L'été indien

S A T O R A R E P O T E N E T O P E R A R O T A S

      — А теперь перейдем к, наверное, самому значимому моменту, конечно на мой взгляд, церемонии и огласим последнего номинанта. — объявил сильный мужской голос, после которого заговорил женский.       — Премии «Antoinette Perry Award for Excellence in Theatre» в номинациях «Лучшая режиссура пьесы», «Лучшая пьеса» а также специальная премия «За выдающиеся достижения в развитии регионального театрально искусства» присуждаются автору исторически-символической постановки «История одного города», почетному гражданину города Парисполя и просто замечательному человеку Григорию Перову! Браво! Просим на сцену гражданина Перова. — звук аплодисментов наполнил огромный и роскошный с узорными потолками и многоступенчатым освещением зал Winter Garden Theatre в Нью-Йорке и взгляды леди и джентльменов в образах от Dior, Isabel Marant, Saint Laurent и Versace устремились в сторону высокого русого человека, поднявшегося со своего места в левой части зала после этой краткой оды, несомненно, посвященной никому иному как ему. Человек торжественным шагом, поправляя темно синий френч, направился к сцене.       — Поздравляем вас, Григорий! Желаем вам достичь ещё больших успехов в дальнейшей театральной деятельности! — снова произнес женский голос, принадлежащий темноволосой девушке лет девятнадцати в белом платье до колена с пышными фатиновыми рукавами.       «Так это же та, та самая, да! Я шёл за ней до коммуналки. Что она тут делает в момент моего триумфа? Как? Как она сюда попала?» — странно, будто через толстый слой воды и потом, словно пробиваясь через тяжелую многослойную ткань, долетела до Гриши Перова эта мысль. Анжела, а это, как можно было догадаться по сумбурным рассуждениям Григория, была именно она, лучезарно улыбнулась и отошла в сторону стойки с микрофоном, возле которой стоял статный брюнет средних лет. Он кивнул головой в сторону девушки и, приосанившись, (не будем обращать внимание на это странное движение брюнета, конечно, его широкие плечи не стали ещё шире, от того, что он повел ими и ростом он не стал выше от того, что приподнял подбородок и снова опустил его к микрофону, но, вероятно именно эта привычка приосаниваться, (не исключено, что при участии определённых спортивных упражнений) и сделала фигуру этого человека такой внушительной и, чего уж тут скрывать, притягательной для женских и мужских взглядов), заговорил:       — Я с радостью присоединяюсь к поздравлению. Григорий, примите мою благодарность, вы, как никто другой, заслужили эти награды за ваш упорный труд и усердие в деле театра. Вы, вот уже на протяжение нескольких лет, доказываете вашим зрителям, что слово «постмодерн» по отношению к сценическому искусству звучит гордо, что этот стиль великолепен по причине соединения уже всем знакомых традиционных приёмов и техник с новым видением театра современных постановщиков. Доказываете это не просто словами и разного рода статьями, а вашими успешными постановками, которые транслируются на крупнейшие телеканалы!       Звук глубокого и несколько резкого голоса мужчины заставил Гришу в ту же минуту повернуться в сторону говорящего и впиться в него глазами. «Да что же это такое?! — гражданин Перов сильнее сжал свои трофеи и нервно переступил с ноги на ногу. — Ведь это мой препод Ален Фролов!» Мужчина продолжил своё обращение:       — От лица Американской театральной лиги мы с моей коллегой, — тут он неожиданно бросил полный нежности взгляд на Анжелу, — предлагаем вам сказать пару важных слов, которые, без всяких сомнений, накопились у вас после нескольких лет упорного труда, в знак завершения 75-ой церемонии вручения ежегодной премии «Тони».       Грише показалось, что он начал сходить с ума, так поразила его развернувшаяся сцена. Совсем в его голове не вязался образ постоянно угрюмого профессора Фролова с тем человеком, который обратился к Перову. Тот из «НОТРДАМПАРИ» практически никогда не улыбался, разве что саркастической улыбкой, и не раздвигал бровей, а губы этого у микрофона расплылись в улыбке и голубые глаза приветливо смотрели то на Гришу, то на Анжелу. «Может быть, это его брат-близнец? Я, конечно, ничего не знаю о существовании такого брата, но всё равно версия с близнецом гораздо правдоподобней того, что товарищ Фролов сейчас по-дружески (а может не только по-дружески… О, нет! Моя голова не выдержит таких теорий!) стоит рядом с той танцовщицей с Дня Города, премило на неё смотрит и чуть ли не заигрывает! Куда я попал?.. Хотя это, пожалуй, странный вопрос». — Гриша решился и подошёл к Алену и Анжеле, чтобы взять микрофон.       «Итак, — думал он, приближаясь с микрофоном в руках к центру сцены, — я нахожусь на церемонии вручения одной из самых известных и почётных мировых театральных премий. Меня удостоили награды, и значит я это заслужил, безусловно. Мне как обладателю нескольких премий, в том числе и специальной полагается обратиться ко всем присутствующим. Всё логично и правильно, кроме этой женщины и профессора рядом с ней!» Григорий Перов наконец собрался с мыслями, впустив побольше воздуха в лёгкие, и приготовился было воодушевленно говорить, но вдруг почувствовал, как что-то теплое трется об его правую ногу… «Да ведь это коза»       — О, Анжела… Это ты? — Гриша даже не слишком удивился и про себя добавил. — «Тебя, моя красавица, я только и рад здесь»       Беленькая козочка, судя по всему, поняла смысл не только сказанного, но и несказанного и подняла свою рогатую голову вверх. Была, однако, в ней какая-то странность. Поведя бровями, которых у неё не было, и сверкнув красным огоньком сначала в правом черном глазу, а затем в левом почему-то зелёном, милое существо басом произнесло:       — А ты чего тут забыл, а, додик?! Ты что, из этих?! — козочка уверенно начала напирать на Григория.       — Я… я тут, как ты можешь говорить? — Перов не совсем ожидал услышать от своей, как ему думалось, давней подруги таких слов, а в принципе, вообще каких либо слов от названой Анжелы. Он оробел и неосознанно попятился назад влево, туда, где была стойка с микрофонами. Пока коза наступала со всевозможной руганью, которую автор просто не может передать по этическим причинам, Гриша отступал и судорожно оглядывался в сторону Алена Фролова и Анжелы: теперь они стояли под ручку. Атакуемого уже совсем не заботили странности с его преподом, он пытался одновременно держать матерящееся животное в поле зрения и продумывать маршрут ретировки. Когда незадачливый драматург был уже в нескольких метрах от странной, по его мнению, пары и смутно надеялся на помощь профессора Фролова в борьбе с бесовским животным, случилось нечто прекрасное и в то же время страшное, тут с чьей стороны посмотреть…       Ален встал в пол-оборота к Анжеле и заглянул ей в глаза, всё ещё держа девушку под руку, для этого, правда мужчине пришлось присогнуть спину и наклонить голову в сторону: двадцать с лишним сантиметров разницы в росте ученого и солистки давали о себе знать. Профессор провел свободной рукой по предплечью девушки, отступил от неё на полшага, взял её кисть и аккуратно поцеловал.       «Галантно с его стороны, но неужели он мне не поможет? Он, при наличии желания, с легкостью одолеет этого монстра в козьей шкуре. — считанные шаги отделяли Гришу Перова от прекрасной пары. — В университете поговаривали, что он занимался боксом, что ему какая-то коза?»       — Извините, Ален… — Григорий запнулся. — «Чёрт, как же его отчество? По-моему Альбертович… Или Альберович без буквы «Т»? Ладно, промолчу, а то ещё назову его неправильно по отчеству, а это мне точно откликнется потом самым роковым образом».       — Профессор Фролов, не могли бы вы мне посодействовать? Ваше участие очень сейчас необходимо в данной ситуации…       Гений, миллионер, плейбой и филантроп не обратил ни малейшего внимания на просьбы о помощи. Он преспокойно стоял возле Анжелы, с головой уйдя в её созерцание, что ему до внешнего мира и ничтожных проблем его обитателей… Внезапно он, будто вспомнив о некоем приятном событии оживился.       — Au revoir, mon amour. Mon doux, mon tendre, mon merveilleuse amour. — произнеся эти нежные и наполненные глубоким смыслом слова, гражданин Фролов сделал сто пару шагов назад и растворился в красных кулисах.       Григорий впал в отчаяние, он уже не мог стойко держаться: «Ё…ый рот этого казино, то есть театра, б.ть! — видимо желание сказать пару бранных слов передалось Грише воздушно-капельным путем от козочки, хотя вполне возможно, что инфекция проникла в организм после тактильного контакта. — То он появляется, то он исчезает самым волшебным образом! Моё положение до ужаса критично, как тогда, из-за незакрытой сессии по химии и угрозы отчисления, только ещё хуже…» Вдруг умоляющий раздался женский крик:       — Коля, не надо! Подожди, Коля! — это крикнула Анжела. Она и стояла позади Гриши, но вот что было необычным: её голос донёсся откуда-то сверху справа.       Для козы эта просьба об остановке возымела эффект совершенно противоположный и стала сигналом к действию. Молниеносно животное ринулось в сторону и забежало за Гришину спину, да так, что он даже повернуться не успел, как получил удар рогами в спину.       — А-а-а-ай! За что же ты так со мной... Шальная… — на последнем слове голос Перова ослабел, и перед глазами у него появился черный туннель с освещенным ярким светом выходом овальной формы, занавешенным непонятного происхождения лианами.