Доброта

Быть хорошей игрушкой это не только дарить радость ребенку. Это еще умение ценить своих товарищей по игре. Ляля, поскольку кукла новая и ничем не замаранная, это понимала плохо, всего несколько дней появившись из коробки. Она была настолько довольна собой, что даже не знала как плакать, ровно до того момента, пока тигренок Боря, медвежонок Миша и собачка Петя не стали с ней общаться из-за ее дурного характера. Босоножка, ушедшая в волшебный лес от Наташи, вернулась спустя два дня. Она улыбалась и другие игрушки на нее смотрели с радостью в отличие от Ляли. Они обступили ее и расспрашивали наперебой, что же такого с ней приключилось, и та рассказывала охотно. Ляле это нравилось все меньше, между ней и Босоножкой так и повис тот неловкий разговор, когда первая сказала, что другой место в темном чулане. Ляля тяжело вздыхала про себя, борясь с каким-то новым чувством, что у нее возникало в груди при взгляде на Босоножку. Это была не только зависть. Кукла без красивой одежды, но почему-то счастлива. Это понять было трудно. На следующий день Наташа проснулась рано и, на удивление, сразу стала играть со своими старыми игрушками, что Лялю окончательно расстроило. Ночью она впервые горько плакала, чувствуя себя забытой. Другие игрушки между тем в стороне тихо переговаривались. Босоножка уже спела свою колыбельную им, потому через какое-то время решила, что лучше успокоить Лялю. Ей, после ее путешествия, пришло понимание, что не каждый понимает, что модная одежда — это еще не все. К тому же, как хорошая игрушка Босоножка не любила чужих слез. Несмотря на то, что другие игрушки смотрели на нее с недоумением и восклицали: «Ты хочешь мириться с этой злодейкой?», Босоножка все равно подошла к Ляле и положила ручки на ее плечи. — Ну чего ты плачешь? — тихо спросила она. Ляля посмотрела на нее капризно и шмыгнула носом. — Меня забыли! Со мной никто не хочет дружить! — обиженно произнесла она. — А ты хоть раз задумывалась о том, как ты себя ведешь? Ты слишком высокомерна, Ляля. Мы все здесь в одинаковом положении, измени свое отношение к нам, и мы станем твоими друзьями, — мягко произнесла Босоножка. Ляля смотрела на другую куклу с неверием. — Но я же новая игрушка! — упрямо воскликнула она. Босоножка вздохнула. — И я когда-то была новой игрушкой. А сейчас смотри, у меня даже нет обуви. Ляля долго рассматривала другую куклу. От одного ее присутствия становилось легче; тепло, такое незнакомое, проникало в маленькое тельце, тянулось к каменному сердечку. Ляля на секунды зажмурилась. Когда она вновь открыла глаза, она все так же видела перед собой Босоножку, с ее простым платьем в горошек и двумя косичками. Ей очень хотелось сглотнуть. — Ты же простишь меня за то, что я хотела определить тебя в темную кладовку? — в итоге не понимая почему, но чувствуя себя легче, спросила Ляля. Босоножка тогда впервые улыбнулась в ее присутствии. Эта улыбка окончательно заставило пойти каменное сердце трещинами. — Я уже давно тебя простила. Ну так что, попробуешь вникать в то, что ты говоришь? — Попробую, — смутилась Ляля. Босоножка протянула ей руку и та за нее ухватилась. Обе простояли так до рассвета, молча и тихо. Следующие дни проходили в играх, где Наташа все же использовала и Лялю, и Босоножку. Последняя подбадривала первую, улыбаясь ей и поддерживала, когда другие игрушки на нее косились. Ляля в эти дни испытала то, что сама проявляла к другим все это время. И только Босоножка подходила к ней по вечерам, успокаивая и говоря слова утешения. Ляля слушала, проникаясь к старой кукле уважением и еще каким-то чувством, которое она не могла описать. Такая несвойственная ей доброта раскрывалась перед ней всеми красками и влекла в размышления, которые раньше не были знакомы. Ляля исправлялась, в одну из ночей даже смело подойдя к компании игрушек и присев рядом. Босоножка сразу же взяла ее за руку и сжала в своей, чтобы той не было страшно, а после запела. Ляля наслаждалась ее голосом, чувствуя все то же тепло. Когда песня закончилась, из ее глаз полились слезы, Ляля вдруг поднялась на ноги и, осматривая другие игрушки, громко произнесла: — Простите меня пожалуйста. Я так ошибалась на свой счет. Миша, Петя и Боря поразмышляли пару минут, а потом весело посмотрели на Босоножку, один из них сказал: — Все же ты кого угодно исправишь своим примером, молодец, — а потом добавил, смотря на Лялю: — Мы тебя прощаем, но чтоб больше такого не было. Ляля впервые улыбнулась по-настоящему, а не натянуто и самодовольно, потом обернулась к Босоножке, молча потянулась к ней и обняла ее, а после тихо зашептала: — Ты самая удивительная, добрая и милая кукла, которую я когда-либо знала. Я хочу хоть отчасти походить на тебя. Я не знала, что такое любовь до сегодняшних дней, ты мне показала ее, спасибо. Я век у тебя в долгу. Босоножка приняла объятия и погладила Лялю по голове, а потом так же молча дотронулась нарисованными губами до щеки новой куклы. Сердечки обеих с этой ночи стали походить друг на друга, такие же маленькие, но в то же время вмещающие в себя весь этот мир. Ляля стала чаще засыпать рядом с Босоножкой, обнимая ее во сне и видя перед собой только счастье и радость.