Забытые ботинки

      Цезарь, стараясь не создавать лишнего шума, вошёл в комнату. Джозеф мирно спал в своей постели. На улице близилась полночь. Только луна освещала спальню. Благодаря этому слабому свету, Цезарь нашёл письменный стол и тихо отодвинул стул. Он зажёг настольную лампу и присел напротив кровати.       «Что ему сейчас снится?» — подумал про себя Цеппели, наблюдая за расслабленным лицом Джозефа. Ему не хотелось будить его, появилось бы слишком много вопросов, начиная от того, что он, собственно, здесь забыл. Цезаря ждала долгая дорога, которая окончится неизвестно чем. Стоит ли тревожить Джозефа такими пустяками?       Он пытался запомнить каждую черту лица. Так, чтобы она навсегда отпечаталась в памяти. Пусть из него выбьют любые воспоминания, но это спокойное выражение станет последней спичкой, чтобы согреть душу. Джозеф. Такой настырный, капризный и абсолютно дикий парень, которому палец в рот не клади, дай сделать что-то совершенно безумное. Он был его ровесником, но всё витал в облаках. Возможно, именно поэтому Цезарю стал так интересен: та беззаботная жизнь, когда ты не особенно переживаешь, что будет завтра. Это мечтой он жил долгие годы.       Цеппели выдохнул, когда Джозеф потянулся, но так и не открыл глаза. Должно быть, даже в тишине умудрился его потревожить. Как же много он хотел бы ему сейчас сказать, сознаться в том, что будь его воля, то ни за что бы в жизни не оставил его.       Смог бы Джозеф это понять? Или он в очередной раз начал бы огрызаться, пытаясь остановить Цезаря на полпути? «Нет, пусть лучше отдыхает. Ему ещё столько придётся пережить. К чему ему «распутный итальянец», который никогда слово своё держать не умеет?..» — решил для себя Цеппели.       Поднявшись со стула, Цезарь не удержался и напоследок взъерошил волосы Джостара, оттягивая каштановые пряди совсем огрубевшими от бесконечных битв пальцами. Он пытался сохранить это в себе. Каждый момент и каждое ощущение. Сильную руку, которая постоянно хватала его за шею, и даже пухлые губы, что шуточно покрывали его щёки поцелуями его из раза в раз, Цеппели не удалось бы забыть никогда. От этого на его сердце становилось лишь тяжелее…       Покинув особняк, он осмотрелся. Довольно тихо. Ни людей, ни птицы, что могла бы составить ему компанию. Цезарь попытался отбросить нахлынувшую тоску, ведь какой в ней прок? За его спиной остался человек, по которому сердце болело и до этого. Цеппели был уверен, стоит ему пройти немного вперёд, как это состояние всё равно его отпустит. Хотя… оставит ли его эта глупая мальчишеская любовь — не так уж и просто узнать.       Дорога, освещённая одной лишь луной, звала его. Он верил, что сегодня делает один из самых важных шагов в своей не очень-то и долгой жизни. В душе Цезарь крепко держал образ любимого, но лишь собственное сердце обливалось колкими слезами по тому, что придётся оставить его за спиной и пуститься в этот долгий и довольно непростой путь.

***

      Джозеф потянулся в кровати. Приятные грёзы не желали отпускать его. Казалось, он всё ещё чувствовал на своей груди тепло больших загрубевших ладоней, а блеск от светлых локонов так и не успел покинуть это место, продолжая сиять в темноте. Джостар мог до бесконечности представлять себе всё это, ощущая рельефное тело — только протяни вперёд руку. Джозеф был бы искренне не против, если такие сны стали бы посещать его хотя бы чуточку чаще.       Поднявшись на локтях, он осмотрел комнату, чтобы лишний раз убедиться в том, что никого здесь и не было. Его сны оставались лишь его снами без надежды осуществиться хотя бы немного. Странные мечты. Мечты о человеке, который ушёл. Джозеф это чувствовал сердцем — Цезаря здесь больше нет.       Решив умыться и вновь лечь отдыхать, Джостар поднялся с постели и подошёл к столу, чтобы включить свет. Однако луч от лампы упал на пёструю ленту, что лежала почти у края стола. Знакомый треугольный узор сразу же дал ему подсказку — Цезарь действительно был здесь, в комнате Джозефа!..       — Но… как же он мог уйти без своего талисмана?..

***

      — Хуже вороны, хуже самой забывчивой рыбы в воде!.. Кретин!.. — ругал себя Цеппели, возвращаясь обратно в дом, куда надеялся забыть дорогу.       Драгоценная повязка, что так часто дарила ему удачу. Как можно было вообще забыть столь ценную вещь в чужой комнате? Должно быть, он был совсем не в себе, раз оставил её, выключая свет. Цезарь чувствовал себя настоящим идиотом, но уходить без талисмана казалось ему самым большим намёком судьбы на грядущую неудачу.       Стараясь не шуметь, Цеппели прикрыл за собой дверь. Он медленно прошёл в сторону спальни Джозефа, где тот сейчас должен был и дальше смотреть свои сны. Тихо Цезарь приоткрыл дверь и вошёл в комнату. Теперь луна не освещала помещение, поэтому ориентироваться приходилось лишь наощупь. Постепенно, держась за стену, он добрался до письменного стола. В этот раз Цезарь не решился включить лампу, которая точно разбудила бы Джозефа, и попытался найти повязку в темноте. Он обошёл весь стол и даже провёл рукой по стулу, но той нигде не оказалось.       — Не её ищешь? — произнёс едва слышно знакомый голос.       «Я всё-таки разбудил его», — понял Цезарь. Но даже осознание этого не помогло ему выдавить из себя и слово.       Джозеф медленно поднялся с постели и подошёл к столу. Он так много времени провёл в этой комнате, что ему не нужен был свет, чтобы знать, где же сейчас стоял его ночной гость. Когда их разделяло всего несколько шагов, то Джостар сразу почувствовал, насколько участилось дыхание Цеппели. Тот всё ещё стоял перед столом, опираясь на спинку стула. Джозеф представлял, как каждая мышца на шее Цезаря дрожит от этой неожиданной промашки.       Подойдя вплотную, он взял повязку в обе руки и, обогнув голову Цезаря, в полной темноте повязал её вокруг его лба. Ведь именно так тот и привык носить свой любимый талисман.       — Она… всегда приносит тебе удачу, верно? — усмехнулся Джозеф, вытянув вперёд руки и облокотившись на стол.       «Так странно. Мы с ним так похожи по комплекции, но сейчас, без света, он кажется не таким широким. Не жалким, нет!.. Нежным и хрупким…», — думал про себя Джостар, надеясь, что Цеппели сейчас не догадается о его мыслях.       — Прости. Я не хотел тебя будить, но забыл повязку…       — Знаешь, она действительно приносит удачу. Если бы ты не оставил её в моей комнате, то так бы и не вернулся назад, — тихо прошептал Джозеф, зарываясь носом в светлых волосах, которые облепила ночная роса, пока Цеппели бежал обратно, прямо к нему. — А следующее, что ты скажешь: «Джозеф, но мы ведь не можем!..»       — Джозеф!.. — выдохнул Цезарь, когда почувствовал на прессе горячую руку, что постепенно обхватывала его талию.       «Господи!..» — подумал он про себя, когда полностью прижался спиной к груди Джостара и понял, что тот сейчас был совершенно без одежды. Дикий соблазн вперемешку с неутолимым желанием практически затуманили его разум. Тело, о котором он так мечтал, сейчас находилось совсем рядом, а его хозяин так же сильно мечтал и о нём. Цезарь не мог и представить, что когда-нибудь в жизни потеряет в голову из-за самого обычного мальчишки без манер и совести, которому придёт в голову ждать его возвращения посреди ночи, чтобы сейчас так нахально соблазнять. Цеппели едва сдерживался, чтобы не поддаться ему. «Если я прямо сейчас не оттолкну его, то просто не смогу уйти!..»       — Но мы ведь… — начал он, но слова буквально застряли в нём, не желая вырваться наружу, ведь сам Цезарь в них совсем не верил; они разбились о прикушенную нижнюю губу.       — Нет, Цезарь, мы можем!.. — раньше времени опроверг его слова Джозеф, опускаясь ниже и оставляя губами след на совершенно холодной шее. — Раз это последняя ночь, когда я вижу тебя, то… Цезарь, больше всего на свете я хочу, чтобы это была только наша ночь.       — Джозеф!.. — едва не простонал Цезарь, покачав головой.       К тому моменту Джостар уже зарылся рукой под майкой Цеппели, лаская крепкую грудь. Он чувствовал, как сердце Цезаря едва не вырывалось наружу. Находясь в его руках, Цеппели выгнулся в спине, подставляя Джозефу оголённые ключицы, чтобы нежность губ опалила и их. Схватив его за затылок, Цезарь буквально не давал Джотару оторваться от него.       Казалось, что его план как можно скорее покинуть особняк только что с треском провалился. Джозеф был его милым, наивным, но до безумия ласковым и нежным мальчишкой, который согласился подарить ему то, о чём они оба мечтали. Только в эту ночь, пока луна не скроется за горизонтом.

***

      Когда Цезарь шёл по дороге, на востоке начало светать. Солнце постепенно возвращало миру пробуждение, хотя Цеппели за эту ночь так ни разу и не сумел сомкнуть глаз. Как того пожелал Джозеф, эти часы принадлежали лишь им одним, Цезарь даже не думал о том, какие важные дела его ждали на этой дороге. Сосредоточиться хоть на чём-то, кроме голубых глаз, не получалось.       На этот раз повязка была действительно с ним. Он хотел оставить её Джостару в качестве прощального подарка, но тот настоял, что его руки, повязавшие её, только лишний раз благословили удачу Цеппели. Что же, Цезарь на это рассчитывал.       Достав их кармана брюк пачку сигарет, он закурил и продолжил свой путь. Джозеф сейчас уже должен был уснуть. Сегодня он хорошо потрудился, согрев души и тела их обоих. Однако по какой-то неведомой причине ноги Цезаря всё ещё мёрзли. Это показалось ему странным, ведь даже его руки оставались тёплыми от поцелуев Джостара. Опустив взгляд, он рассмеялся и хлопнул себя по лбу.       — Боже!.. — лишь выдал Цеппели, только сейчас увидев, что ноги его оказались босы, без ботинок.