Назови мне своё имя +258

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг или персонажи:
м/м
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Ангст, Hurt/comfort
Предупреждения:
Underage
Размер:
Мини, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Способно ли сердце сухого, уже не молодого мужчины вдруг растаять от случайной встречи с подростком, над которым очень недурно поиздевалась судьба? И что может навсегда изменить такого привыкшего к одиночеству человека?

Посвящение:
Читателям, кому же еще!

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Наверное немножко Songfic.
Lumen - Назови мне своё имя
*
Спустя два с половиной года после написания работы автор хотел её удалить. Но перечитал и оставил. Если интересно почему: https://vk.com/topic-106283999_33553536?post=81
*
Заходите на огонёк в авторское пристанище: https://vk.com/redis.medved
30 сентября 2013, 20:31
Дорога из Симферополя в Джанкой в это время обычно практически пустынна. Лишь иногда, ослепляя фарами, промчится по встречной одинокий автомобиль.
Как-то быстро всё побелело. Михаил Денисович остановился в придорожном кармане недалеко от заправки где-то в два ночи, чтобы часик-другой передремать, потом выпить дешевого растворимого кофе в заправском магазинчике и снова отправиться в путь. А когда открыл глаза, настала зима.
Конец ноября в этих краях еще не такой холодный, как в северной части Европы, и первый снег здесь может не выпасть вплоть до января. Но в этом году погода, наверное, решила изменить своим принципам и удивила одинокого путника первым белым днём. Конечно, это был еще не тот снег, из которого можно лепить снеговиков, а лишь тонкий слой белого налета на пожухлых рыжих полях. На часах уже почти четыре утра. Скоро солнце, что уже показывает первые лучи из-за горизонта, заявит свои права на день и, растопив, прогонит зимний иней с земли.

Мужчина уже подъезжал к повороту на Озерное. Сбавил скорость, потому что асфальт в этой части был весь в ямах и трещинах, ехать быстрее просто не было возможным. За обочиной дороги начинался неглубокий овраг, в основном весь заросший лысым кустарником.
Обычно Михаил не подбирал никаких попутчиков. Мало ли, сколько пьяни и швали из близлежащих поселков шатается в предрассветное время по трассе. Но в этот раз он остановился.

Парень, совсем еще юнец, лет восемнадцать от силы, смотрел сквозь него пустым бесцветным взглядом. Худой, со спутанной копной густых русых волос до плеч. Он, казалось, сливался с окружающим миром своей бледностью. Мальчик был похож на брошенную дворняжку, над которой поиздевались злые дети. И дрожал, как осиновый лист. Конечно, ведь без верхней одежды, в рваной рубашке. На щеках — дорожки от слез, и алым пятном на белом почти лице — до крови искусанные губы. И светло-карие глаза в обрамлении пушистых ресниц, на которых сейчас инеем замерзла влага.

Парень молчал. Ни на один вопрос, который задавал ему Михаил Денисович: «Как тебя зовут?», «Что ты здесь делаешь?», «Что с тобой случилось?» — он не ответил ни слова, лишь мотал головой и отворачивался, наверное, говоря таким образом, что всё в порядке. Тем не менее, согласился залезть в тёплую машину и позволил напоить себя горячим чаем из термоса.

— Послушай, парень, ты же не немой вроде? По крайней мере, жестами со мной разговаривать не пытаешься. Что мне с тобой делать? Давай я буду спрашивать, а ты кивай или мотай головой, договорились?

Тот кивнул.
— Вот и отлично. Ты из здешних краев? — Парнишка кивнул. — Я буду ехать по этой трассе до Харькова, ты хочешь ехать со мной? — Снова кивок. — Зачем же тебе со мной, если ты живешь где-то здесь? Давай я довезу тебя до ближайшего поселка, а там сам разберешься, как попасть домой, — тот отчаянно замотал головой.

Мужчина тяжело вздохнул:
— Что же мне с тобой делать? Ладно, меня Миша зовут, если что.

Михаилу Денисовичу сорок два года. Ветеран Первой Чеченской войны в прошлом, сейчас он работает преподавателем на военной кафедре в одном из харьковских университетов. Разведен, его бывшая жена и пятнадцатилетняя дочь живут на юге Крыма, в Евпатории. Сегодня он как раз возвращается от них.
Он высокий, жилистый, хорошо сложенный. С первого взгляда и не скажешь, что ему уже за сорок, возраст выдает лишь частая седина, пробивающаяся среди светло-каштановых коротких волос. У него волевой, сильный характер, он всегда окутан аурой полной уверенности в себе и своих силах. Его студенты ходят перед ним по струнке, он внушает им страх и вечно блещет неисчерпаемым запасом черного сарказма. Он абсолютно бесчувственен и сух к людям, единственная его любовь — дочь, но и с ней мать позволяет видеться от силы пару раз в год.

Но этого парнишку ему жалко. Видно ведь, что над ним недурно поиздевались и, скорее всего, выкинули посреди трассы. Но что с ним делать, совершенно не понятно.

Ладно уж, в любом случае нужно остановиться в какой-нибудь придорожной гостинице, поесть и поспать хотя бы несколько часов, всё-таки Михаил без сна уже вторую ночь. Приехал вчера утром, до этого проведя за рулем восемь часов, весь день гулял с дочерью и, не отдохнув, снова за руль, а недолгая дрёма ночью и кофе уже не спасает.

Гостиница встретилась примерно через полчаса дороги. Неопрятное двухэтажное здание с печальной вывеской «Номера» не особо внушало доверие, но выбирать не приходилось. Девушка с татарской внешностью выдала мужчине ключи от номера и предупредила, что отопление работает у них слабо, но в каждом номере есть дополнительные одеяла и горячая вода, что не могло не радовать.
Комнатка, в которую их заселили, была достаточно скудно обставлена, но все же лучше ожидаемого. Две полуторных кровати, тумбочка возле каждой из них да старенький телевизор в углу. Для того, чтобы несколько часов передремать, вполне сойдет.

— Иди в душ, — сказал Михаил, обращаясь к своему внезапному попутчику, — а я пока схожу, закажу еды в номер и поищу в машине что-то из своих вещей, чтобы тебе переодеться.

Нашлась старая видавшая виды футболка, которая была парню до колен, и не менее старые спортивные штаны, которые держались на нём только благодаря шнурку в поясе. Выглядел он в этой одежде до жути нелепо, но, по крайней мере, это не рваная рубашка и заляпанные грязью джинсы.

От горячего супа Михаила совсем начало клонить в сон, и он был очень рад наконец зарыться с головой в подушку.
— Если что, красть у меня нечего, все вещи и деньги в машине, так что ложись спать, парень, — сказал мужчина, прежде чем провалиться в царство Морфея.

Михаил всегда спал очень чутко, сказывалось военное прошлое, и слышал, как парнишка встал, явно стараясь не шуметь и не шлепать босыми ступнями по паркету. Потом тихо щелкнула щеколда на двери в душевую. «Наверное, пошел сходить по нужде», — подумал мужчина, вновь уходя в беспокойный сон.

Но заснуть он не успел. Почувствовал, как приподнялось его одеяло, и парень юркнул к нему в кровать, прижимаясь к спине холодным тельцем. Михаил резко развернулся к нему лицом, попытался несильно оттолкнуть, но мальчишка вцепился в его бока тонкими пальцами, будто иголками, и прильнул на грудь. Тот хотел было рявкнуть, что он вообще себе позволяет, но услышал тихие всхлипы и ощутил влагу на своей коже.

От этого сердце больно сжалось, и мужчина не смог позволить себе отодвинуть парня. Напротив, он приобнял его за плечи и стал гладить ему волосы, приговаривая:
— Тише, тише, парень, всё хорошо.

Что же такого сделали с этим бедным подростком, что он пытается приютиться на груди едва знакомого человека. До какой же степени кто-то сломал его?

Миша упустил тот момент, когда парень умудрился спуститься по его телу вниз, юркнув с головой под одеяло.
— Ты чего делаешь, малец! Х-ха... — тихо выдохнул, почувствовав, как с него стянули вниз плавки, и теплый мокрый язык прошелся по всей длине его мужского достоинства. — Прекрати это немедленно! — Мужчина, откинув одеяло, попытался отстранить от себя голову парня, но тот неожиданно крепко прижал его руки за запястья к кровати, а его орган был захвачен в плен влажного рта.

Реакция организма не заставила себя ждать, всё-таки у Михаила давно не было женщин. Но это же парень, чёрт подери! У него никогда даже мыслей не было о сексе с парнем. А педиков он презирал, как отбросов общества. И что сейчас?
Сейчас ему безумно приятно чувствовать, как язык вырисовывает узоры на его члене, как рот парня пошло причмокивает от обилия слюны. А от сокращений гортани, когда тот заглатывает его на всю длину, можно кончить в тот же момент.

Перед глазами уже сверкали цветные искры, еще пара движений, и разрядка. Но мальчишка резко выпустил его член и подполз выше, оседлав бедра мужчины, пошло потираясь ложбинкой между ягодицами о стояк, стал покрывать поцелуями шею и ключицы. Михаил смотрел на него затуманенным взором, снова попытался оттолкнуть, но уже не так уверенно как раньше.

— Пожалуйста... — Голос парня был хриплым и еле слышным, как будто он сорвал его. — Пожалуйста, позвольте мне сделать это, вам будет хорошо, обещаю...

И в тот же момент начал медленно насаживаться на колом стоящий член, аккуратно приподнимая себя за бедра руками, запрокинув назад голову, так, что копна его густых волос рассыпалась по плечам и спине.
Мужчина зажмурился, чтобы не видеть эту безумно сексуальную картину, а мальчишка тихо застонал, садясь на орган до упора, снова приподнимаясь, и снова, уже резче, вгоняя его в себя.

Такого Миша не испытывал ни с одной женщиной, которые у него были. В парне было до боли тесно, но при этом так приятно, что можно было потерять голову. Что, впрочем, и произошло.
Слишком красиво и будоражаще выделялась его бледная фигура в полумраке комнаты, а лучи неяркого солнца, пробиваясь сквозь зимние тучи и занавешенные тёмными шторами окна, вырывали из этого полумрака отдельные образы, плясали по впалому животу, высвечивали лицо с приоткрытым в стонах ртом и слезами на щеках. Этот, казалось, такой невинный подросток, пробудил в мужчине поистине животные чувства.
Он резко вскинулся, садясь на кровати, обхватывая партнера за талию в обруч рук, вцепился зубами в его плечо. Начал вторить его движениям, толкаясь сильнее и глубже, набирая темп. А мальчик царапал ногтями в его спину, оставляя красные неглубокие полосы, и между стонами горячо шептал в самое ухо:

— Пожалуйста, да-а-а, еще...

Разрядка не заставила себя ждать. Парнишка вдруг напрягся и вытянулся весь, как струна, прижался к мужчине еще сильнее, застонал гортанно, закусив губу, и излился ему на живот.
Михаил с громким рыком толкнулся еще пару раз и кончил глубоко внутри парнишки.

Тяжело повалившись на кровать, мужчина зачем-то притянул его к себе, обнимая и зарываясь носом в пахнущие гостиничным шампунем волосы.

— Что это такое только что было вообще? — Спросил он спустя пару минут, несколько успокоив дыхание.
— Простите меня, пожалуйста, Ми... Миша... — Голос мальчика дрожал. — Я сейчас уйду, правда...

Михаил быстро пресек его желание вырваться из объятий и куда-то уйти. Да кто бы он ни был. Он же, по сути, еще ребенок, и неизвестно, что с ним случилось. Может он просто хотел немного хоть чьего-то тепла?

— Никуда ты не пойдешь, по крайней мере, сейчас. — Почему-то больно сжималось сердце, хотелось отдать этому пареньку всё своё тепло и заботу.
«Откуда в тебе вдруг столько доброты, ты же старый, сухой хрыч, Михаил Денисович!» — про себя ухмыльнулся мужчина. Он хотел сказать пареньку еще что-то успокаивающее, но тот уже тихонько сопел, провалившись в сон, крепко-крепко прижимаясь к нему всем телом.

Выехать получилось только вечером, когда уже темнело. Парнишка сел в машину и попросил довести его до ближайшей автостанции, а потом всю дорогу еще досыпал.

Михаил довез его до Джанкойского автовокзала и дал денег на билет.

— Может все-таки расскажешь, что с тобой случилось? — Спросил он, провожая парня до автобуса. Какое-то необъяснимое чувство тоски гложило душу мужчины. Неужели не хочется расставаться с этим мальчиком?

— История стара, как мир, — ответил тот, — сбежал из дома. Родители пьют, надоело всё. В маленьких приморских городах тяжело жить. Пока курортный сезон, да, гребем деньги лопатами, а когда холодает, пропиваем то, что заработали. По крайней мере, мои родители. Поэтому и сбежал. А потом связался с дурной компанией дальнобойщиков. Сначала показалось, что классные ребята, взяли с собой прокатится по Крыму. Ну и прокатили. Все по кругу и во всех позах. А потом выкинули посреди дороги. Вот такой я доверчивый дурак.

Теперь тоска в душе Миши дополнилась жалостью и непониманием.

— А почему же ты тогда ко мне? Ночью?
— Простите меня за это, я очень сожалею, правда. Мне было очень плохо, я бы сошел с ума, лежа там один в кровати. А еще мне хотелось вас отблагодарить, и почему-то секс показался мне в тот момент лучшим способом. Наверное, потому что я чувствовал себя ужасной шлюхой. Но... Знаете, Миша, о чём я всё равно сожалею?
— О чем?
— О том, что так и не поцеловал Вас...

От этой фразы в мозгах мужчины что-то громко щелкнуло. Он вдруг схватил парня за руку и затащил в промежуток между двумя стоящими рядом автобусами. Прижал его к пыльной бочине одного из них и нежно, почти невесомо коснулся алых тёплых губ. Мальчик тихо ахнул и открыл рот, пропуская язык Миши вглубь, стал отвечать на поцелуй. От этой нежности, совсем не возбуждающей, а просто как будто любящей, что-то едва ощутимо менялось в душе.

Михаил отстранился, мягко улыбаясь ему, произнес:
— Назови мне своё имя, наконец.

А парень улыбнулся в ответ. Первый раз за всё время мужчина увидел его улыбку. Лёгкая, одними уголками губ, немного ехидная она делала его похожим на милого, но все же дьяволенка.
— А пусть моё имя останется тайной. Все равно мы никогда больше не встретимся, Михаил Денисович.

Уже много позже мужчина всё-таки понял, в чём была странность последней сказанной фразы. Он же не называл парню своего отчества.

***

После того случая прошел почти месяц. Зима окончательно вступила в свои права, укрыв город белым покрывалом. Через неделю — Новый Год, и толпы студентов шныряли по университету, в котором работал Михаил, радостные в ожидании каникул, досдавая последние экзамены.

Миша часто вспоминал безымянного мальчишку. Вспоминал и грустно улыбался. Непонятно чем и как, но тот смог что-то изменить во взрослом мужчине с очень сухим сердцем. Потому что теперь он скучал, очень скучал. В нём пробудились какие-то подростковые чувства, не свойственные его возрасту, но они были. И не давали покоя. Но эта грусть была светлой, лёгким фоном украшая каждый новый день.
Какая уж теперь разница, всё равно он не сможет найти того парня, даже если очень захочет.
Он даже имени его не знает. Да и билет на автобус мальчишка покупал сам, не выдавая своего места обитания.

Михаил вздохнул, покосившись на часы. Почти шесть, пора бы собираться домой, всё равно на кафедре почти все разошлись. В предпраздничные дни все хотят уйти поскорее домой, к семье, один он вечно засиживается в своём кабинете допоздна, ведь ему возвращаться не к кому.

От печальных мыслей его отвлек легкий стук в дверь.

— И кого там принесло в такое время? — пробурчал себе под нос мужчина. — Войдите!

— Михаил Денисович, можно? — хрипловатый слегка, как будто простуженный голос.

И Миша обомлел. Сердце пропустило сразу несколько ударов, а глаза чуть не вылезли из орбит. В дверном проёме стоял тот самый парнишка, только выглядел он куда более опрятно, чем месяц назад. Аккуратно зачесанные назад волосы, тёмно-синие джинсы и чёрное кашемировое пальто поверх лёгкой белой рубашки.

— Что... Как ты меня нашел вообще? — Удивлению мужчины не было предела.

Парень приблизился, немного боязливо приобнимая его за плечи, шепнул в губы:

— У тебя визитка валялась в машине. Михаил Денисович, доцент военной кафедры такого-то университета.

А Михаил только тихо засмеялся и впился губами в столь желанные губы, чувствуя, как пустота в его душе, что ничем не могла заполниться на протяжении долгих лет, наконец, исчезает.
Да плевать на всё! На то, что они одного пола, на то, что парень ему в сыновья годится. Любые отношения можно скрывать. Главное, что он теперь есть, и его ни в коем случае нельзя отпускать.

— Меня, кстати, Саша зовут.
— Приятно познакомиться, Саша.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.