But is being under Archon's gaze really a blessing?

      Сегун Райден, казалось, не знала ни жалости, ни сострадания. Псы из трикомиссии лукавили, подавали ей лишь те сведения, что она сама хотела видеть, ни с кем не считаясь. Какое ей было дело до именитого клана с известным на всю страну кузнечным искусством. Ей было присуще лишь безразличие, граничащее с жестокостью. Сколько жизней могло быть спасено, сколько ошибок могло быть не совершено, если бы только ей хватило хоть капли ума посмотреть, что творится вокруг. Охота на Глаза Бога, указ Сакоку, всякий запрет на инакомыслие. Все живодерские предложения комиссии Тэнре ею принимались безо всяких сомнений. Кумовство, коррупция, интриги, преступная халатность. Так мог описать современную Иназуму последний наследник семьи Каэдэхара. Он потерял все из-за нее.       Разве смеет Архонт себя так вести?       Томо не выдержал первым. Он поклялся положить свою душу ради сопротивления этому бесчинству, ради отмены законов, что мешали благополучию и процветанию целой страны. Мужчина не мог видеть ее, утопающую в пороках и слепоте собственного божества. Он бы не мог звать себя самураем, если бы не пошёл испытать свой клинок во имя справедливости. И сам Казуха не мог остаться в стороне. Томо ушел во дворец раньше, сразился с генералом комиссии Тэнре и одержал верх с большим трудом. Он держал обвисшую от глубокой раны правую руку, из которой непрерывно текла кровь. Вряд ли теперь бы ему хватило сил дать бой и Электро Архонту. Но это не значило, что этого не мог сделать Казуха.       Он крепко сжимает Гидро Глаз Бога, с мечом наперевес идет противиться воле рока. Как смеет божество не защищать, калечить жизни собственных людей? Небесным порядком было решено, что достойные имеют право носить знак, их личное доказательство сильной воли и готовности помогать этому миру. Неужели идеал в виде неясной, невозможной по своей сути вечности, был важнее сломанных судеб живых, настоящих людей? Его не сдержит ни один из сторожевых псов сегуна, ни раскаты грома вокруг Тэнсюкаку, ни грозный кукольный взгляд Райден. В нем нет сочувствия, презрения, доброты или гнева. Лишь ледяное безразличие.       Однажды он уже потерял свою семью, и повторять этой ошибки не намерен. Клинок в его руке надежен, он помогает тем, кто в этой помощи нуждается, искусство его меча роднит разум и сталь. Такова суть фехтования Иссин.       Когда Архонт заносит свой меч в Мусо но Хитотачи, Казуха уже на месте. Томо серьезно ранен, явно не способен даже поднять катану, но продолжает смело стоять, смеясь в лицо собственной смерти. Вот дурак. Каэдэхара выхватывает из его рук Электро Глаз Бога и делает рывок вперёд, изо всех сил отталкиваясь от земли левой ногой, выставляет вперёд клинок. Металл покрывается плотной Гидро аурой, которая затем окрашивается ярко-лиловым. Будучи мокрым из-за дождя, Казуха едва стоит на ногах, когда не отраженная часть разряда молнии прошибает его тело. Резким махом он отталкивает клинок Райден, от чего та делает короткий шаг назад. Еще один взмах, разделенный на три, наполненный силами двух Глаз Бога обрушился на нее. Он был уже мощнее, чем предыдущий, заставив ее отскользнуть еще на четыре метра назад. Этого оказалось достаточно, чтобы Томо схватил Казуху за руку и бегом повел в сторону берега.

***

      Всю дорогу Каэдэхара злился, что они так позорно сбежали, проиграв сегуну, но Томо был непреклонен. Для него главное - сохранить жизнь своего самого близкого человека. Страже уже был отдан приказ разыскать их и принести во дворец живыми или мертвыми. Перед отплытием, им обоим было нужно хотя бы замотать ранения, чтобы остановить кровотечение. – Каэдэхара? Опусти клинок, я за разговором, а не дракой.       Он уже едва держал меч, вымотанный погоней и тяжелыми ранами. Присутствие Фатуи, и уж тем более с ним разговор, не казались особо приятными, но выслушать все же пришлось. – Что тебе нужно? – Согласие на сотрудничество. – Отказано, – не проходит и секунды, как Казуха жмет клинок к его горлу, словно пытаясь вспороть чужую шею… от собственной беспомощности. – Ну же, выслушайте меня. Мы прекрасно осведомлены о том, что Вашу семью несправедливо обвинили в государственной измене, поставив весь ваш род под угрозу исчезновения. И уж… не по ее ли вине, Вы, юный господин, остались в таком возрасте совершенно одиноким? – Казуха, даже не смей его слушать! – Рабочий кабинет Вашего дедушки в Снежной все еще опечатан и ждет только визита наследника. Прошу, не отказывайте себе в подобной возможности.       Казуха не верит этой напускной доброжелательности, не верит скрытой под маской ухмылке, не верит в сладкие мечты об отмщении и справедливой расправе. Самым тоскливым было то, но у них не осталось даже выбора. В родной стране они в розыске, с шансом оказаться либо за решёткой, либо без Глаза Бога, либо без жизни. Ни один исход не радовал. Однако и оказываться предателями, которые покинули страну, наплевав на всех остальных - судьба не более завидная.       Правда ли благословение - жить под взором Архонта?

***

      Корабельный врач оказывает помощь обоим, за что они правда благодарны. Снежная встречает их корабль невыносимым морозом. Ни одно предупреждение не могло подготовить жителей теплого региона к такому резкому похолоданию. Неужто сердце Царицы такое же ледяное, как и вечная мерзлота вокруг? Даже шубы, которые им вежливо дал сопровождающий из Фатуи, Артемий, как он представился, не особо помогали согреться. Но даже так, с мечом наперевес, они следовали за своим проводником к дому его предка.       В само помещение он не вошел - сказал, что будет сторожить снаружи. Кабинет насквозь пропах пылью и стариной, здесь давно никого не было. Полки были забиты чертежами клинков, потрепанными временем заметками, которые Казуха был не в силах разобрать. Мечник пролистал дневник дедушки, он был неизлечимо болен, но ковал меч. Меч, который предназначен рукам семьи Каэдэхара, и только они смогут полностью раскрыть потенциал оружия. Единство разума и стали - клинок сам выбирал своего хозяина.       Томо опускается на колени перед кроватью и тянет под нее руки, нащупывая длинную коробку, от которой веет энергией Татаригами. Древнее проклятие, разрушительное для души и для тела, опасное в своей неудержимости. Противиться ему может лишь человек с сильной волей, но что оно сотворит с тем, в чьем сердце селится сомнение? Он открывает чехол перед Казухой и смотрит на него с опаской.       Меч шепчет ему своим лязгом “убить Сегуна Райден”.       Томо молчаливо просит его быть осторожным.       Проклятие охватывает часть его разума, когда Казуха берется за рукоять катаны и достает ее из футляра. Кагэцурубэ Иссин - так зовет себя меч, что хранил свои силы долгие десятилетия, ожидая наследника своего почившего хозяина. Настоящий шедевр, гордость своего мастера.       Райден поставила крест на кузнечном деле Иназумы. Ее снисходительным согласием были разрушены судьбы клана Каэдэхара и Камисато. Теперь же ею объявлена Охота, главная низость, на которую способно земное божество. Из-за ее методов управления стране Восходящего Солнца не сулит ни процветания, подобного Ли Юэ, ни мирной жизни Мондштадта, ни развития науки, подобно далекому Фонтейну. Все благодаря глупой идее удержать все, как есть, будто это возможно.       К бездне. – Ее Величество Царица ждет вас в своем дворце.

***

– Почему мы должны Вам верить? – Я предлагаю возмездие за муки вашего народа. Справедливую расплату за совсем небольшую услугу. – Охота на Глаза Бога наверняка лишь очередной поддельный план Фатуи, чтобы установить власть в Иназуме, – окружающий холод теперь в полной мере отражался в глазах Каэдэхары. Один из них был привычно алым, второй же окрасило лиловое сияние проклятия. Им полностью овладело желание уничтожить сегуна. – Мне приятна Ваша проницательность, Каэдэхара Казуха, но Вы правы лишь отчасти. Охота - лишь предлог, один из сотни способов получения Сердца Бога. Уж не разгневанные ли обладатели Глаз Бога осмелятся поднять оружие против высокомерного правителя? Не пойдут на все ради такой желанной победы? Ради всеобщего блага? Присоединяйтесь ко мне, и вы оба получите такую силу, которой хватит, чтобы одолеть Райден. Подумайте.       Арлекино вносит в зал две униформы, на которых лежат два Глаза Порчи - Пиро и Анемо.

***

– Казуха! Ты сошел с ума!       Аято не желал пропускать его дальше ко дворцу. Они встретились в сильный дождь на одной из улиц города, пустующей из-за непогоды, и сразу после долгой разлуки скрестили клинки. Увы, это был уже не тот Казуха, которого он знал раньше. – Твои родители погибли. Ты, Тома и твоя сестра могут остаться без Глаза Бога, и ты даже не пытаешься противиться этому? – Я делаю все, что в моих силах, не пытаясь при этом пойти на самоубийство! – Я пойду вперед, расправлюсь со стражей, – Каэдэхаре все равно придется задержаться, пока Камисато не бросит попытки его остановить. Томо обошел место схватки нетронутым и направился во дворец. Там его уже со всей любезностью встречали послушные слуги бессердечного сегуна.

***

      Ах. Теперь и правда бессердечного. Они стоят вместе, в Снежной, на собрании Предвестников. Томо чуть приобнимает Казуху за талию, а тот крутит в руках Электро Сердце Бога. Он бы сломал его, как бесполезную игрушку, в знак своего презрения. Жаль, что Царице нужна эта безделушка. Теперь на душе его установилось твердое равновесие. – Поднимем же бокалы за славную победу Двенадцатых!       Каэдэхара хмыкает и берет бокал в руку. – За победу.