Я приготовил тебе пирог...

Боль — одно слово, но каждый по разному чувствует это. Каждый воспринимает боль по-разному, по-своему переживает моменты, когда приступы ухудшаются, когда не хочется ни есть, ни спать, ни даже жить. Боль может ломать изнутри, рвать душу на части, пытать физическую оболочку и причинять вред сердцу. Боль страшна, ужасна, но, к сожалению, неизбежна. У каждого в жизни есть хоть какое-нибудь плохое воспоминание, которое переросло в ревущую боль. Когда теряешь самых близких тебе людей, то вначале и поверить не можешь, что их больше не вернуть. Они ушли, ушли навсегда. Ты стоишь возле могилы и пытаешься унять слёзы, что льются потоками нескончаемых рек. Что-то непонятное, странное и пугающее обволакивает сердце, сжимает тугим узлом и так и просит вырваться на волю. Боль сковывает и парализует всё тело. Ты не можешь ничего делать, потому что не видишь смысла. Просто смотришь в стену, вспоминая моменты с человеком, которого больше не вернуть. Сэм Винчестер похоронил своего брата уже четыре года назад. С тех пор не прошло и дня без воспоминаний о Дине. Сэм давно оставил своё "призвание", ушёл из охотников целиком и полностью, осознал, что нужно уйти, отвлечься. В бункере ему всё напоминало о Дине. Всё так и вопило, так и кричало, будто смеясь, что нет больше брата, нет семьи... А Сэм не смог стерпеть и ушёл спустя две недели после смерти Дина. За две недели случилось много всего, много было потеряно, много было пролито горьких слёз, разъярённых рыков и воплей в пустоту. Слишком много всего. Слишком много боли. За две недели Сэм не взял в рот и куска хоть какой-нибудь нормальной еды. Недоеденные гамбургеры Дина валялись в его комнате и в холодильнике. Есть не хотелось, но Сэм старался заставить себя съесть хоть что-нибудь. Он пил горький алкоголь, запивая боль, стараясь унять её. Не получалось. Каждый божий день он сотрясался от рыданий, от переполняющих его тоски, одиночества, скорби. Сразу после охотничьих похорон, ему позвонила Донна, сказав, что ей нужна помощь с одним делом. Сэм не поехал, сказал лишь, что занят. Весь следующий день он пролежал в постели, не вставая, не говоря ничего. Он рыдал, а боль разрывала его на маленькие кусочки. Чудо крутился вокруг него, жалобно скулил, запрыгивал на кровать, ластился, пытался, видимо, поддержать, но... ничего не помогало. Смотря на Чудо, Сэм вспоминал Дина. И так прошло несколько дней подряд. — Ну, что ты? — обратился он к псу, даже не обращая внимания на свой охрипший голос, — Не грусти, Чудо, — он потрепал пса по голове, грустно улыбаясь, — Я тоже по нему скучаю... Пёс жалобно завыл. Сэму на секунду показалось, что в его маленьких глазках сверкнули кристаллики слёз, он обнял Чудо и, впервые за долгое время, улыбнулся. Тепло и искренне. Следующие несколько дней он посвятил уборке бункера. Сэм специально сходил в магазин за разными моющими средствами, которые, оказывается, закончились, а заодно закупился едой на неделю вперёд. Чудо радостно бегал за Сэмом, который выкидывал протухшую еду в мусорные пакеты, протирал пыль на полках, в библиотеке. По всему бункеру разносилась громкая музыка. Сэм слушал музыку Дина и, кажется, тот был рядом с ним. Сэм был весел и улыбался, казалось, больше, чем за последние годы. Последние дни в бункере он провёл за чтением книг из библиотеки, сбором вещей и, как ни странно, фотографированием помещения. Ему захотелось оставить хоть что-то, что будет напоминать ему о былом. Он купил фотоаппарат и первым же делом запечатлел Чудо, радостно виляющего хвостом. Сэм сфотографировал кухню и холл, военную комнату и гигантский телескоп. Свою комнату и комнату Дина он не обошёл стороной. В комнате брата он грустно вздохнул, еле сдерживая слёзы и подступающий приступ удушающего гнёта. Сэм наткнулся на фотографии Мэри с маленьким Дином и не долго думая, забрал их с собой. Через четыре дня он уехал, оставив бункер в чистоте, порядке и гробовой тишине. Импала возила его по разным штатам и городам ещё около месяца. Сэм останавливался в мотелях, ходил в бары, гулял с Чудом. постепенно боль от потери близкого человека уходила, но, порою, давала о себе знать ночью и являлась ему во снах. Ему снился Дин. Весёлый Дин, смеющийся, радостный. Дин, расследующий дела вместе с Касом... Прошло четыре года с тех пор. Сэм тоскует по брату по сей день, но теперь он не одинок. У него есть замечательная жена, с которой он почувствовал себя снова живым. Женившись, Сэм живёт вместе с ней и Чудом, и они уже ждут ребёнка. Мальчика. Сэм знает как его назвать. Каждый год двадцать четвертого января Сэм приезжает в бункер, проведать обстановку и поздравить Дина с днём рождения. Сэм поставил небольшой памятный крест возле бункера и каждый год он поздравляет брата с его праздником. — Эй, Дин... я приготовил тебе пирог. Жаль, что ты не сможешь его попробовать... — вместо приветствия говорит Сэм и подходит к кресту ближе. На глаза наворачиваются слёзы, соль начинает щипать глаза, губы чуть дрожат то ли от воспоминаний, то ли от холода. В этом году Сэм сам решил испечь Дину пирог. Он сам сделал тесто, приготовил начинку из вишни и ждал пока пирог испечётся. Конечно, не шедевр тянущий на звезду Мишлена, но зато со всей любовью и заботой. Чудо тихо присел рядом с хозяином и задумчиво-тоскливо посмотрел на крест. Сэм сел на колени и положил пирог рядом с деревянным крестом, тут же тяжело роняя ладони на бёдра. На щеках уже были слёзы. Они скатывались бесшумно и оставляли за собой влажную, быстро замерзающую полосочку. Сэм вздохнул и потрепал по голове пса. — Я скучаю по тебе, придурок... Чёрт, как же я скучаю, — подавленно прошептал Сэм, давая волю слезам, — Я уверен, что и ты по мне скучаешь, — всхлипы вперемешку с дрожащим голосом, — Если бы я мог тебя вернуть, хотя бы на пять минут... я бы всё отдал ради этого, Дин, — тихо произнес Сэм, поглаживая Чудо. Снова томящееся ощущение боли в груди, словно дикий зверь рвёт грудную клетку, — Я надеюсь ты счастлив, — грудь Сэма неравномерно вздымается, глаза наполнились слезами, руки подрагивают когда он достаёт из внутреннего кармана куртки фляжку с крепким алкоголем. Сэм делает оттуда небольшой глоток, а всё остальное выливает рядом с крестом, — Мне тебя не хватает, дружище, — Сэм снова поддаётся и обессиленно рыдает. Чудо смотрит на Сэма пристально, внимательно и вот опять Сэму кажется, что в этих маленьких глазках собрались слёзы и скорбь. Будто он понимает, какого сейчас Сэму. — У меня всё хорошо, Дин, — начинает говорить Сэм совсем спонтанно. Он ещё никогда не говорил с Дином вот так, — Помнишь, как ты хотел, чтобы я завёл семью, отказался от охоты и был счастлив? Три года назад я женился и теперь мы ждём ребёнка. Это будет мальчик. Мы назовём его Дин, — улыбаясь сквозь слёзы и боль проговорил Сэм, — В твою честь. Я буду рассказывать ему о тебе, о Касе, Джеке... обо всех. Он будет гордиться тобой, Дин, — уже заметно повеселев, но всё ещё с неусохшими слезами на глазах говорит Сэм, — Я рад, что ты мой брат. Рад, что мы прошли этот большой путь с тобой, повстречав много хороших людей, — говорит Сэм и смотрит на крест. Кажется, боль постепенно покидает его. Чудо виляет хвостом и начинает радостно облизывать Сэму лицо. Винчестер фыркает и смеётся, пытаясь отогнать от себя пса. — Ну, вот видишь, Дин, всё хорошо, — улыбаясь говорит Сэм, поднимаясь с колен, — С твоей Деткой я крайне аккуратен, не волнуйся, — он опускает голову вниз и замирает на несколько секунд, не зная, что сказать и как попрощаться, — С днём рождения, Дин. Сэм машет на прощание и разворачивается к машине. Чудо следует за ним, виляя хвостом из стороны в сторону. Винчестер садится на водительское сиденье, заводит машину и уезжает. Они встретятся ровно через год.