Жизнь и похождения Алексея Попова

В пыльном отделении полиции, примерно в десять часов вечера, скрипнула дверь большой камеры, называемой "обезьянником". Младший лейтенант, впервые за несколько часов вставший из-за своего стола, держал в руке лист, разглядывая непропечатанные буквы, складывающиеся в фамилию, имя и отчество виновных. Через минуту молчания, чувствуя на себе взгляды, младший лейтенант Мухин неловко достал из грудного кармана служебной формы очки с сломанной оправой, перемотанной черной изолентой, надел на горбинку на носу, облизнул высохшие губы, почесал затылок, поправляя фуражку, и начал говорить. — Добрый Максим Иваныч! — Низким, чуть охрипшим голосом сказал он. С лавки встал упитанный человек, не русской внешности, с маленькими любопытными глазами и большими щеками, которые смешно сдвигали его губы. Он, осмотревшись, вытер руки о грязные штаны и сделал несколько аккуратных шажков в стороны выхода, но его остановила рука Мухина. — А ну, повернись лицом на свет. — Максим Иваныч послушно повернул голову. Под глазом виднелся фингал. — Э-эх, фамилия у тебя ещё Добрый, а в драку полез. Свободен. Следующий... Следующий у нас... — Единственная тусклая лампочка сзади поморгала несколько раз. — Пардон. — Младший лейтенант сделал шаг назад, чуть прогнулся в спине. — Эй, Петя! Лампочку надо будет купить, этой кранты скоро! — Он вернулся в прежнее положение, читая с листа. — Ковров Павел Матвеевич... Люди выходили из камеры, медленно и неуверенно. В конце концов, в ней осталось всего несколько человек, большинство из которых волновались и тряслись. В очередной раз, облизнув губы, младший лейтенант Мухин произнес: — Попов Алексей Магомедович. — Он поднял глаза, разглядывая человека, который лежал на скамье, прижатой к стенке. Лежавший лицом к стене, встал и сделал несколько шагов к свету. Показался человек, отдающий предпочтение рубашкам и брюкам. Сжимая в руке кепку острый козырек, он поднял свое морщинистое лицо на младшего лейтенанта. — Узнаешь? — Улыбка расползалась по лицу человека. — Да как тебя не узнать? — Радостно вскрикнул Мухин. — Лёха! Поп! — Да, это я. — Сколько же лет прошло! Ты чего не появлялся на встречах выпускников? — Прости, постоянно дела были. А ты похорошел, Юра, тебе усы идут. — Спасибо, — Он неловко провел по пушным усам над губой. — Ты... Ты тоже, да. — Я прекрасно знаю, как я выгляжу, Юра. Скажи честно, сколько бы ты мне дал, если бы мы не были знакомы? Младший лейтенант помедлил, что-то считая в уме. — Прости, конечно, но лет семьдесят. — Вот. А мне всего лишь сорок шесть. — Я же попросил прощения... — Я тебя не виню, я сам бы дал себе примерно такой возраст. — Прости, что не в тему, — Вдруг перебил Алексея лейтенант. — Но как ты сюда попал? — А у вас не написанно? — Написанно, но мне не верится, что ты можешь бунтовать. Тем более в пьяном виде. Алексей посмеялся. — Я тоже не верил, но алкоголь слишком уж сильно влияет на мозг. — Вот как? А напился-то хоть как? — Думаю, что сейчас не время это обсуждать. Ты во сколько освободишься? — Часа через два. — Он посмотрел на часы. — Да, через два. Отрабатываю пропуски. — Как тебе мысль прийти ко мне и отпраздновать нашу встречу? — Хорошая идея. А ты где живёшь-то? — Сейчас. — Он сунул руку в карман, достав стопку визиток. — Так... Это с работы, это психолог, это врач... — Перевернув визитку из какого-то кафе быстрого питания, он обнаружил красиво написанный адрес. — Вот, тут я и живу. — Общага? — Да, так дешевле. Да и жить мне так легче — привык в большой семье, где клювом щёлкать не надо. — Хорошо... А не поздно? Спать не будешь? На лице Алексея появилась усталая улыбка. — Нет, не буду. — Ладно, иди. Прийду. Алексей направился к выходу, своей обычной медленной походкой. Краем уха, он услышал диалог: — А что это за мужик-то? — Спросил знакомый голос Петра. — Что за время, а? — Отвечал Юрий. — Раньше-то как было? Его пол города знало! — А сейчас что? — А сейчас четверть. А может и половина, черт его знает с его похождениями! — Так он одноклассник вам? — Он больше. Я бы сказал, что он мне больше чем друг, но это звучит плохо. Я буду его всю жизнь благодарить. — Но почему? — Он помог мне мечту превратить в реальность. А когда реальность уничтожила мою мечту, из петли вытащил. — Вы в петлю лезли?! — Испуганно выкрикнул Петр. — Нет, но ты не поймёшь, что это значит. — Почему же? — А, чтобы ты понял, ты должен знать Лёху. Ты ведь не думаешь, что он Поп только по фамилии? С улыбкой, из отделения полиции вышел Алексей, выглядящий старше своих лет. Вышел Алексей, отличающийся от других людей. Хотя чего греха таить? Вышел я. Шагая по ночным улицам Самары, я надел свою кепку острый козырек. Я, сунув руки в карманы, сжимал в ладони триста и так мятых рублей. Свет фонарей красиво пробивался сквозь листья деревьев, тень от которых находилась в постоянном движении. Ветер отбивал такт в танце листьев, которые, в редких случаях, отрывались от ветки и летели вдаль. Я осознал, что вновь остановится, разглядывая этот танец. Чуть помедлив, я возобновил свой ход. Вскоре я дошел до своего дома, но направился не в свою маленькую комнатку, а в противоположную сторону от здания. Обитое красно-белыми панелями здание магазина вскоре показалось предо мной. Я вошёл внутрь. Из всех возможных людей, тут была только молодая кассирша, что-то печатающая в телефоне. Увидев меня, она улыбнулась. Я прошел в отдел алкогольных товаров. Взяв две бутылки пива, я прошел в другой отдел, в котором были различные снеки и сухарики. — Вам помочь? — Нежный и приятный голос девушки раздался за моей спиной. Я обернулся, разглядывая девушку. Коротко стриженная, выкрашенная в белый цвет, с черный полоской у корней. Макияж для меня был слишком вызывающий, но красивый. В ушах были тоннели, а носу пирсинг. Коротенькая футболка, оголяющая талию, была выше такой же короткой юбки. На ней были рваные колготки и обувь на высокой платформе. — Был бы не против, — Я улыбнулся, прочитав надпись на ее бейдже. — Анна. — В чем именно вам нужно помочь? — Она встала рядом со мной, разглядывая полки с пищей. — Вас интересуют чипсы, сухарики? Острые или нет? Какой вкус? — Простите, но я не разбираюсь в этом. Мне нужно что-то, что будет хорошо сочетаться с этим. — Я, вытащив бутылку из-под мышки, протянул её девушке. — Хороший выбор! — Она засияла прекрасной улыбкой. — Знаете, я такое пила с кальмарами, сочетается очень хорошо. Правда, я не уверена правда ли это... Вечеринка удалась, так сказать. Остальное по слухам. — Хорошо, доверяюсь слухам. — Я улыбнулся ей. — Не покажите где они? Она повела меня в другой отдел, где я взял упаковку вяленых кальмаров. Потом мы пошли на кассу. Час был не столь поздний, но людей не было вовсе. — Не хочу вас обидеть, но разве у кассиров есть обязанность помогать покупателям с выбором товара? — Убил я тишину, нависшую в магазине. — Нет. Такой обязанности у нас нет, просто вы мне понравились. — Да? — Я был чуть удивлен. — Да. Мне нравятся люди постарше, вот и все. А ещё вы атмосферный. — Она чуть слышно посмеялась. — Чем же? — Ваш внешний вид. Простите, конечно, но ваши большие мешки под глазами и внешний вид... Я не знаю как это описать, но мне нравится. — Она искренне улыбнулась, заходя за кассу. — А ещё вот это. — Она указала на тоннель в своем ухе. — Простите? — У вас на ухе шов — остатки от тоннелей. — Ах, это? — Я погладил шрам на мочке уха. — Нет, у меня не было тоннелей. Это просто ошибка молодости. Анна начала пробивать продукты, но почти сразу растроенно вздохнула. — Простите, но уже одиннадцать. — Тогда, я прошу прощения за волнение. — Я положил продукты на ленту и начал уходить. — Нет, стойте! — Донеслось из-за моей спины. — Я могу вам пробить как другой продукт. — Правда? — Я развернулся. — А у вас не будет проблем? — Не должно, тут нет камер. — Она достала из-под прилавка какой-то продукт, который по цене был равен пиву, и пробила его два раза. — Вот, остались только кальмары. Я слабо улыбнулся. — Спасибо большое, Анна. — Я чуть задумался. — Извините, конечно, за нескромный вопрос, но сколько вам лет? — Прощаю, — Она посмеялась. — Мне двадцать два, а вам? — Мне сорок шесть. — Я достал триста рублей и протянул Анне. — Да ну, не ври... те. — Она взяла деньги и дала мне задачу в три рубля. — Не вру. Мог бы показать вам паспорт, но не взял его с собой. — И, взяв продукты, сказал:— До свидания, Анна. — До свидания... Постойте, я же не знаю вашего имени! Я остановился и развернулся, обдумывая ответ. — Опишите меня половине города. Уверен, они ответят на ваш вопрос. Я вышел из магазина, думая о приличии моего ответа. Не было ли это хамством? Луна показалась из-за облака, обливая своими холодными лучами улицы. Она светила так ярко, что свет фонарей стал практически незаметным. Единственным отличием их света был цвет — у фонарей он был более тёплым. Я держал только что купленные продукты под мышкой, разглядывая луну. Сзади донёсся свист, исходящий из тёмного переулка, куда не попадал лунный свет. — Эй, папаша, огоньку не найдётся? Я развернулся, наблюдая человека одетого в спортивную форму. Он медленно выходил из переулка, сунув руки в карманы и сжимая губами сигарету. — Простите, не курю. — Я развернулся лицом к молодому человеку. В его коротко подстриженных волосах играл ветер. — О, так у тебя есть подгончики? — Он достал сигарету из губ и заложил за ухо. — А дай-ка их мне. — Простите? — Гони сюда, говорю. — Он достал нож, сверкнувший в лунном свете. — Или ты давно под рёбра не получал? — Под рёбра? — Где-то, чуть ниже грудной клетки, заныл давно заживший шрам. — Признаюсь вам, что давно. — Ах, ты! — Он начал медленно приближаться ко мне. — Давай сюда бухло! — А ну остановись! — Донеслось из того же переулка, из-за чего нападающий на меня остановился, начиная чуть трястись. Через несколько секунд из переулка выбежал другой человек, который, подбежав к нападающему, сделал несколько ударов, так, что нападавший повалился на землю. — Прости, Лёха, это просто молодняк, он не знает кто ты. — Ничего, каждый на жизнь по-своему зарабатывает. Как жизнь-то у тебя? — Хорошо, только вот продолжаю зарабатывать вот так… — Он, стесняясь, отвел глаза в сторону. — Прости. — За что? — Я устало улыбнулся. — Я обещал тебе, что изменюсь. Я чуть посмеялся. — Каждый обещает что-то сделать, но не у всех получается это исполнить. Ты помнишь, что я когда-то обещал? — Конечно, помню… — Я всё ещё не сделал этого, но стремлюсь. День за днём. Вот и ты старайся. — Хорошо, Лёша… Хорошо. — Он протянул мне руку. Я её пожал. — Пока, Илья, до встречи. Развернувшись, я ушёл. Замок моей комнаты открылся с лёгким щелчком. Я вошёл внутрь, где тускло светила лампа на столе. В очередной раз, выходя из дома, я забыл её выключить. Я захлопнул дверь за собой, рассматривая свои скудные владения. В четырёх метрах от меня в стене было окно, направленное на здание университета. Под окном стоял стол, набитый бумагами, рядом с столом стояла кровать. Ещё в комнате был шкаф, но я не уверен, что он так сильно важен. Я сел за стол, поставив бутылки и пачку кальмаров на пол. Я выключил лампу, давая ей остыть. В отражении виделось моё морщинистое лицо, громадные мешки под глазами и успевшие чуть прорости волосы на подбородке и голове. Хотелось спать, но я не ложился по несколько причинам. Первая в том, что я ждал друга, а вторая… Я открыл ящик стола, взяв новую чистую тетрадь. Ручку я нашёл под завалом бумаг. Я открыл тетрадь, начиная писать. «В глухом лесу, куда обычно не забиралась нога человека, хрустели ветки деревьев. Пробираясь по давно заросшей тропинке, мальчик, высоко поднимая ноги, гордо шагал вперед. Он не знал, что его ждёт впереди или кого он там повстречает. Его мысли были заняты чем-то другим. Простыми детскими мечтами о славе. Что он станет героем среди мальчишек и девчонок, а взрослые, смотря на него, будут восклицать: «Какой храбрый мальчик!». Он шагал вперёд, не зная, что с каждым шагом он приближается к месту, которое он не забудет никогда. К месту, которое навсегда изменит его жизнь. Но вот, перед его взглядом предстал…». Я остановился, закрывая тетрадь и пряча её в самый нижний ящик стола. Сейчас не то время для этой истории, я ещё не готов. Я достал другую тетрадь, на которой была нарисована цифра три и написано название. Пролистывая страницы, я дошёл до места, но котом остановился. Взяв ручку, я продолжил писать. «…Я скрывался в тени всё то время, что существую. Я непонятен людям. Я страшен. Они просто не способны понять, что я — нечто, что указывает на них самих. Я болен страшной болезнью, от которой мне надо питаться людской кровью. От которой я столь отвратительный, и от которой мой характер таков. Я являюсь воплощением всего ужасного в человеке. Я не способен радоваться или жить хорошо. Каждая секунда моей жизни — боль и страдания. Но, будь то рано или поздно, вы поймёте кое-что. Что я куда более человечнее, чем он. Он не знает боли, не знает страданий. Единственное, что он знает…». В дверь постучали. Я оторвался от дела, встав из-за стола. Я включил свет и открыл дверь. За ней стоял Юра, радостный, что нашёл меня. — Вот ты где! — Он улыбнулся во все зубы. — А я три этажа оббегал. Можно войти? — Входи, конечно. — Я улыбнулся, впуская его. — Прости за откровение, — Он разглядывал мою комнату. — Но выглядит это так себе. — Знаю, но это лучше чем жить на улице, так ведь? — Да. Мы пили пиво из горла бутылок, закусывая кальмарами. Вспоминали молодость и мои похождения. Странно, почему они ему так запомнились? Вскоре он вспомнил другую тему. — А ты всё пишешь? — Негромко спросил он. — Да, пишу. — И так никуда не публикуешь? — Нет, не публикую. — Я усмехнулся. — Ты же давно мог целые сборники своих историй написать! Выложить и разбогатеть! Переехать отсюда обратно в Сочи и купить дом! — Да зачем? Всё это — материальные безделушки. Зачем мне дом, если у меня нет семьи? Зачем мне деньги, если мне и так хорошо живется. Я пишу для души, а не для чего-то иного. — Да, точно… Ты же Лёха. Лёха Поп. Тот, кто открывал глаза многим людям и продолжает их открывать. — Да. Это я.