L'été indien

      Анжела спустилась со сцены с чувством восторга и каким-то неожиданным для неё в послеконцертные моменты, еле пробивающимся, но вполне ощутимым мимолетным чувством страха. Она не придала этому значения, так как слишком вымоталась, чтобы вдаваться в подробности своего эмоционального состояния. В тот миг девушке хотелось только добраться домой, в свою не очень большую и роскошную, но очень аккуратную и уютную комнату в коммунальной квартире в достаточно отдаленном от центра микрорайоне возле частного сектора. Собирая вещи, Анжела машинально думала как дойдет до остановки, как дождется «пятерки», как, опустившись на синее с вкраплением тонких разноцветных полосок кресло, достанет книгу… И доедет. Потом ещё немного останется ей пройти по темным, но в принципе спокойным улицам, и вот уже будет виден её дом. Недалеко от подъезда на сене будет спать Дашка, а на лавочке сидеть курить Коля.       Девушка зашагала в сторону остановки. Недолго ей, к сожалению, пришлось спокойно идти своей дорогой: её окликнули. — Эй, восхитительная красотка, не провести ли тебя до дому, до хаты?       Не успела она обернуться, чтобы посмотреть на своего нежданного кавалера, как он тут же выскочил прямо перед ней. — Я Евгений, но для тебя Женя, очень приятно. А тебя как зовут, дорогая? — судя по всему парень был чрезвычайно уверен в себе, и в мыслях у него уже шёл обратный отсчет до момента, когда девушка назовет ему своё имя и согласится на прогулку в его сопровождении.       Анжела поправила рукой челку, что для Жени могло быть хорошим знаком, если бы не её последующие слова: — Извините меня, я тороплюсь, до свидания. — и она чуть ли не бегом побежала к остановке. Это полузнакомство (потому что только один из двух участником диалога представил себя) напомнило ей того голубоглазого да, она почему то запомнила цвет его глаз, мужчину, который дважды, почти так же неожиданно как Женя (а он кстати был слегка под шофе) несколько месяцев назад пару раз появлялся перед ней с престранными предложениями. Конечно она его вспомнила, такого не сразу забудешь. Он был хорошо одет, средних лет, приятный брюнет, он предложил донести до дома её сумку с вещами. «Зачем он предложил меня провести? Этому блондину, сейчас явно скучно и хочется приятной компании на вечер и... на ночь конечно же. Но тот высокий, почему он подошел? А через пару дней опять нашел меня, и ещё эти его странные вопросы про ужас… »       Девушка дошла до остановки. Подошел автобус. Она заплатила за проезд и села. Полезла в сумку за книгой, а между тем за ней беспрестанно следила пара черных глаз под монобровью. И еще одна пара потерянных серых глаз, бегающих по салону автобуса и пытающихся найти для себя убежище. Как нетрудно догадаться, обладателем первой пары глаз был Казим, а второй, тут правда догадаться несколько труднее, Григорий Перов. Оба парня следили за Анжелой, только Казим делал это по указу своего попечителя, а Гриша просто так, от нечего делать. Однако он бы предпочел не следить за этой незнакомкой, а лежать на диване в его съемной квартире и, уставившись в потолок, продумывать сюжеты для будущих пьес. Но случилось страшное. Настоящий кошмар. Хозяйка квартиры, гражданка Фалурдина, нашла новых съемщиков в Гришину квартиру, которые поспешили дать этой самой Фалурдиной аванс в два раза больше тех денег, которые Перов платил ежемесячно за аренду. Короче говоря, Гришу выселили и остался у него только серый рюкзак за спиной. Так что обездоленный решил попробовать подремать полчаса в автобусе и доехать до одного микрорайона, где, как ему однажды рассказал его коллежский товарищ можно было в любое время дня и ночи снять комнату. «Как же назывался этот район, Кураклово… или Курский…нет, Курский это вокзал… ну как... ладно, чёрт его знает, главное хоть куда-нибудь доехать на этом транспорте». Так заключил для себя Григорий и пошел на галёрку. Там он осторожно, чтобы не дай бог не пострадал ноутбук, снял рюкзак и растянулся с ним в обнимку на задних сидениях. Где-то уже далеко для него в воздухе проносились обрывки фраз, долетавшие из динамиков автобуса: «Остановка… Улица… Следующая остановка… Париспольский вокзал… » Пока вышвырнутый из квартиры Гриша засыпал, Анжела погружалась в одну из своих любимых историй. Она любила читать, особенно о любви. Это помогало ей забыть о потерях и разочарованиях и верить в лучшее. И не просто в подешевение красной икры, чипсеков или тональника, а в то, что написано во французских романах, один из которых сейчас, раскрытый, находился в её руках. Она искренне восхищалась написанным: «Как это мило! Она всё ещё любит Жоффрея, и вообще, они так подходят друг другу…». Анжела скромно улыбнулась и вздохнула. «Очень печально, что сейчас нет таких мужчин, интересных и романтичных как Жоффрей… Очень мало даже таких, как её второй муж Филипп, смелых и мужественных… Как же я тогда найду свою вечную любовь? Все парни такие,... такие нетакие… »       Несмотря на такие наивные рассуждения Анжела довольно рано узнала печали жизни. В детстве она жила в селе Андалузово, в тридцати километрах от Парисполя с родителями и старшим братом Колей. Обычная семья. Мать Глафира Богеменова работала дояркой, а отец Боико Богеменов — трактористом. Почти сразу после рождения дочери семье пришлось переехать в Парисполь из-за кризиса в стране, в селе осталась только бабушка Анжелы. В Андалузово были свои проблемы, а в Парисполе свои: не хватало работы и денег, нечем было платить за газ, воду, свет и не на что было снимать квартиру. Семье из четырех человек пришлось поселиться в коммунальном бараке с туалетом на улице. Анжела чудом не заболела ничем серьезным, пока Коля мучился от скарлатины, коклюша и свинки, видимо помогли только появившияся тогда в поликлиниках вакцины. Постепенно жизнь семейства пошла своим чередом. Анжела пошла в школу, Коля её закончил и начал постоянно где-то пропадать, но при каждом своем появлении в бараке приносил деньги и еду. Боико Богеменов устроился работать на стройку, а Глафира уборщицей в кабаре: лихие девяностые медленно, но верно уходили в прошлое и народ теперь хоть что-то почувствовал под ногами. Семья переехала в съемную квартиру и Анжелу даже записали в школу танцев, когда ей исполнилось шесть и девочка, к радости педагогов, делала успехи в этом занятии. С возрастом её любовь к танцам росла, и она собиралась после девятого класса, идти в устраиваться в местный коллектив «Двор чудес», успевший приобрести некоторую популярность в Парисполе, но тут образовался конфликт с родителями. Те хотели, чтобы Анжела в будущем приобрела важную, нужную, полезную и, конечно, хорошо оплачиваемую профессию, а потому искренне советовали дочери выбрать одну из таких перспективных профессий как юрист или бухгалтер. Стороны никак не могли прийти к компромиссу В конце-концов разговоры о будущей профессии сошли почти на нет, всё-таки Анжела тогда была ещё в седьмом классе, и многое могло измениться. И многое изменилось. Но, к несчастью, самым роковым образом...       Сначала весной, в этот, по моему скромному мнению, прекраснейший из сезонов года, кабаре, где работала Глафира Богеменова и крупный париспольский торговый ценр «На Гревской» захватили террористы. Из торгового центра полиция смогла освободить только несколько десятков человек, остальные посетители погибли; из гостей же и персонала кабаре не выжил никто. Потом случилось несчастье с отцом. После смерти жены мужчина начал часто злоупотреблять алкоголем и в один день упал со строительных лесов на десятом этаже. Анжеле было тринадцать а Коле двадцать, уменьшевшемуся семейству пришлось опять выживать. Пару лет Анжеле, как несовершеннолетней, пришлось пожить с бабушкой в Андалузово и каждый день вставать в полшестого утра, чтобы успеть в школу; кроме того, она продолжала ходить на танцы после уроков, поэтому к бабушке возвращалась только в полдевятого. Когда Анжеле исполнилось шестнадцать, брат позвал её жить в город, (к тому моменту девушка уже окончила девять классов и занималась чисто хореографией) и они поселились в той самой коммунальной квартире, куда сейчас ехала Анжела под пристальным наблюдением невысокого парня с монобровью и голубоглазого брюнета на мерседесе Maybach S-Class, ехавшего за автобусом. — Остановка «Улица имени Безбумаговского». Следующая остановка «Микрорайон Курдемиракловский»       Анжела закрыла книгу, это была третья часть из серии романов Анны и Сержа Голон про бесстрашную и неукротимую Анжелику. Анжеле нравилась схожесть её имени и имени суперженщины-Анжелики. Нет, у главной героини, безусловно, были недостатки, но Анжела тем не менее хотела чем-то походить на неё, вот этим железным стержнем в её душе, наверное, который помогал Анжелике хоть при дворе короля, хоть в плену у пиратов или в гареме...       На галёрке проснулся Гриша и сразу сообразил, что кое-куда он таки доехал: «Да, это точно он! Мой шанс не стать бомжом!» Он не без труда встал, сидения в автобусе не очень подходили для сна, и увидел, что та девушка, с которой он сел в один автобус на площади Ленина тоже встала; и ещё увидел, ползущего в входной двери, подозрительного выходца из ближнего зарубежья, чему немало удивился: «О, это же подопечный моего преподавателя по органической химии Алена Фролова, но что он тут забыл? У него ведь квартира на улице, соседней с моей бывшей съемной, и кроме стройки он никуда не ходит!» — Остановка «Микрорайон Курдемиракловский»       Анжела вышла из передней двери, Казим из второй, а Гриша, стукнувшись головой о металлический поручень, из последней. Девушка сразу завернула на неширокую грунтовую дорогу, сочинитель, поплелся за ней, а узкоглазый, держась тени, проскользнул в соседний переулок, через пару улиц от которого послышался шум колес, заворачивающего автомобиля…        Итак, Григорий Перов отправился на поиски заветной коммуналки. Он, искушенный философ париспольских улиц, больше всего на свете мечтал сейчас оказаться родственником той хорошенькой девушки, за которой он шел уже около десяти минут. Он рассуждал, что она-то, в отличие от него, точно знает куда идет, значит ей есть куда идти в столь поздний час, значит это место, куда она так торопится, наверняка является её домом. Он также поразмыслил, что эта солистка — девушка приличная и из одного только сострадания не пустит незнакомца странного вида к себе переночевать, а если даже и пустит по какой-то прихоти судьбы, то он даже не сможет её каким-нибудь образом поблагодарить, ведь, чтобы отблагодарить совершенно незнакомого человека за предоставленную крышу над головой, надо иметь при себе хоть какие-то деньги, а не только сдачу с проезда. Но Григорий не отчаялся. Он решил, что если у него не получится получить приют у этой девушки за счёт своего безобидного и жалобного вида, то он попробует получить его за счёт родственных связей. Второй вариант показался ему предпочтительнее первого и, на его взгляд, обещал сработать почти со стопроцентной вероятностью. Собственно, дело оставалось за малым, Грише Перову надо было только придумать родственные связи. Он начал перебирать всевозможные варианты: «Ну, значит так: троюродный брат снохи её дяди, неплохо… а если у неё нет дяди? Нет, не подходит. Так… кузен внучатого племянника её деда, хм… стоп, может, внук шурина её прадеда… о, нашел, нашел! Лучше будет сын золовки, которая была двоюродной сестрой троюродной тети её матери, которая является свекровью четвероюродного брата её отца! Да, будет неплохо! Главное ещё мне держаться подобающим образом: надо будет обязательно её заверить, что моя мать, которая золовка сестры тети матери, часто рассказывала мне об их семье, о том, что они живут в Парисполе, (не забыть сказать, что вся моя семья живет в… скажем, ПГТ Флоранском, а я учиться сюда приехал), потом нужно будет вспомнить спившегося дядю, как же его… назвать… ну пусть будет Коля, да, спившегося дядю Колю и, безусловно, тот самый юбилей нашего общего двоюродного деда, на котором мы виделись целых семнадцать лет назад, когда были детьми, и скажу ей, что на том юбилее я увидел её и на всю жизнь свою запомнил. Мне невозможно будет отказать, мои будущие доводы абсолютно логичны и совершенны. »       Тем временем улица становилась все более ухабистей и Гриша всё чаще стал спотыкаться. Анжела это услышала и, резко обернувшись, заметно ускорила шаг. Вымотанный неровной дорогой парень было потерял её из виду, но тут же обнаружил свой ориентир благодаря внезапной вспышке света где-то впереди справа, на улице за домами. «Да тут и машины ездят, неплохой район, однако» — Гриша определенно был рад ночному водителю и мысленно поблагодарил его в самых распространенных выражениях за освещенную девушку и дорогу. Но потом свет фар потух и спустя пару минут Гриша снова не мог разглядеть незнакомку и принял решение сосредоточиться на камнях на дороге, чтобы окончательно не разбить итак уже сильно потрепанные кеды.       Вдруг услышал женский крик. Он побежал вперед, с немного меркантильной мыслью: «Если я спасу её от этого насильника, то она наверняка не откажется меня принять», (постараемся его за это простить, человек ведь попал в тяжелую жизненную ситуацию, в конце-концов всякое в жизни случается). Когда Гриша разглядел напавшего, а точнее напавших, потому что их было двое, он спрятался за столб в семи метрах от происходящего. Один из мужчин был невысоким, но очень крупного сложения, одет в широкие штаны и какую-то бесформенную куртку, другого было разглядеть сложнее, его фигуру скрывал необычный для париспольских будней аксессуар — черный плащ с капюшоном, одно можно было сказать точно: второй был человеком высоким, где-то на две головы выше первого, и крепкого телосложения.       Анжела кричала и сопротивлялась, когда ей пытались закрыть нос каким-то вонючим платком. Когда к ней сзади подбежал низкий коренастый, она думала, что сможет угрозами отвадить его, к тому же с собой у неё был нож-бабочка — подарок брата. Но этот низкий внезапно схватил её и попытался приложить платок к лицу, нож полетел куда-то в кусты. Но Анжела не собиралась сдаваться. «В платке хлороформ, он не сможет так быстро усыпить меня, как это деляют в фильмах… — подумала она и резко почувствовала сонливость. — почему оно действует? Что это за гадость? » Пока она отбивалась, то сумела разглядеть того, кто держал её и ждал, когда подействует вещество в платке. Она сориентировалась и ударила нерусского между ног, он упал на колени. «Бежать! Вперед!» — вот всё, о чем она в тот миг думала. Но не тут то было. Почти сразу же, девушка даже развернуться не успела, она оказалась прижата спиной к груди какого-то высокого гражданина. Он, словно тисками, сжал её тело и начал говорить на незнакомом Анжеле языке: — Шайтанамана кимченын аллах акбар!– голос показался Анжеле смутно знакомым, а слегка прерывистое горячее дыхание в макушку как-то странно отрезвило её, но раздумывать над этим ей было некогда, она пыталась вырваться из железных оков этого титана сзади. Низкий мгновенно отреагировал на приказ атланта в плаще и подскочил с платком к Анжеле, предварительно намочив его чем-то из маленькой бутылочки, которую он достал из внутреннего кармана куртки.       А Гриша всё стоял за столбом. «Я обязан вмешаться! Но их двое, а я один. Что делать? Может в полицию позвонить? Но это долго! Значит, придется помочь ей. Но мне не хватит сил на борцуху с Центральной Азии и этого второго амбала! Ну хорошо, я подожду ещё чуть-чуть, может быть ей удастся сбежать, тогда мне даже не надо будет рисковать собой… Ой, там что-то едет! »       Гриша действительно был парнем неглупым и быстро додумался, что появление автомобиля должно застать негодяев врасплох и помочь Анжеле. А когда машина уже достаточно проехала вниз по улице к месту происшествия, то Перов разглядел не только модель авто, ей оказалась ВАЗ 2114 Лада, но и силуэт мигалки на крыше и синий номер. «Полиция!» — одновременно, но с разными эмоциями эта мысль промелькнула в голове и у атланта и у горе-театрального постановщика. Первый четко проговорил своим баритоном: — Чурчхела, Казим. Пхеньян рахат-лукум! — мужчина почти сразу же отпустил девушку, но за пару секунд до этого наклонил голову к её уху и немного сбившимся голосом прошептал: «Idiote je t'aime. À ma manière, à ma façon…» Потом он мимолетно провел рукой по её шелковистым волосам и скрылся в мраке ночи…       Анжела не сразу поняла, что её оставили, потому что Казим не двигался с места. Он не понял, что пора уходить по-английски и продолжал удерживать Анжелу пока по его спине не прошлись две резиновые дубинки: он попал под патрульных.       Сразу после двух ментов, из Лады вышел третий, блондин в усиками, и обратился к Анжеле: — Здравствуйте, гражданочка, позвольте представится, младший лейтенант полиции Федор Петухов. Тут было свершено преступление как я вижу. Прошу вас дать показания. Ваша фамилия, имя, отчество? — Богеменова… Анжела Боиковна — сначала девушка запнулась, но собравшись с мыслями четко ответила младшему лейтенанту. — Такая красивая и вызывающе одетая, неудивительно, что на вас напали. А тебя как зовут, страшила? — Федя показал пальцем на скрученного Казима. — Я плохо гаварить… русский. Казим имя. Я не хотеть… Дэвушка, простите… — Да закройся ты! — прикрикнул Петухов. — как ночью нападать, так мы можем, а как с представителями порядка поговорить, так у нас язык в трубочку сворачивается! Вот же. чурки… А у вас, гражданка есть ещё что сказать — обратился Федя к Анжеле и окинул её наглым оценивающим взглядом — Да, я вспомнила… Он был не один, ещё другой к нему присоединился… И тот, второй он был главным, он что-то ему говорил приказным тоном, он, наверное всё организовал… — Так Анжела попыталась обдумать действия напавших и тут же ей показалось, что побитый Казим на самом деле существо довольно безобидное, но глупое и неотесанное. — Вы же не посадите его надолго в тюрьму? Ведь другой виноват! — Ну понимаете, пока мы не сможем найти того другого, этому недоделанному придется отсидеть минимум пятнадцать суток. К тому же, дамочка, я считаю, что каждый, кто на вас нападает должен потом быть доставлен в отделение. — он издал пошлый смешок на последней фразе и подкрутив свои усы сказал: — Ну, всего вам хорошего, не попадайтесь так больше, прошу вас, а мы в отделение. Эй, быстрее запихивайте его, недоразвитые! — трое ментов с Казимом залезли в Ладу, машина со специфическим шумом завелась и, поскрипывая, поехала.       Если бы у обездоленного Гриши было больше денег и имелся бы продуктовый магазин за углом, он бы, несомненно, сбегал и купил бы себе химозный попкорн, ну или чипсы с луковыми кольцами, потому что развернувшаяся только что сцена заслуживала характеристики «Экшн, 16+», Гриша даже отметил про себя «Точно! Этот случай может стать основой для моего будущего спектакля! Ну да, насилие же сейчас в моде, к сожалению, но я хотя бы смогу прилично заработать… » Пока он стоял сокрушался о ценностях современного общества и восхищался собственной предприимчивостью, Анжела решила продолжить свою долгую дорогу домой. Гриша это заметил и продолжил волочить за ней ноги. Потом он что-то услышал впереди. Он прислушался: девушка что-то сказала. Григорий Перов как мог напрягал свои уши, но кроме чего-то несвязного про какого-то петуха ничего не смог услышать. «И тем не менее мне повезло. Очень скоро я либо воплощу в жизнь свой гениальный план с родством, — размышлял он с заметным оптимизмом, — либо на худой конец, найду эту проклятую коммуналку».