Сверхъестественное. Нерасказанная история.

Момент принятия себя - вещь крайне, скажем так, неприятная. Первый раз он почувствовал, как заводится, когда услышал, как умеет орать Арсений. Было это давно, в далеком… в далеком году. Они тогда ещё толком не знали, что их ждёт, что личное очень скоро перестанет быть личным, что впереди будут ссоры, злость друг на друга за чужие поступки, попытки игнорировать друг друга, ведь они оба «не такие». Будет что-то о «больных собаках», будет страх, что это увидят друзья и родные. Что не поймут. А потом будет драка. Прямо в отеле во время какого-то тура. Драка, во время которой Антон узнает, что это такое - когда в яйцах звенит от возбуждения. Весь тот день Арс говорил с кем-то по телефону, ухом будто приклеился к трубке, пропустил саундчек и в редкие свободные от звонков моменты срывался на всех по очереди. На концерте стало только хуже. Стас выбрал какую-то тему, которая ему показалась мерзкой, то ли про гавно там было, то ли… да, наверное, про гавно, Антон не смог бы вспомнить, как бы ни хотел. Замяли, конечно, доиграли, на какой-то момент даже показалось, что Арсений забыл и про очередную историю с дерьмом, и про тяжелый день. Актер, чтоб его. Однако в автобусе до самого отеля царило напряженное молчание, которое никто не решился прерывать, а внутри они с Матвиенко заперлись в номере и надрались, как черти. Серёжа не пьёт, возразите вы. Ну конечно же, нет. А Антон не мечтает, чтоб его нагнули в темноте технического коридора. Не мечтает скулить в закушенную ладонь, не мечтает, чтобы в шею сзади впились кусачим поцелуем, чтобы волосы натянули требовательной ладонью. Не лежит ночами, представляя, каково это - позволить себе прогнуться под кого-то, без слов, телом сказать: “Просто сделай это. Пожалуйста.” Чтобы было потом стыдно внутри и липко снаружи, чтобы пока мозг в ужасе включал бы аварийный режим, коленки бы еще мелко дрожали от только что пережитого острого кайфа. Неа… И у Арса не бывает проблем с агрессией. И Димка годами не ходил к психологу, чтобы справиться со всем, через что они проходят. Все они на самом деле идеальны. «Лучшие! Самые красивые! Охуенные! Краши!» Что ещё там пишут обычно? Мой первый поцелуй - для тебя? Так вот, набрались Арс с Серёжей в тот раз в слюни, а Антон тогда ещё дурачок был. Как это связано, спросите вы? О, очень просто. Арс снова разговаривал по телефону на общем балконе. Ну как разговаривал? Угукал мрачно, и запах сигаретного дыма долетал через открытое окно в соседний номер. Шаст слышал, как он нервно меряет балкон шагами, будто клетку, старается отвечать потише, но алкоголь и усталость быстро брали своё, и в разговоре пьяные просьбы сменялись матами на повышенных тонах. Он хотел выйти, поддержать, сказать, что всегда готов выслушать, если нужна помощь… и, в общем, он не нашёл в себе причин, чтобы не пойти. Слово за слово, один выброшенный с балкона в темноту телефон, рука на плече. Попытка поговорить быстро закончилась оскорблениями. «Да что ты можешь понять, пиздюк?» - прямо в лицо. - “Это из-за тебя всё! Из-за тебя! Из-за этого чертового шоу! Из-за каждого больного человека, которого я пустил в свою жизнь!” Антон уже не помнил, кто из них кого схватил первым. Наверно, все же он. Потасовка завязалась в опасной близости от перил, и он даже успел влепить ему отягощенную железками на пальцах пощечину, но Арсений уже в следующий миг скрутил его без видимых усилий и прижал к полу, щекой о холодный кафель, не больно, но обидно и унизительно. - Не лезь в мою жизнь, - шипящий шепот пах виски и был полон такой горечи, что волосы на теле встали дыбом. В какой момент тяжелое дыхание над ухом перестало причинять дискомфорт? Когда твердые плиты пола нагрелись от загоревшихся румянцем щек? Он сразу готов был прогнуться мартовской кошкой и потереться жопой об агрессивного и невменяемого в своей злости самца, или мысль об этом пришла ему позже? Может быть, в ванной, когда он смывал кровь с разбитой губы или еще позднее, когда в ответ на вопрос Стаса утром хмуро пробормотал: “Я ударился”. Антону пришлось тряхнуть головой, чтобы вернуться в здесь и сейчас. - Розетка, розетка горит! Кажется, Сережа дает ему второй шанс вернуться в историю. Он бросается вперед, думает, что удастся без проблем вытащить “братца” из пожара. - Осторожно, Оксиния! Тут огонь, тут везде огонь. Я не могу спуститься! Вообще-то это против правил. Разве не должен партнер всегда поддерживать твою игру? “Всегда отвечай “да” - первое и незыблемое правило. А что прикажете теперь ему делать? Антон растерялся буквально на мгновение. Ему нужно подумать, всего одну секунду подумать. Наплевать на вопли “Миши” и героически выхватить его из огня? Логично, однако в чем тут юмор? Дать ему сгореть и посмотреть, как он призраком укокошит злобного чувака из прошлого? Многовато смертей. И бабка, и брат… Стас точно не одобрит такого по отношению к девочке. Она ведь не для того поделилась историей, чтобы всю ее семью в их рассказе грохнули. Что же выбрать? Движение за спиной стремительное настолько, что Антон не успевает среагировать. Ну конечно, ну кто ж еще. Мистер “Я все решу” в своих, сука, воображаемых доспехах. Только, что называется, свистни. Антон, кстати, и не думал свистеть, ему просто нужна была минутка. - Давай, пацан, ты не такой уж и толстый, я поймаю, - раздается голос Арса, и шутка про вес Сережи в тысячный раз вызывает смешки на фоне. - Ага, Оксанку домогался, а теперь от меня чего-то надо? - залупается Серега издалека. - Слышь, лучше быть облапанным, но живым, - не остается в долгу Арс. - У тебя как-будто выбора… на полдня попиздеть. Сережа замолкает на секунду и недоверчиво хмыкает: - Я прыгаю. - Прыгай, прыгай, - подначивает его Арс. - Прямо на тебя прыгну, - Матвиенко даже берет пару шагов для разгона. - Надеюсь, пол не продавим. Арсений приседает, расставив руки, и Серега в прыжке приземляется прямо ему в объятия. Аплодисменты, крики. Антон бы хотел оказаться на месте Сережи. *** Проклятый свет наконец загорается. Развалившись на стульях, они втроем сидят по центру сцены. - А мне нравился этот дом, - задумчиво сообщает Миша-Сережа. - Если там от одной розетки столько геммороя, то прикинь, что было бы, проведи мы полностью проводку, - отзывается Антон, сползая еще немного на жестком сидении. Пару секунд они молчат. - Спасибо тебе, - продолжает Шастун, повернувшись к Арсу. - Если бы не ты, я бы… Миша бы… Антон теряет мысль посреди фразы. Иногда Арсений смотрит так, будто он, Антон Шастун - самое важное существо на планете. Будто он самый умный, будто самый смешной… вот и сейчас, столько нежности в голубых глазах. Запрещенный прием, каждый раз бьющий Антона наотмашь. Мыслей в голове не остается, там в абсолютной пустоте только мартышка методично бьет в тарелки. Бум. Бум. Бум. - Мне просто нравится спасать такую красавицу, - улыбается Попов, и смотрит, сука, смотрит прямо в душу. “Можно подумать, меня еще имеет смысл клеить”, - проносится в звенящей пустоте черепной коробки. - Э-э-э, пс, пацан! - вклинивается в их тупейший диалог Димка. - Сюда посмотрел, быстро. Арсений резво оборачивается на окрик, а Антон и Сережа, которые, на секундочку, тоже так-то “пацаны”, успевают удержаться и продолжить невозмутимо сидеть, пялясь в пустоту. - Внучку тронешь - пизды получишь, - веско добавляет Дима. О, призрак бабки вернулся. - Ты хоть помнишь, зачем сюда явился? Хотел на старухе и двух малолетках нажиться. У Арсения на лице недовольно ходят желваки. - Чего уставился? Поднялся, говорю, попрощался вежливо и на выход. Это они не знают, зачем ты сюда залез. А я слежу за тобой. Кажется, и в этот раз у его женского альтер-эго не будет романтического хэппи-энда. Забавно, если подумать. Он ведь больше всех из них играет девок, но ни разу еще это хорошо не кончалось. А если он тоже хочет, чтобы долго и счастливо? - Мне, пожалуй, пора, - неловко начинает откланиваться Арс. - Жаль, что у вас все с домом так вышло. Я… пойду, наверно. У меня там это, женщина злая. Следит. Антон кивает рассеянно. Женщина у него злая следит, ага. Сережа вызывается его проводить, уходит со сцены и слышно, как призраки бабки и помещика пререкаются на фоне. Помещик упрекает бабку, что не надо к молодым лезть, это их дело, свадебку бы тут сыграть да дом новый выстроить на месте пепелища, а бабка грозится и помещику пизды дать, если тот еще раз в дела живых влезет. *** Стулья в этот раз расставляют по-другому. В два ряда, один за другим, будто длинные лавки. Арс, сгорбленный какой-то, будто постаревший лет на двадцать, пьет из воображаемого бокала. Не бокала даже, нет, из кружки, массивной такой, в каких изредка до сих пор подают пивко в пабах. - Эй, команда! - окликает он, и все моментально рассаживаются рядом. - Капитан? - уточняет Сережа. - Капитан, - как-то обреченно откликается Арсений. - Капитан… я уже двадцать лет капитан, а толку-то. Несколько мгновений все неловко “пьют”. - Капитан, а вы почему решили из России сбежать? - голосом придурошного матроса из мультиков уточняет Сережа. Арс отставляет кружку и вытирает рот от пивных усов. - Очень ты это правильно сказал - сбежать. - Натворил пакостей каких? - продолжает допытываться Матвиенко. Арсений поднимается и, заложив руки за спину, смотрит вдаль. Ей-богу, капитан пиратского судна, только попугая на плече не хватает. Антон готов был поклясться, что слышит соленый воздух океана, видит, как развеваются полы поношенной рубахи... Молчание тянется слишком долго по меркам истории, и Димка уже открывает рот, собираясь ввинтить в разговор что-то свое, как Арс наконец оживает. Распрямленные плечи его, гордо поднятая голова… за таким капитаном Антон бы без вопросов поплыл не то что в нейтральные воды, он бы босиком по снегу пошел, если бы тот позвал. - А хотите, я расскажу вам, почему наш корабль называется “Оксиния”? - он мечтательно смотрит вдаль. В легких резко перестает хватать воздуха. Ну все, довольно на сегодня. - Я думаю, на этом можно и закончить, - Антон подскакивает и ярко, лучезарно улыбается в темноту зала. Музыкальная отбивка раздается в следующую секунду, а от аплодисментов он, как обычно, на мгновение глохнет. Он не смотрит в ту сторону, где его взгляда настойчиво ищут голубые глаза. *** Это был очень долгий день. От усталости ключом в замочную скважину получается прицелиться лишь со второй попытки. Раздеться. В душ. Спать. Спать и не думать ни о чем, завтра будет совершенно новый день, полный новых съемок, новой работы, новых задач. Спать и не вспоминать неловкий разговор в гримерке. - Ты сразу на поезд? - Да, завтра опять выпускной. - Ужас, сколько их еще осталось? - Не знаю, если честно. Шесть, кажется. - Шесть?! Я бы после одного сдох. - Знаю, Антош… - дальше следует долгая пауза. Вещи его давно собраны, и Антон нарочито медленно упаковывает зарядку для телефона. Когда они увидятся в следующий раз? Через две недели? Через месяц? - Знаю, - повторяет Арс. - Антон, я… Дверь распахивается, и на пороге появляется до отвратительного бодрый для такого времени суток Стас. - Молодцы, прям молодцы. Несмотря на то, что началось все через жопу, собрались, отыграли… Думаю, разбор ошибок можно отложить до следующего раза. Сегодня прямо молодцы, - повторяет он невнятно, что-то быстро печатая в телефоне. - Я и правда, наверно, поеду спать, - роняет Шастун неуверенно. - Хорошо тебе доехать. Он медлит ровно столько мгновений, сколько может себе разрешить. Потом становится неловко, Арс смотрит на него, порывается, кажется, двинуться следом, но в итоге возвращается к сбору разбросанных по гримерке шмоток. Антону не остается ничего, кроме как молча уйти. Уже давно за полночь, и в квартиру необходимо попасть как можно тише, однако удача сегодня явно не на его стороне. Только войдя внутрь, он умудряется споткнуться об кота. - Люк, - шипит он в ответ на сдавленное мяуканье. - Я же раздавлю тебя однажды. - Антош? - заспанный голос Иры раздается из глубины квартиры, и в следующую минуту он видит ее силуэт в дверном проеме. - Ты сегодня совсем поздно. - Все нормально, там технические накладки… - начинает было он, но сил объяснять что-либо нет. К чему этот бессмысленный диалог? Он что-то скажет, она что-то ответит… - Иди спать, малая, я скоро. Осторожно перебирая ногами в темноте, чтобы вновь не споткнуться об кота, он подходит к ней вплотную. Целует в лоб и вдыхает свежий запах волос. Если бы можно было сделать так, чтобы этого для него стало достаточно. Она практически успевает скрыться в дверях спальни, а он смотрит ей вслед. Коротенькая ночнушка мало что прикрывает, и он мог бы… он, наверно, мог бы. Не так, не как на том балконе, где несмотря на страх и злость возбуждение прошивало насквозь, пока Арс вдваливал его в пол лицом, не так, как сегодня в его объятиях. Не так, как когда Попов взял его за руку на глазах у всего зала, а он дрожал от этого прикосновения, словно натянутая струна. Он мог бы, но… не так. - Ир, давай поговорим, - повисает в предрассветной тишине.