Трактир

Перед Михаилом предстала лестница он нерешительно сделал ей шаг навстречу как будто у него перед его носом стоял ужасный пес разинувший пасть и готовый перегрызть ему шею, обернулся в пол-оборота, дрожа, так что крест на его груди достаточно заметно дергался. - Это царство Дьявола- одними губами сказал Михаил Фреду. – Мы обязательно отсюда вы беремся и уедем. Ведь так приятель? – сам не веря в свои слова и едва не плача промолвил Михаил. -Да друг. – с сухостью во рту ответил Фред. – Все будет хорошо…- с комом в горле и ощущением лжи на губах он это сказал. Из рук священника как делающий первый полет птенец, выпала Библия. Книга в мощном и толстом переплете упала на пол текстом вниз и порвалась на корешке. Совершенно новая книга богослужителя, была порвана, но тот даже не обратил внимания, руки остались в том же положении, как будто все еще сжимая книгу. Со взглядом, смотрящим сквозь мир, он повернулся к двери и медленно со скрипом и как будто физически сопротивляясь, двигался вперед, как всякий лишенный смысла жизни, семьи и красоты идет вперед. Туда куда он идет каждый день. Просто что бы не сойти с ума и занять свой безрассудный разум и душу делом. Трактирщик спускался вниз, ведя за собой священника. Первая дверь, расположенная на первом этаже подземелья подвала, встретила их худощавым стариком в просторном балахоне и капюшоном, накинутым на череп, казалось, обмотанный кожей, опершегося на старый и помятый, деревянный черный и гнилой дверной косяк. Было видно через плечо старика, как на стене его комнаты висит коса, которой, как казалось уже давно не пользовались. Она была изрядно поедена ржавчиной, а древко было черным и засаленным. Но всякий взгляд на это орудие, рождал в голове мысль о гибели, и Михаил был уверен, что едва коснется ее лезвия, как тут же лишится жизни. - Не сюда… не смог… – посмеиваясь как мертвец, тихо как ветер трепещет траву на поле, шепнул старик Михаилу. За дверью послышались стоны боли и отчаяния вперемешку со слезливыми выкриками казалось сотен тысяч людей. После чего старик медленно и как будто плывя по пространству ушел вглубь комнаты. Они спустились ниже, где на двери причудливо была нарисована корона с длинными бычьими рогами. На третьем этаже, проходя мимо дверей за ней послышался громкий лай нескольких собак, а скрежет гигантских, как казалось по звуку, лап заставил священника дернуться, а трактирщика, продолжающего спуск противно хихикнуть. Стук головы о дверь прекратился только когда они спустились еще на этаж, на двери которой висела мышеловка, а за ней же был слышен громкий спор, который был слышен даже на пятом этаже, где неумолимо страшно воняло тиной. На шестом этаже стояли три девушки, одетые еще более откровенно, чем те что на входе и имеющие, как казалось птичьи черты лица и тела, дрожали в руках страшные хлысты, покрытые шипами. Они смерили Михаила пожирающим душу взглядом, заставляя поежится и даже боятся этих страшных женщин. Трактирщик посмотрел сначала на женщин подмигнул им и улыбнулся, от чего те в свою очередь зарделись и как послышалось священнику заклекотали от радости, после чего, он смерил, священника предельно оценивающим взглядом, перебирая ключи в старой ключнице и казалось вот-вот, и он скажет что-то невероятное, что потрясет мир священника еще больше и заставит того убежать в ужасе на верх. Но он просто промычал: - Неа, не сюда, ты же все-таки старался, нести его слово, а не свое- промычал, продолжая спуск вниз. Михаил лишь продолжал спуск вместе с ним все так же смотря в пустоту. Проходя мимо все той же шестой двери, он чувствовал невероятный жар и даже казалось замогильным холод от чего его спина противно вспотела, заставляя рясу прилипнуть к телу. По его спине пробежал табун мурашек, сопровождаемый стоном стен и мира подземелья. На седьмом этаж их путь наконец закончился, хотя как было видно внизу еще было пространство, откуда исходили холодящие кровь звуки и заставляющие переворачиваться содержимое желудка вращаться. Трактирщик, насвистывая похоронный марш, открыл дверь. Внутри Михаила все похолодело. Комната была до жути простой и на удивление в ней имелось окно, за которым виднелось прекрасное ничего. Грубые и крупные стол и стулья, такую же кровать. Жуткого вида высокая подставка для свечи, огарок, стоявший на которой к их приходу, уже горел. В углу комнаты лежал длинный моток веревки, каким привязывают скот. Но самым страшным было не то что стояло или лежало на полу, и даже не свет свечи в пустой комнате старого трактира. А то что висело на стенах красивые, но слишком яркие и красные обои соседствовали, с висевшим бычьим крупом и ногами, копытами вниз, на правой стене и головой, на левой стене, как кажется все того серого быка с вывалившимся красным языком и глазами красного оттенка, от которых нельзя было скрыться внушающим неудобство и долю безумия. Михаил осторожной поступью, как будто идя по лабиринту полного ловушек и опасностей, прошел к своей кровати осторожно сел на ее край, едва ли не падая. - Священник. –обратился трактирщик продолжая радушно улыбаться своему гостю. – Вы совсем бледны! На вас буквально лица нет! – вам срочно нужно лечь спать. – обеспокоенно, как говорит незнакомая дальняя родственница, сказал он. - Да, я так и сделаю… - едва не теряя сознание сказал Михаил присутствие этого человека, взгляд налитых кровью бычьих глаз и все что произошло, за эти несколько минут длиною в вечность. Еще немного и его голова расколется на части, а сердце разорвется тысячью кусочков от ужаса этого места. У него нет выбора, либо остаться здесь в странном и пугающим месте лишенного божественного влияния, лишенного добра и наполненного лишь ужасом, либо умереть в дороге, в невероятный туман, быть съеденным хищниками или просто заблудится и уже никогда не найти путь домой. Трактирщик молча вышел и закрыл дверь, продолжая насвистывать похоронный марш. Михаил едва остался один, потерял сознание. Его терзали воспоминания. Он сделал много того, за что его должны были казнить или запытать до смерти инквизиция. Неужели все что происходит это страшный бред больного и раненного ума юноши. Он всего лишь хотел знать больше, он не верил святым писаниям и пытался сам постичь суть вещей, не считаясь с Богом. Он рассказывал свои мысли другим и возносил их в апогей, ставя выше того чему учило его ремесло. Во сне он дрожал, его преследовал бык, ходящий на двух ногах, он шел как человек, размахивая гигантском молотом. Злобно ревел и брызгал кровью, а из ушей и носа шел серый пар. За быком летели на гигантских крыльях три женщины, они были очень похожи на тех, что встретили их на спуске в это место, но их черты более звериными. Они кричали и смеялись, подгоняя его, желая довести до изнеможения и вонзится когтями в его плоть разорвать и разнести по округе. Ему не было спасения, он кричал и брыкался, пока бык наконец догнал его и начал душить. Михаил сопротивлялся брыкался и пинался пока наконец, не проснулся. Распутывая одеяло, оказавшееся на его шее. Он забился в угол и с ужасом смотрел в глаза бычьей головы. Он рассвирепел и кинул в эту башку одеялом, которое осталось на нем висеть. Он уткнулся в ладони. Он горько и тихо плакал. Слезы текли по рукам, по одежде. Еще немного и все будет хорошо. Туман уйдет из жизни, будет светло и ясно. Он сидел так и вдруг услышал шелест ткани. Головы на стене дернулась что-то бурча и поревывыя. Священник поднял глаза, но голова уже снова застыла, не показывая жизни. Михаил съежился в углу мучаясь от жары, ужаса и боли.