Nerdy

Феликс всегда был послушным мальчиком. Он всегда слушал старших, приносил со школы отличные оценки, не вступал в драки, не пререкался с учителями и не связывался с плохой компанией, предпочитая гулять с одобренными родителями друзьями только по выходным и до наступления сумерек. Феликс ходит в милых, по большей части розовых, свитерах, если это не запрещено дресс-кодом, шарфе и вязаной тёплой шапке, когда на улице снег, и носит за плечами небольшой белый рюкзак с брелоком в виде кролика на застёжке, в который идеально влезают все необходимые тетрадки для конспектов на день. Сейчас он заканчивает последний курс в престижном университете на экономической специальности, подрабатывает в небольшом уютном котокафе, которое находится недалеко от места учёбы, а во время выходных и каникул в качестве хобби занимается танцами. Не сказать, что в этом не было доли его решения – просто так сложилось, что именно то, что его родители посчитали «правильным», в большинстве своём нравилось Феликсу, поэтому он в целом был не против такой жизни. Но было кое-что, о чём его родители не догадываются и вряд ли он когда-либо расскажет об этом. Точнее кое-кто. У Минхо была не то чтобы дурная слава, но говорили о нём всякое, что, в большинстве своём, даже близко к правде не было. Ломкие от сотни покрасок волосы снова пестрили новым цветом, несколько татуировок на руках, хоть и не образовывали полноценно забитый рукав, но привлекали много внимания, а перекинутая через плечо кожаная куртка заставляла некоторых шептаться о его принадлежности к нелегальной банде. Он не был криминальным авторитетом или членом мафии, как его описывали параллельные группы первокурсникам; он не менял партнёров как перчатки и не искал связей на одну ночь, как о нём отзывались на студентских вечеринках некоторые парни и девушки, получившие отказ от предложения приятно продолжить вечер; он не был тем самым богатеньким мажором, решающим все вопросы деньгами, как о нём думали преподаватели, когда он в который раз пропустил большую часть пар в семестре. Минхо не был тем самым «плохим» парнем, который курит травку прямо на улице, ходит каждый вечер на вечеринки и трахается с кем попало, но также он явно не подходил под понятие родителей Феликса о правильности, а потому не должен иметь с ним ничего общего. Но сейчас он любезно трахает Феликса перед зеркалом, заставляя его стонать, просить большего и покрываться румянцем от смущения, когда на ухо снова шепчут грязные фразочки. На младшем лишь милый розовый свитер из собственной коллекции и такой же милый ободок белых кошачьих ушек, сводящих Минхо с ума. Он с небольшой грубостью поднимает сидящего на его коленях юношу так легко, будто тот ничего не весит, и вновь насаживает на свой член, любуясь тем, как в отражении извивается его мальчик, прикрывая своё лицо длинными рукавами. Последнее ему не нравится. — Ты снова меня не слушаешься, котёнок, — он прекращает любое движение: ждёт, пока Феликс перестанет прятаться и уберёт руки от лица, а после шлёпает его по бедру, оставляя ярко-красный след от ладони на коже. Минхо хочет добавить что-то ещё, но его глаза приковываются к зеркалу, когда младший, вместе с неожиданно вырвавшимся из него писком, кончает, вздрагивая и сжимая Ли в себе. — Ты кончил всего лишь от этого, так забавно. Мне следует тебя отшлёпать? Думаю, порка преподаст тебе хороший урок. Как минимум в том, что кончать без разрешения нельзя. Феликс прячется в чужой ключице, когда его разворачивают к себе лицом. Он всё ещё не совсем понимает что именно только что произошло, настолько оргазм был внезапным и сильным, но слова Минхо заставляют его снова возбудиться, даже не совсем осознавая этого. От повышенной послеоргазменной чувствительности любое прикосновение к коже ощущается «слишком», поэтому старший использовал такие фразы скорее с целью подразнить, чем с реальным обещанием выполнить это сейчас же. Правда, с большой долей вероятности они всё-таки пробуют что-нибудь из сказанного, но позже. На следующий день, если позволяли планы обоих. — Посмотри, ты испачкал свой миленький свитер, — Феликс переводит затуманенный взгляд на свой живот, только спустя почти минуту осознавая что он сделал. В миг чувствует себя напакостившим котёнком, который случайно сбил вазу хозяина с подоконника и устроил беспорядок, который потом придется убирать. В чём-то сравнение даже имеет смысл – он действительно устроил настоящий беспорядок, испачкав красивую вещь своей спермой. — Нам стоит его снять. На самом деле Минхо практически всегда самостоятельно выполнял какой-либо подобный процесс, ибо зачастую при использовании подобных фраз состояние Феликса было не настолько вменяемым, чтобы хотя бы помочь стянуть с себя мешающие вещи, изменить позу или слезть с прикреплённого к полу дилдо, но старший всё равно каждый раз использовал «мы» и «нам», обращаясь к парню тоже и порой делая это и в вопросительной форме. Это всегда заставляло сердце Ли таять, даже если он не всегда это понимал. После того, как испачканный свитер откинут куда-то на пол, Минхо берёт ладони младшего в свои, осматривая следы использованных ими несколько дней назад наручников в ожидании, пока юноша не придет в себя. Отчего-то ему вспомнился день их знакомства, когда уже младший осматривал его руки на наличие ранок или других повреждений, которые нужно было обработать. Они встретились именно в том котокафе, в котором работает Феликс. Ли уже видел Минхо несколько раз и знал что́ о нём говорят люди, поэтому, увидев главного мафиози-бунтаря-бабника-и-ещё-сотня-подобных-ужасных-необоснованных-обозначений университета в таком заведении, очень удивился, но виду не подал. Он всегда дружелюбен с клиентами – да и по жизни с людьми в принципе – пока те не причиняют вред котам в кафе и рядом с ним и не грубят кому-либо из его коллег. Последнее случалось крайне редко, но Минхо не повезло стать свидетелем подобного обращения в сторону самого Феликса, отчего он, не думая, вступился за него и чуть не влез в драку, стоило грубияну перейти на личности. «Чуть» не совсем корректно, ведь небольшой синяк он всё-таки получил, когда единожды врезал тому незваному гостю уже на улице, а руки поцарапал из-за осколков бутылки, которую кинули в него напоследок и остатки которой срочно нужно было убрать, чтобы уличные коты, подкармливаемые работниками кафе, ненароком не порезались. Феликс никогда бы не подумал, что их полноценное знакомство друг с другом – без слухов, догадок и комментариев других студентов – произойдёт вот так: в подсобке, с практически вверх дном перевёрнутой аптечкой в дрожащих руках и под постоянно повторяемое старшим «не стоит беспокоиться, мои коты меня и похуже царапают». Так он узнаёт о том, что у Минхо есть три кота, а старший, услышав, что Феликс не может завести себе хотя бы одного из-за арендодателя, который запрещает любых животных в доме, предлагает как-нибудь зайти к нему в гости, дабы поиграть с его любимцами. Со стороны это звучит крайне абсурдно, ибо Ли буквально работает в заведении с десятком котиков, но тот сразу же принимает приглашение, даже не думая об этом. Феликс чувствует в груди тепло и трепет, а время до следующей встречи тянется невыносимо долго – он никогда не ждал чего-то так сильно и даже объяснить не может почему. Возможно, потому что это первая за всю его жизнь вещь, которая противоречила настояниям родителей и которую он собирался совершить. Хотя Минхо и оказался вполне приятным парнем, Феликс знал, что его родственники, как минимум, не одобрили бы общение с ним, а потому и казалось это ему неким запретным плодом. Он и понятия не имел, что после первой встречи наступит вторая, за ней третья, за ними каждая проведенная в университете перемена вплоть до выпуска старшего оттуда, а после – полноценные свидания, поцелуи глубже целомудренных, ночные прогулки по городу и редкие вечеринки, организованные только их общими друзьями и проведённые по факту только вдвоём, вместо сна или подготовки к экзаменам. Феликс всё ещё учился хорошо и даже представить себе не мог, сколько всего упускал за учебниками. Вместо того, чтобы в сотый раз закрепить изученное ещё в колледже, он засыпал в объятьях Минхо во время просмотра аниме; вместо чтения классической литературы, предпочитал ходить с Ли по городу, поражаясь тому, сколько знакомых в практически каждом посещаемом ими магазине или заведении у того было. Он не знал, что ему придется врать родителям о том, с кем он провёл выходные, и скрывать истинные причины, по которым он не приезжал домой на каникулы. Феликс не мог просто сказать, что у него появился парень и, тем более, что о нём ходят не самые хорошие слухи. Даже если бы он просто упомянул Минхо как знакомого, его отец через связи в университете всё равно бы проверил того и, узнав что о нём говорят, тут же запретил бы им двоим общаться, что для обоих было просто немыслимо. Пускай родители и дальше думают, что их сын всё свободное время уделяет учёбе, с подработки сразу же уходит домой ещё до наступления темноты, общается только со старыми друзьями и тратит зарплату на одежду и книги, а не на подарки парню и угощения для его любимцев. Вскоре, в список покупок к последним прибавятся ещё и приобретения из интим-магазинов, но Феликс даже не размышлял о подобном до определенного дня. Впервые они занялись сексом спустя полгода отношений, на день рождения Минхо, когда Феликс был на втором курсе университета и уже привык к косым взглядам в их сторону от других студентов. Сюрприз получился поистине завораживающим и незабываемым. Старший сразу заявил, что делать это из-за недавно оброненного вопроса о том, хочет ли юноша попробовать что-нибудь интимнее поцелуев, не стоит, но тот настоял, что действительно задумался над этим. Инициатива была на Феликсе. Чулки, юбка и хвостик-пробка – тоже его. Правда, с последним вышла небольшая проблема: Ли сразу честно признался, что не совсем понял как именно её ввести, ибо даже с обильным использованием смазки проникновение доставляло сильный дискомфорт, который, благо, остановил его от дальнейших попыток сделать это самостоятельно. Минхо же нервно сглотнул при виде довольно большой даже для опытного в этом деле человека пробки, которую Феликс, как он сам объяснил, решил взять после просмотра нескольких порнороликов, найденных исключительно в целях ознакомления с процессом соития. Видимо, его мальчик реально был настолько невинным, что понятия не имел даже о таких элементарных вещах, как растяжка. Старшему пришлось провести своеобразную лекцию на тему того, что на сайтах для взрослых бо́льшая часть контента сделана в первую очередь для красивой картинки, а не получения удовольствия; что тем более учиться такому оттуда не стоит, и потом буквально на пальцах показать как правильно подготовить себя к проникновению без получения какой-либо боли и дискомфорта. Плаг они так и не использовали, но он до сих пор лежит в небольшой обувной коробке с остальными игрушками в шкафу Феликса, ожидая своего часа. В качестве первой игрушки, которой можно было воспользоваться, Минхо вскоре подарил ему вибратор-пулю, подробно объяснив инструкцию и предварительно проверив, достаточно ли подготовил себя младший. Ли сначала не понял, как такая маленькая вещица способна принести хоть какое-то удовольствие, но после умопомрачительного оргазма лично убедился в этом, впервые кончив без рук и не зная куда себя деть от приятных ощущений. Феликс не знал куда себя деть от стыда, испытываемого после такого опыта, но игрушку забрал себе, активно пользуясь и ничего не говоря Минхо. Тому, оказывается, чтобы узнать об этом, необходимо было просто «удачно» позвонить по видеосвязи, а младшему, чтобы спалиться – принять звонок с мыслью о том, что ему удастся притвориться так, будто ничего не происходит. Не получилось. Но, возможно, Ли и хотел быть пойманным, учитывая случившийся после этого шикарный секс, просто даже сам себе не признавался в этом. А Минхо до сих пор хранит в скрытой под паролем папке скриншоты кончающего Феликса, ставя себе на заметку в следующий раз записать подобное, с чужого согласия, само собой. От такого ему даже «ругать» младшего не хотелось, хотя тот, кажется, был готов на любую авантюру в качестве наказания. Похоже, Феликс действительно очень не хотел признавать того, что всё это ему нравится намного больше обычного секса. Минхо заподозрил это ещё задолго до этого, с самого начала, когда юноша на все идеи интимного характера, от которых у него перехватывало дыхание, лишь слегка кивал, не говоря прямо и скрывая глаза за отросшей чёлкой. Пускай у Ли и был кинк на смущение Феликса и румянец на его веснушчатых щеках, но в данной ситуации это немного мешало. Застенчивость мешала младшему сказать о своих предпочтениях и подсмотренных где-либо идеях, которые ему бы хотелось организовать, поэтому Минхо должен был что-то придумать. Что-то, что стало бы хорошим опытом для парня и на что он бы согласился самостоятельно, но скорее всего не хотел бы повторять в будущем. Что-то, что помогло бы ему побороть стеснение как минимум в компании старшего, дабы открыто говорить про свои желания и на постоянной основе проявлять инициативу. И, кажется, идея есть. Феликс никогда бы и не подумал, что согласится на то, чтобы пытаться записывать лекции на предпоследнем ряду во время того, как в нём работает вибратор, пульт от которого находится у Минхо. Тот сидит на последнем, аккурат сзади него, хотя он, как бы, вообще не из их группы, а сам университет закончил в прошлом году. Младший искренне надеется, что преподаватель не заметит его состояние или, хотя бы, никак не прокомментирует его, но станет диктовать чуть медленнее, чтобы у него была возможность записать. Потому что надо вести абсолютно все конспекты, чтобы сдать зачёт хорошо. Потому что если он попросит записи у кого-нибудь из одногруппников могут возникнуть вопросы и тогда ему уже не отвертеться. Скорее всего, кто-то наверняка успел заметить слегка растрёпанный внешний вид Феликса, сидящего за ним Минхо, который был практически местной звездой даже после выпуска, и сложил два и два. Вероятно, это лишь паранойя Ли, но тихий звук уведомления с чьего-то телефона заставляет его задуматься ещё больше. Это был телефон кого-то из недалеко сидящих одногруппников, его парня или его собственный? При первом случае не случилось ничего серьезного, при последнем же он старается не думать о том, что́ ему бы могли отправить и касается ли это происходящего, ведь сил проверить догадку попросту нет. А если кто-то из их общих друзей всё-таки догадался об этом и написал Минхо, чтобы они были тише? И, хотя Минхо практически не играется со скоростями, Феликс почти кончает себе в штаны, когда думает о том, что было бы, если кто-то из их друзей увидел его в таком состоянии – смущенного, разбитого, возбуждённого. У него никогда не хватит смелости даже предложить эту идею старшему, но вплоть до конца пары он не может не размышлять на тему того, как бы отреагировал кто-либо из их общих друзей на предложение посмотреть как они с Минхо трахаются. Сразу после звонка Феликс подрывается с места, даже не слушая, закончил ли свою лекцию преподаватель, и направляется в обсуждаемую с парнем ранее кабинку туалета. Он старается быть как можно тише, когда дрочит себе в кулак, ибо не уверен один ли он в помещении, но предательский стон всё равно слетает с губ, стоит ему наконец-то кончить. Это было слишком. Во всех смыслах. Минхо заходит в туалет аккурат под отражающийся от кафельных стен стон, закрывая дверь на без спроса взятый из кладовки уборщика ключ и забирается в кабинку к отходящему от оргазма Феликсу, не давая тому упасть без опоры. Практически всю пачку салфеток он использует, чтобы убрать следы спермы со стены и чужой руки, а оставшимися протирает вибратор и дырочку младшего от большого количества смазки. Минхо помогает ему полностью привести себя в порядок до окончания перемены – хвала богам, это был самый длинный по времени обеденный перерыв, когда все идут в соседний магазинчик, дабы поесть – и не даёт заснуть до окончания ещё одной, последней в расписании Феликса, пары, хотя вполне мог пойти домой, оставляя юношу на попечение его недоумевающих друзей. Юноша думает об этом, когда Минхо практически тянет его за собой к автомобилю, будто заранее знал, что после такого Феликс вряд ли сможет на своих двоих добраться до дома, а если его понесут на руках, это вызовет массу вопросов у прохожих. По приезде домой, старший отдает ему собственноручно написанный конспект в добавок к тому, который был забыт младшим на столе, как только окончилась пара. Феликс чувствует тепло в груди, не смотря на усталость, и не имея сил сформулировать благодарность словесно, просто обнимает Минхо, утыкаясь лбом ему в плечо. Старшему от такого хочется глупо улыбаться, крепко-крепко обнять в ответ и погладить по растрепавшимся волосам, творя ещё больший беспорядок на чужой голове. Последнее сделал ещё в машине, когда сонный юноша начал ластиться к нему, словно котёнок. Это сравнение настолько укоренилось по отношению к Феликсу в речи Минхо, что тот однажды, вдобавок к полюбившимся им обоим чулкам и заколкам в виде кошачьих ушек, решил надеть ошейник со звенящим бубенцом в центре и небольшим бантом под ним. Они не использовали ролевые игры в полной мере, но вид Феликса, лежащего на простынях и умоляющего, чтобы его приласкали, сносил Ли голову, оставляя в памяти лишь три команды: «обнять», «поцеловать» и «трахнуть». Правда, после этого, каждый из них, краем уха слыша звуки колокольчиков над дверью небольших магазинчиков, думал о том, как похожий звон разносился по комнате каждый раз, когда Феликс подпрыгивал на члене Минхо. Это слегка вгоняло в краску, но со временем младший просто додумался не заходить в подобные заведения с друзьями и, желательно, со своим парнем тоже, только тот сразу понимал в чём дело и заставлял смущаться ещё больше. Хотя тот случай с вибратором на паре и помог ему справиться с этой проблемой, оставались моменты и случаи, во время которых он всё ещё был скован и не мог полноценно расслабиться. Здесь выручал алкоголь – пусть Феликс и не был его поклонником, даже после того, как под наблюдением Минхо впервые продегустировал весь ассортимент небольшого магазина за углом их дома, порою он всё-таки выпивал немного, дабы, по рабочему совету парня, раскрепоститься. Самая запоминающаяся ситуация, для которой ему пришлось выпить для храбрости – одна из многих университетских вечеринок. Если быть точнее «одной из многих» она была для Минхо, а для нелюдимого и чересчур воспитанного Феликса же, стала первой. Чанбин, в чьем доме и состоялось мероприятие, был хорошим другом для обоих, поэтому Ли, уверенный, что ничего плохого не случится, согласился на уговоры старшего пойти туда вместе. В любой другой ситуации уговаривать его не пришлось бы так долго, но Феликс понимал почему Минхо хотел, чтобы они пошли именно на эту вечеринку. Не то чтобы Минхо хотел это скрыть, ведь они обсуждали это совсем недавно, просто юноша всё ещё немного жалел о том, что признался насчёт своих мыслей о сексе перед кем-то. Парня это довольно удивило, но тот не стал сводить всё в шутку и всерьез предложил несколько идей, которые были чем-то схожи на это, и одной из них как раз таки был секс в квартире кого-то из их знакомых. Дом Чанбина во время вечеринки стал хорошим вариантом: никто специально искать их не станет, а множество гостевых комнат так и манило уединиться в одной из них. Одежда летит на пол сразу же как только закрывается дверь; это, вроде как, не входило в их изначальные планы, но юноша даже не возражает – видимо алкоголь действительно помогает. На Феликсе лишь одна рубашка, в то время как Минхо даже куртки не снял. И это возбуждает до дрожи в коленках. Оба благодарят свою предусмотрительность, ибо младший уже растянут и готов в любой момент принять член парня. Учитывая состояние вусмерть пьяных студентов за пределами комнаты, они бы могли потрахаться прямо в коридоре или гостиной на диване и никто бы не обратил внимание. Эта мысль заставляет Минхо почти неслышно простонать и оставить ещё больше меток на чужой шее. Когда Ли уже вовсю втрахивает Феликса в мягкий матрац, дверь неожиданно открывается и в комнату заглядывает Чанбин, вроде как что-то говоря. Но младший почти не чувствует стеснения – ему слишком хорошо от члена внутри, алкоголь уже во всю даёт о себе знать, а куртка Минхо практически укрывает их обоих от чужих глаз, поэтому Феликс лишь громко стонет, слыша слова своего парня. — Уйди отсюда и закрой эту ебучую дверь, — юноша не уверен в том, искал ли Чанбин свободную комнату, чтобы тоже кого-то трахнуть, или это они по незнанию заняли его комнату, но уверен в том, что злой и ревнивый Минхо слишком сексуальный. Феликс бы никогда не стал заставлять Ли ревновать его специально, но недавно как-то признался в этом небольшом фетише и получил интересную реакцию в виде порки, от последствий которой он не мог ровно сидеть несколько дней, и дополнения к списку грязных фразочек Минхо, которые заставляли его кончить без прикосновений к себе. Феликс уже даже не тянется к собственному стояку – он знает, что после такого однозначно кончит раньше старшего, поэтому просто позволяет хорошо трахнуть себя в чужую кровать. Так и происходит: его сперма пачкает футболку Минхо, пока тот, не замедляясь, продолжает вбиваться в сверхчувствительного Феликса, который от такого лишь глаза закатывает и шею вытягивает, открывая больше места для поцелуев и засосов. Спустя минуту Минхо выходит и додрачивает себе в кулак, потому что затащить сонного Феликса в душ будет большой проблемой. Он аккуратно снимает чужие ноги со своей поясницы, стараясь не сильно беспокоить чувствительное тело, и скидывает ужасно тёплое и грязное одеяло на пол, доставая из шкафа какой-то чистый пододеяльник. Феликс засыпает во время того, как старший вытирает его собственной футболкой, которую не жалко, и Минхо настолько не хочет его тревожить, что ложится рядом, не беспокоясь насчёт не закрывающейся на ключ двери, ибо подпереть ручку стулом не составляет труда, в то время как кондиционер позволяет оставаться в комфортной температуре даже при закрытом окне – на улице слишком шумно. В душ сходят утром – в комнате есть своя ванная, которая, насколько понял Ли, ни с какой другой комнатой не соединена – а одежду благополучно спиздят из шкафа, оставив записку с обещанием вернуть всё позже. Минхо на секунду задумывается, одобрит ли это Феликс в силу своего воспитания, но после опускает на того взгляд, улыбаясь. Волосы растрёпаны, помятая рубашка расстёгнута на все пуговицы, а сама ткань сползла с плеч, открывая вид на шею, что усыпана таким количеством меток, будто их оставил не один человек, а несколько; трепещущие ресницы слегка влажные из-за мокрых от возбуждения глаз, от былого смущения сегодня почти не осталось и следа, как, в принципе, и от послушного мальчика, который возвращается домой до наступления темноты и проводит все выходные за книжками. Определённо одобрит.