Только один танец

Мелиодас признает, что бал в честь победы Лионесса над двумя из Десяти заповедей был для нее несколько неожиданным. Но не сказать, что неожиданность была приятная. Мелиодас с давней юности не любила балы, что устраивались практически сразу после сложных битв или по окончанию какого-то восстания с войной, когда раны до сих пор толком не зажили, а народ все еще горько оплакивает погибших. На подобные мероприятия уходило огромное количество денег и моральных сил — нужно было перебарывать себя, улыбаться в лица бывших врагов и союзников, которых хотелось притопить в ближайшей канаве, терпеть неудобное платье и задыхаться в тугом корсете. Никакого оружия на бал открыто принести было нельзя, от чего у нее каждый раз судорогой сводило пальцы. Но при этом в зале находились маги, которым для атаки ничего кроме собственной магии было и не нужно, а количество отравлений, которых она успела повидать на таких мероприятиях, Мелиодас уже давно перестала считать. Праздник в честь победы, говорите. Мелиодас давит рвущийся наружу презрительный смешок. Скорее уж праздник лицемерия и самообмана, от которого в последнее время ее начинает тошнить. Шестнадцать лет уже прошло с тех пор, как она была на последнем балу и, признаться, Мелиодас по ним не скучала совершенно. Родившаяся во дворце, она прекрасно знала изнанку аристократии, и неважно — людская то, или демоническая. Да и у богинь вряд ли жизнь высшего света так уж отличается. Всякая падаль может и не нападет никогда на монарха и его семью, но друг другу глотки грызут с поразительным энтузиазмом, которого не проявляют даже на поле боя. Мелиодас смотрит на себя в зеркало, пока служанки помогали одевать лучшее платье, какое смогли для нее сшить в нынешние времена. Наивные девчонки щебетали о том, какая чудесная ткань и как красиво смотрятся на ней крупные серьги из белого золота, откопанные где-то в завалах оставленных ею в замке вещей, которые не выкинули в виду их стоимости — Мелиодас мало что хранила в комнате, за исключением действительно нужных и памятных вещей или просто того, что на задания брать было бы существенной глупостью. Туфли на каблуке, которым при желании можно было проткнуть глаз или даже горло. Завитые золотистые пряди и замазанные какой-то дрянью мешки под глазами. Дорогое белое платье с пышной юбкой, по подолу которого шло золотое шитье — подарок принца, который впервые хотелось сжечь в адском пламени, слушая треск родной стихии и наблюдая за тлеющей тканью. Завершал образ образцовой леди кружевные перчатки, что пока лишь лежали на столике рядом. Не поймите неправильно — платье было прекрасно и против Лизбета она не имела ничего, несмотря на утекающие сквозь пальцы эмоции, что после очередной смерти стали еще слабее, а также раздражение от того, что она в очередной раз должна защищать мужчину, пока сама была девушкой, которая только недавно вернулась с того света. Буквально. Так что нет, против принца она не имела ничего против. Но вот цвет подаренного платья в нынешние времена вызывал в ней весьма неприятные воспоминания, от которых сжать зубы и проклинать весь свет. Потому что платье было белое. Мелиодас, будь ее воля, заказала черное платье или хотя бы серое — и то воспоминаний меньше. У них траур, множество людей погибли или побывали на грани, а она наряжается, как на свадьбу. Едкий голос в голове шептал о том, что белый когда-то был главным цветом в ее гардеробе и неважно — повседневная та одежда, праздничная или и вовсе — на фронт. Как в те дни служанки ругались, когда она после очередной битвы возвращалась в замок, измазанная в грязи и крови... — Капитан, ждем только вас! Бан, по обыкновению игнорируя приличия и личное пространство, входит в комнату, оттягивая ворот рубашки, которую его удалось заставить одеть не иначе как чудом. Красные глаза удивлённо расширяются от вида ее недовольного лица и платья на ней. Чужие губы растягиваются в привычном оскале и она замечает то, как в свете свечей блеснули слишком длинные для человека клыки. — Только попробуй это прокомментировать, — низким тоном говорит девушка и привычно отсылает одним взмахом руки служанок прочь. Бан поднимает руки вверх, но насмешки во взгляде становится лишь больше. Они оба идут без пары — на этом мероприятии Семь смертных грехов скорее в качестве рыцарей и защитников, чем гостей, большинство из которых никак не помогали в военных действиях против демонов. Они еще даже не вошли в праздничный зал, но она уже чувствует тяжёлый запах духов и сигар. К горлу подкатывает тошнота, которую она привычно подавляет, заставляя вежливую улыбку застыть на губах. Лишь чудом удалось подавить дрожь, когда они проходят мимо окна, где она видит свое отражение. Прямо вернулась в детство, вот уж точно. В зале красиво — живые цветы висят под потолком и украшают парапеты многочисленных балконов, огромная люстра сияет тысячью огней. Картины на стенах изображают Священную войну, одно из множества сражений двух враждующих кланов, и моменты из Библии, которую пускай люди уже и не считают священным писанием, но чьи темы так любят использовать художники в любую эпоху. С другого конца зала ей скромно улыбается принц, одетый в дорогие одежды синих и белых цветов. Мелиодас едва заметно кивает и впервые за весь день искренне улыбается. Возможно сегодняшний бал будет не так плох. Только если ей снова не придется вытягивать глупого принца из очередной беды, куда его заведет слишком длинный язык. — Прекрасно выглядите, капитан, — хмыкает Мерлин, с которой Эсканор не может свести взгляда. Темно-фиолетовое, почти черное платье плотно облегает красивую фигуру и Мелиодас может понять, почему ведьму провожают долгим взглядом не только мужчины, но и некоторые женщины. Она почти завидует старой подруге, ведь у самой нет возможности повзрослеть — ее тело застыло в таком облике до тех пор, пока Мелиодас не найдет способа снять проклятье. Да и то ждать придётся долго — физически демоны развиваются прискорбно медленно, от чего в свои двести она продолжала выглядеть четырнадцатилетней соплячкой. Она отказывается от предложений потанцевать из раза в раз, растягивая один бокал вина на пару часов, что было для нее совсем не характерно. Но вино сегодня казалось густым и вяжущим рот, как смола, а шампанского Мелиодас не признавала. Зелёные глаза напряжённо наблюдают за обстановкой, расслабиться не получается и поговорить снова не с кем. Отвратительный бал, что еще сказать. — Давно не виделись, принцесса, — голос, который ей порой в кошмарах снится, раздается едва ли не над ухом. Приходится выдохнуть, чтобы хрупкий бокал в руке не оказался на голове у парня. В лучшем случае на голове. — Тебе настолько хочется сдохнуть? — Мелиодас не стесняется собственной речи, зная, что, даже шли она давнего знакомого матом, Коул лишь привычно усмехнется и предложит еще вина. Она узнала его имя где-то спустя тридцать лет после их первой встречи. Шли столетия, а тот не менялся ни внешне, ни внутренне, все также продолжая ее преследовать ради возможности разозлить. Краем глаза она замечает, как дергается Кинг, не видя, но чувствуя Коула. Мерлин моментально находит их, но девушка качает головой, мол, все в порядке, Мелиодас и сама справится. Что поделать, фейри не фея — для некоторых существ те были зачастую незаметны, если не хотели показываться сами. Любители жестоких шуток, одиночки и мастера иллюзий, до которых далеко даже богиням и демонам. Единственный клан, чье место жительства до сих пор неизвестно и с представителями которых практически нереально встретиться, если ты их не заинтересовал. — Алкоголь на этом приеме на редкость отвратительный, не думаете, принцесса? — усмехается Коул, кивая на вино в ее руках. — Могло быть и лучше, — соглашается девушка и ставит на поднос пробегающего мимо них слуги бокал. — И что ты здесь забыл? — Мне было интересно увидеть, насколько хорошо вас знает принц, — ухмылка на чужих губах стала острее. — И, кажется, у него есть вкус. Хотя он явно не знает о ваших собственных предпочтениях, раз подарил вам подобные одежды. Желание впечатать чужую ухмылку в каменную стену позади них практически нестерпимо и у нее дергаются кончики пальцев, которые этот наглый ублюдок берет, едва ощутимо касаясь сухими губами. — Как насчет танца, принцесса? Обещаю, что это будет только одна мелодия. Она кидает взгляд на Лизбета и то, как щурятся большие синие глаза. Кажется, он даже не осознает, что делает, и это почти умиляет — невинный ребенок даже не подозревает о том, что ревнует и как это выглядит для заполнивших зал аристократов. Мелиодас может стать хоть сильнейшим существом в этом мире а разве уже не?, но в глазах этих людей она никогда не будет им ровней. Так, лишь выскочка, которой милостью Его Величества позволили посетить столь значимое мероприятие. И даже сними они проклятье, Лизбету придётся выбирать — отношения с ней или корона, что будет требовать политического брака и наследника. Мелиодас сделала свой выбор давно и до сих пор не знает, жалеет об этом или нет, ведь счастье ей это не принесло. Лизбету же этот выбор еще только предстоит. — Почему бы и нет? — она сжимает чужие пальцы чуть сильнее, чем следовало и позволяет увести себя в сторону танцующих пар.