не виделся в тайне от нее с пациенткой отца, Вайолет невесомо выдыхает. Верит ему. Потому что иначе быть не может. И она отпускает себя.       Вайолет подается вперед, тянется к Тейту, чтобы поцеловать. Происходит все настолько стремительно, что парень не успел среагировать: горячие губы девушки накрывают его и отправляют все в круговорот эмоций. Он пыхтит ей в рот, плотно сжимает губы, не позволяя языку Вайолет раздвинуть их. Он напряжен. Ей не нравится.       — Вайолет, пожалуйста… Я же сказал…       — Я не согласна, Тейт. И я готова тебе это доказать. Ты не прав.       Ей жарко. Но она, правда, не хочет сдаваться, а хочет бороться.