Греющий душу металл

      О лидере практически ничего неизвестно. Всегда проходящий бесшумной тенью по ночам между множеством коридоров, днём мимо других, Шрам не ощущался… реальным? Он всегда был размытым пятном в памяти каждого, он был, но где и когда? Команде казалось, что он всегда был, но оказывался будто за четвёртой стеной, вне этой реальности, в стороне и в один прекрасный день самый младший член команды, Шизо, завязал крайне интересный диалог со своими галлюцинациями насчёт своих многодневных рассуждений о его спасителе, совсем не замечая что возле него сидят трое других клонов, хоть и не обращающих на него внимания в данный момент.       — Ты думаешь, что Шрам не настоящий?.. — немного наклонив голову вправо, тихонько уточнил черноволосый. Данный, мягко говоря не обычный, вопрос, повлёк за собой целую цепочку реакций. Первому от разговора приспичило отклониться именно Перцу, который чуть с непониманием посмотрел на сумасшедшего. Как ведь? Хоть и редко, но Шрама видно, даже слышно! Он точно настоящий. Далее уже с чуть явным беспокойством и большой заботой, посмотрел на Шизо уже и Теодор, которому не рассказали анекдот до конца и сразу сел рядом с ним, на пол, чтобы взять за руку и поддержать. Эль Бобо с первых дней проявлял не мысленную заботу о младшем, даже получил звание старшего брата Шизофреника, поэтому всегда с чутким беспокойством относился к его поведению. Третьим и по совместительству самым нерасторопным в спокойной обстановке был Джеймс, который читал книгу в отдельно стоящем кресле. Обычно он читал вовсе в гордом одиночестве, однако в его комнате, в которой окна выходили на теневую сторону дома, совсем не было света. Ламп же было совсем ограниченное количество и все они были заняты самим красноглазым возле медицинских коек или столов для сборки оружия. Свечи же договорились не использовать, чтобы на базе не стоял резкий запах гари, который неприятен семи из восьми клонов. Только Шраму было все равно. «Странно, что дождя все еще нет», — было последней мыслью агента, прежде чем он понял что в комнате стало ужасно тихо. Шрам не настоящий… В отличие от всех остальных, Джей никогда не задумывался об этом. Даже не мог задуматься, ведь видел лидера практически каждый день. Множество случаев, практически бесчисленное, ни один день не проходил без присутствия красноглазого. Этот поток мыслей заставил закрыть книгу и со вздохом посмотреть на Шизо, который всё это время кажется слушал длинный монолог его голосов. Только открыв рот, чтобы сказать все, что он успел вспомнить, агенту пришлось его закрыть при виде того, как черноволосый сильно погрустнел и чуть не плача выдал одну единственную фразу, которая прошибла агента до самых косточек:       — Он настоящий! Просто ты видишь лишь чувства, Шрам чувствует что он не настоящий, он тут, с нами, и не умирал как ты говоришь! — всхлипнув, Шизо сжался в комок и закрыл уши руками. Теодор сразу спохватился и крепко обнял его, лучше им уйти, ведь у младшего нарастал приступ истерики. Мягко уложив своего друга на руки, Эль поднялся на второй этаж и скрылся в одном из поворотов, оставив Джеймса и Перца в неловком молчании, которое, кажется, стоило разорвать именно синеглазому.       — Я, если быть достаточно честным, в недоумении. Наш лидер уж точно не массовая галлюцинация, его видно каждый день, думаешь ему стало хуже? — агент был напряжен, но сам не осознавал почему. Обычно сумасшествие черноволосого вызывало человеческое сочувствие и содействие помощи, но никак не тревогу…       — Мой дорогой droog, мы его видим только на пару минут, пока он объясняет нам plan операции, но никак не каждый день. Мы все порой думаем что его нет.       — С утра он всегда проходит между столом и Элем, чтобы налить кофе в кружку которую всегда держит двумя руками. У нас постоянно что-то ломается и чинит это тоже Шрам. Вчера мы все были в гостиной, он был сбоку от входной двери и вкручивал новую лампу в шкаф с оружием, каждые часов шесть или семь он на заднем дворе выкуривает одну сигарету. Да хоть и делает он все быстро, но он делает и его видно!       — У меня dva варианта, droog, либо твой глаз намётан на мелкие детали и это профессиональные издержки, либо ты vlubilsya, ведь наш лидер ходит настолько тихо, что его не замечает даже Шизо, он не говорит, а если и находится где-то рядом, то сливается с нашим chertovyim интерьером… Никто не видит его. Никто кроме тебя. Может ты привык к нему, ведь часто проводишь ночи с ним за новыми чертежами и видишь его на автомате? Haha, кажется нам всем надо так собираться, иначе наш lider точно станет не настоящим.       Пожалуй, мысли клона с неприлично длинными ресницами дали двоякое ощущение: вроде все наконец встало на свои места, но осознать то, чего не хватало в этом сложном пазле, было в разы труднее чем посчитать что он вовсе не решаемый. Джеймс думал лишь о том, как его так прямолинейно раскусили. В мирные дни он уж слишком расслаблен и не заметил, что команда видит лидера другим.       — Пожалуй мне нужно это обдумать, спасибо за совет, Перец — скомкано кивнув, он так же покинул гостиную. Последнее предложение было сказано лишь для приличия, чтобы острый не думал, что Джеймс уже знал что влюблен. Тучи еще здесь, всё замерло. Оставалось лечь на кровать и все понять, еще раз обдумать и решить для себя вопрос симпатии. Он присоединился к команде сопротивления полгода назад и за это время сильно поменялся. Он больше не был поверхностным и стереотипным, он не живет ради того, чтобы сыграть минутную роль на развлечение мнимой публики и умереть. Все прошли эту метаморфозу, все рассказали как менялись, но не Шрам. Всё то хорошее что произошло с ними, произошло с ними благодаря Шраму… И в правду, мысли о его изнеможённом лидере были всегда и много. А Шрам менялся? Он всегда был одинаковым: уставшим, но собранным, сильно исхудавшим от нервов и нехватки припасов, которые он отказывался тратить на себя, тихим и совсем незлым, как казалось сначала. С помощью коллективных обсуждений, Джеймс понял, что Шрама поначалу боялся каждый: он казался еще одним безумцем, что распродаст на органы или будет мучить до смерти, казался приспешником Диктора. Но сейчас? Сейчас все видят его своей опорой, своей защитой, а кем видит его сам агент? Сначала безумцем, еще одним садистом, как и все, но уже в тот же час понял, насколько перед ним чуткая и заботливая персона.       Тот день, когда он очнулся после эксперимента, на собственное удивление Джеймс помнил во всех деталях, а особенно момент, когда шрам наконец вышел из тени, под свет лампы в первый раз. Когда седоволосого было еле видно в тени, агенту казалось что Шрам выше, сильнее и злее даже его самого, далеко не слабого клона, одним ловким движением свернет шею и даже не дрогнет, а бликующие ярким пламенем красные глаза только внушали мысли о том, что нужно будет вступать в драку. Однако, после нескольких громыханий металла, красные глаза перестали быть единственным что было видно, и Шрам вышел на свет. Чуть смазанному из-за контузии зрению Бонда предстал тощий, бледный, растрепанный и до неприличия маленький силуэт, от силы метр пятьдесят пять от земли до макушки. В дрожащих руках он держал длинные железяки, похожие на руки и ноги. Даже показалось что это был подросток, а не взрослый мужчина-военный. Он был ласков и добр, аккуратно присоединил к вживленным в оторванные конечности деталям протезы и тихонько спросил о самочувствии Джеймса, который только проснулся. А красные глаза были заплаканные, пустые и никаких чувств не выражали. Только еще не засохшие слёзы напоминали об ужасном состоянии шрамированного. Злость в них была лишь игрой травмированного мозга. Но, с всплывшими воспоминаниями, это желание было сильным как никогда. Может сейчас тот самый момент и судьба дала знак, что пора действовать, а не бояться проявления собственных чувств?