рядом

сяо растерялся, когда моракс посередине покоев упал на ковер, перевернулся на спину и стал смеяться — громко и до слезящиеся глаз. сяо не мог понять причину: господину было смешно из-за нелепости ситуации, выпитого в большом количестве лучшего мондштатского вина, которое принес на пир барбатос, или он вспомнил что-то забавное, а, может, всё и сразу? но моракс как резко засмеялся, так резко и затих, он медленно накрыл глаза ладонью и вздохнул, свободной рукой рассеянно поправил сбившийся с макушки цветочный венок — шалость пушпаватики, тоже посетившей пир. — господин? — сяо, обеспокоенный происходящим, осторожно присел рядом. моракс убрал руку с лица, задержав ее у рта на мгновение, и посмотрел на сяо, улыбнувшись. но в этой улыбке не было ничего чарующего или привлекательного, поскольку взгляд архонта совершенно с этим не резонировал. сяо плохо понимал свои эмоции и чувства, не говоря уже о чужих переживаниях, но сейчас точно почувствовал, как сердце пропустило удар и внутри что-то зашкреблось от беспокойства — что же в такой торжественный день беспокоит его господина? моракс молчал, блуждал взглядом от одного конца комнаты к другому, в конечном итоге останавливаясь на сяо. он осторожно протянул руку к его лицу, едва ощутимо огладил кончиками пальцев щеку, соскальзывая к затылку и притягивая сяо к себе. сяо замешкался и не сразу понял, что руки моракса обвили его шею, а длинные ноги, запутанные в тканях парадного черного ханьфу, расписанного золотым, попытались сковать талию. сяо порывался что-то сказать, раскрасневшись, но моракс тихо заговорил: — пожалуйста, побудь так немного, — это был отчаянный шепот, задушенные тоска и горесть в голосе, — извини, — поспешил добавить моракс. сяо показалось на миг, что он перестал дышать, тревога и беспокойство его охватили, но придя в себя он медленно кивнул, устроив голову на чужой груди. моракс гладил его по голове, осторожно пропуская пряди сквозь пальцы, иногда касался уха и шеи, и только тихий шелест ханьфу нарушал тишину. сяо поднял взгляд на архонта, тот то смотрел в потолок, будто бы пытаясь отчаянно что-то там рассмотреть, найти, то возвращался к сяо. и, честно, тому бы не стоило поднимать головы или глаз — моракс выглядел разбитым. сяо резко вспомнил те редкие беседы с гуй чжун. та звонко смеялась, обсуждая топорность характера моракса, сравнивая его с камнем и проводя параллели с самим сяо, говорила — вы как две капли воды. сяо тогда не понимал, но всегда засматривался, как она печально улыбается, говоря о мораксе в другом ключе: что он душевно израненный и прячет бурю внутри себя, что возложить войну на одни плечи — груз непосильный даже для такого сильного существа, как моракс. и всегда тихо добавляла, что хотела бы для него лучшей жизни, без кровопролитий и жертвенности. сяо хорошо запомнил эту часть потому, что был способен сразу ее понять — он тоже воин, и эти чувства ему знакомы. — господин… — сяо приподнялся, и моракс спокойно позволил ему это сделать, убрав руки. сяо долго пытался подобрать слова, чтобы продолжить, только вот это было тяжело — он никогда не был многословен и уж тем более не славился своей способностью поддержать кого-то в трудную минуту. но отчего-то ему сильно сейчас хотелось найти слова, подобрать их правильно или сделать хоть что-то, лишь бы моракс не смотрел так, лишь бы не улыбался так — это ему ни к лицу, это разбивает сердце самого сяо. — а-сяо, — моракс заговорил быстрее, чем сяо успел хоть что-то предпринять, — можно тебя поцеловать? сяо удивился — они давно уже близки, и моракс если и спрашивал разрешения, то только в первую пору, когда сяо совершенно не понимал ни своих желаний, ни своих личных границ, когда отголоски прошлой жестокой жизни преследовали каждый день. конечно же, он кивнул, сопроводив этот жест скромным «да», и первый потянулся к мораксу. поцелуй вышел мягким, почти трепетным и нежным, как будто был самым первым. моракс взял его лицо в свои руки, и за одним поцелуем следом пошли второй, третий, последующие становились более тягучими, отчаянными, долгими, моракс кусал мягкие губы, очерчивал их контур языком, и сяо поддался — прижался к нему сильнее, впился пальцами в разметавшиеся по ковру волосы и проскользнул языком в приоткрытый рот. моракс не возражал, позволил перенять инициативу и спешно переместил руку с лица куда-то на талию, требовательно сжимая. — прошу, сяо, умоляю, — в поцелуй безысходно шептал моракс, — не оставляй меня, не оставляй. — никогда, — сяо прижался лбом ко лбу моракса, — никогда не оставлю. моракс взвыл, слезы проступили на его глазах, и сяо поспешил аккуратно стереть их и снова припал к губам. он быстрым движением руки поднял ткани ханьфу вверх, обнажая бедра, лишь бы быть к мораксу ближе, словно в жажде слиться с ним в одно целое, лишь бы он успокоился, осознал, что сяо действительно тут, с ним. и моракс вправду стал медленно успокаиваться, на смену отчаянию пришло желание. желание забыться, найти утешение в чужих руках. это чувство было на грани с похотью — отчаянной и пропащей. дальше все пошло как по наитию: сяо распустил пояс ханфу, и его дрожащие от предвкушения пальцы пошли в безудержный пляс по обнаженной коже. моракс только вздыхал тихо и томно, выгибался под незамысловатыми ласками, тянулся к ним и за ними, будто бы ничего больше в мире и не существовало — только сяо, его руки и такой теплый, проникновенный взгляд. сяо языком очертил самый глубокий шрам на теле моракса — он рассекал грудь рваной полосой. некогда это было раной, оставленной в ожесточенном бою его другом, аждахой. моракс рассказывал о нем часто, с придыханием, легкой улыбкой и ужасной тоской, касался этого места через одежды и мысленно гадал, когда же эрозия поглотит и его. сяо исследовал тело моракса с неприкрытым восторгом, как будто впервые. исцеловывал теплую кожу и постоянно вскидывал взгляд кверху, все наблюдал, как моракс отреагирует, а тот впитывал каждое касание и отзывался на них вполне красноречиво — облизывал губы, сминал дрожащими руками ткани одежд и все запоминал, где его только что коснулись, и пытался предугадать, где в следующий раз заколет, растечется тепло. вот пальцы сяо на его шее, на самом пульсе, который отзывается бешеной дробью, вот чужие губы на груди, словно ребра пересчитывают, и язык где-то там же — оставляет влажные следы. моракс сейчас в руках сяо — нуждающийся, открытый, желающий и желанный. он торопит тихим «я больше не могу», когда сяо языком широко мажет по члену, заглатывает его так, что головка упирается в стенку глотки. конечно, всю длину принять он не может, но точно знает, что мораксу это и не нужно — он одной рукой зарывается в его волосы на макушке, гладит беспорядочно, слегка царапает кожу головы, а другой рукой ищет его, пальцы сцепляет в крепкий замок и стонет, в пояснице прогибаясь. сяо кажется, что ему не хватает воздуха — голова идет кругом, ощущений в переизбытке, но он ни за что не остановится. языком ведет от яичек до головки, снова вбирает в рот наполовину и втягивает щеки, и моракс расплывается от окутывающего его жара. у сяо буквально руки чешутся, как хочется моракса сейчас касаться. он с большим усилием — просто и держать вот так руки сцепленными ему очень нравится, — разрывает замок из пальцев, и влажной ладонью ведет по внутренней стороне бедра. кожа под пальцами мурашками покрывается, и сяо это доставляет особое удовольствие. он почти ложится на второе бедро, невесомо касается губами аккурат у члена и слышит, как моракс давит стон. сяо, судорожно облизывая собственные пальцы, ловит себя на мысли, что мог бы довести моракса до исступления одними пальцами и ртом. так уже случалось, моракс больно чувствительный и уязвимый — сяо тоже, — особенно в такие моменты, как сейчас. но сегодня он чувствовал особую необходимость зайти дальше, этого хотели они оба: моракс нервно хватался за его предплечья, звал по имени, часто облизывая губы, и тянул к себе, оставляя тихие стоны на губах и насаживаясь на пальцы в попытках нагнать удовольствие. сяо рывком приспустил штаны с бельем, выпуская томный вздох, наконец-то прикасаясь к себе, но из колеи его на пару секунд выбивает чужая горячая ладонь, мокрые пальцы которой — очевидно, моракс успел мимоходом смочить их своей слюной, — круговыми движениями очерчивают головку и медленно наглаживают всю длину. конечно, прикосновения моракса куда приятнее своих собственных, и сяо позволяет себе ненадолго выпасть из реальности, получая удовольствие от таких простых манипуляций. моракс улыбается только, льнет почти вплотную, поцелуями покрывая плечи и грудь. — позвольте, — сяо шепчет с придыханием, давит легонько на грудь моракса, укладывая его обратно на лопатки, и притягивает ближе к себе, вцепившись в бедра. он ненадолго задерживает взгляд на венке, который оказался давно поодаль от них. ох, лучше пушпаватике не знать, чему стали свидетели ее цветы — кажется, об этом подумали оба. сяо входит одним плавным движением, моракс ему в этом помогает, бедрами подаваясь навстречу. они оба выжидают какое-то время, горячо дышат друг другу в губы, и первым двигается моракс. сяо думает, что всего так много, чувств и ощущений выше крыши. он тоже начинает двигаться, сбивает моракса с ритма, задает свой — тягучий, медленный, и моракс плавится постепенно. мораксу хорошо, хорошо настолько, что все перед глазами плывет. он тянет сяо к себе настолько резко и сильно, что тот заваливается ему на грудь. в такой позе тяжело продолжать, но сяо быстро выходит из ситуации — опирается на одну руку около чужой головы, а другой сдавливает бедро, немного уводя ногу в сторону, и ладонь соскальзывает ниже, на упругую задницу. сяо не отказывает себе в удовольствии посильнее ее смять и тянется к шее, вылизывает ее. смена угла у моракса выбивает разом воздух из легких, крупная дрожь прошивает все тело. он крепко держит сяо за предплечье, а свободной рукой беспорядочно шарит по своему же телу, ногтями вырисовывая красные полосы. сяо беспорядочно целует моракса — под губы попадают щеки, лоб, чужие губы, шея и грудь, — и мягко сжимает его член, приближая желанную разрядку. моракс растрепанный, раскрасневшийся и на грани, кусает пальцы, ребро ладони и вопрошает сяо не останавливаться. тот об этом даже и не думает: двигается плавно, но быстро, и резкие соприкосновения кожи о кожу, сопровождающиеся громкими стонами, только подначивают продолжать. даже когда моракс переживает яркий оргазм — пальцы на ногах поджимаются, тело содрогается и протяжный громкий стон срывает горло, — сяо не останавливается, и это по-особенному хорошо: моракс сжимает его сильнее, сам дрожит и мечется по полу. сяо после этого хватает ненадолго, он доводит себя до исступления рукой, пачкая чужой живот. моракс дышит тяжело и через раз, голова кругом и перед глазами все размыто, и сяо горячит где-то грудь таким же тяжелым дыханием, расслабленно гладит и целует куда дотянется. — господин, — зовет сяо, — нам бы все же перебраться на постель. — я не встану, — моракс хрипло смеется, обнимая сяо. сяо согласно промычал — ему тоже тяжело было, во-первых, подняться, а во-вторых попросту оторваться от моракса, но собравшись с мыслями и силами он протискивает руку под лопатки моракса и хватает его под коленями, поднимая на руки. моракс охает, но обвивает его шею руками. ханьфу окончательно с него спадает. моракс по-детски противится тому, чтобы его аккуратно уложили на постель, и сяо падает вместе с ним на простыни. он не успевает ничего сказать, как чужие руки и ноги сковывают его и тихий смех над макушкой вызывает улыбку. — отдыхайте, господин, — шепчет сяо и покрепче обнимает моракса.