Инь и Янь

Мстители вернулись домой. Стив Роджерс, уже настолько привыкший к тому, что у него нет спокойной и оседлой жизни, удивился, когда Фьюри предложил ему отпуск. Впрочем, не только ему, а это удивляло еще больше. Фил Колсон, наигравшись в плохого парня, "восстал из мертвых", сбрил свою щетину и перестал водить знакомства с сомнительными латиноамериканскими дамочками. И только на Клинта его возвращение не произвело ровным счетом никакого впечатления, разве что Бартон полагал, что у Колсона будет кишка тонка снова оказаться в штате агентов Щ.И.Т.а. Соколиный глаз не знал подробностей разговора директора Фьюри и Фила, однако, после него Колсона повысили в звании. Джейн Фостер начала работать на Щ.И.Т. От долгого сидения в лабораториях и перед экранами мониторов в конце дня ее глаза очень уставали. Окулист прописал ей очки, но ученая ограничилась покупкой контактных линз. Один раз она столкнулась в коридоре с Пеппер, которая приходила в штаб с отчетами о том, как быстро продвигается создание нового вида оружия для правительства. Старк был зол, что Пеппер заключила сделку с директором Фьюри, но Поттс как обычно дала аргументированный ответ, что Старк Индастриз хорошо заработает на этом. Тор недоумевал, почему Джейн, так недолюбливавшая Щ.И.Т, вдруг стала его сотрудником. Фостер объяснила ему, что ей всегда хочется быть в курсе происходящего, не довольствуясь жалкими байками от правительства. Все были при деле, так или иначе. Наташа Романофф с каким-то отчаянным удовольствием окунулась в водоворот жизни, от которой так отвыкла - задания, уничтожение целей, потом возвращение домой, короткая передышка, и снова командировка. После возвращения из Асгарда шпионка стала жестче. Тони однажды над ней подшутил и на дверь ее кабинета поместил табличку: "Осторожно, злая Романова". Наташа не могла понять, почему над ней все посмеиваются, пока не увидела табличку. Сразу смекнув, чьих это рук дело, Черная Вдова наведалась к Тони и елейным голосом пообещала, что сдаст его Пеппер с потрохами, рассказав про тот раз, когда он напился и вместе с асами нагрянул к ней. Тони быстро отвинтил дощечку с двери кабинета и отправил в утиль. Клинт Бартон не мог не замечать, что Хилл неровно к нему дышит, и решил отреагировать на ее сигналы, взяв ее на свое задание вместо агента Романофф. Наташе, впрочем, не испытала ревности, хотя Бартон на это рассчитывал. Ее мысли нет-нет, да возвращались к трикстеру и его странному поведению. Перед тем, как покинуть Асгард, они общались с Локи. Он был вежливым, внимательным, но несколько холодным и отстраненным. Когда Фригг привела к ней лекаря, тот заверил шпионку, что она беременна. Наташа тогда хотела рассмеяться ему в лицо - после введения в ее организм сыворотки бессмертия много лет назад шпионка навсегда утратила возможность стать матерью. Но асгардский врач настойчиво уверял, что ошибки быть не может. Царица с тревогой наблюдала за перепалкой смертной и аса, гадая, знает ли Локи о своем отцовстве. Когда Фригг сообщила ему, он как будто не удивился. Трикстер сказал, что готов провести свадебную церемонию, но не станет давить на Наташу. Романова желания обвенчаться не изъявила. Лоргон в обличье Лофта разыграл убедительную сцену ссоры, и злая шпионка покинула Золотой город. Эльфу не хотелось строить из себя влюбленного - к смертной он испытывал отвращение. Но Фригг и Одина убедил, что ему необходимо находиться в Мидгарде и присматривать за Черной Вдовой, чтобы та не посмела избавиться от его ребенка. Богиня была тронута, и даже сам Всеотец находился под впечатлением. ПсевдоЛафейсон появился в Мидгарде инкогнито, не горя желанием встречаться с Тором или его друзьями. Он нашел дом, в котором жила агент Романофф, разузнал все об ее соседях, нашел подходящего из них, одинокого мужчину лет шестидесяти, вдовца, без детей и внуков. Принц Лоргон загипнотизировал его, подчинив своей воле, сделав своим шпионом. В какие-то моменты эльф принимал его облик, чтобы у шпионки не закралось никаких подозрений, и наблюдал за ней. Наташа каждое утро, перед тем, как пойти в штаб, заставляла себя поесть. Но как только она съедала завтрак, тут же бежала в туалет, опорожняя содержимое своего желудка. Когда через открытое окно до нее доносился запах жареных бургеров, продававшихся неподалеку от ее дома, ей становилось плохо. Шпионка отправилась к гинекологу почти сразу после возвращения, и он подтвердил ее беременность. Врач, у которого она стала наблюдаться, удивился, что ребенок растет очень быстро, но, за несколько тысяч долларов спрятал медицинскую карту в надежное место и занимался наблюдением лично, без участия медсестер. Живот не был заметен, и от своих заданий Романова не отказывалась, изо всех сил скрывая ото всех свою случившуюся беременность. Много лет зная о своем бесплодии, теперь девушка жалела, что не предохранялась во время их близости с богом обмана, непростительная оплошность с ее стороны. Замуж за него она не хотела, не после того, как увидела его отношение к себе. Однако, от ребенка избавляться не спешила. Чутье ей подсказывало, что Лофт ей этого не позволит, а если Наташа и попытается, будет еще хуже. К тому же, Романофф не была бессердечной, ребенок не виноват в поступках своего отца. Джейн, видевшая, что Романова слишком часто отлучается в дамскую комнату, решила начистоту поговорить с ней. Фостер добилась от Черной Вдовы признания о беременности. - Наташа, я, конечно, лезу не в свое дело, но разве тебе не нужно рассказать о своей беременности начальству? - Я всего лишь беременна, а не заболела. Спасибо за заботу, но я пока никого не хочу ставить в известность. Я в порядке, - отмахнулась от нее агент Романофф. - Ладно, дело твое, - пожала плечами Фостер. Головокружения и скачущая температура стали для Наташи почти привычными спутниками. Девушку однажды чуть не подстрелили на задании, когда у нее резко закружилась голова и нарушилась координация. - Наташа, ты в порядке? - Роджерс, который работал с ней в паре, забеспокоился. - Да, Стив, ерунда. - Ты бледная, - Капитан Америка беспокоился за напарницу. - Пустяки, - шпионка передернула затвор и выстрелила в противника. - Уже все хорошо, просто стало немного душно. Стив покачал головой, но ничего не сказал. Лоргон злился, видя, что глупая смертная подвергает себя риску. Если с ребенком, обещанным Хель, что-то случится... Он даже думать об этом не хотел. Пока что обходилось без происшествий, однако эльф был начеку. *** Фригг было как-то не по себе, когда она общалась с Локи перед тем, как тот покинул Асгард. Да, внешне мужчина выглядел абсолютно также, и разговаривал также, как обычно. Конечно, богиня расстроилась, когда трикстер поссорился со смертной, которая носила под сердцем его дитя, но это не было чем-то необычным. Странным было, что Лофт путался в каких-то очевидных мелочах, и царица ловила себя на странной мысли, что это не он. Но потом Локи вел себя, как и всегда, и тревога на короткое время стихала. К чести Лоргона, он очень хорошо изучил своего врага, что почти не ошибался. По крайней мере, Один Всеотец ничего не заподозрил, а что касается Фригг, то он с этим разберется. Когда опальный принц почувствовал, что близок к провалу, он сказал, что ему нужно присматривать за шпионкой. Он высказался в обычной манере, и Фригг была растрогана, что трикстеру небезразличен его ребенок. Если бы богиня знала, зачем ему этот ребенок, что этот мужчина не Локи, то... Никто никогда не видел царицу Асгарда в безграничном гневе, но говорят, что те, кто его познали, уже давно не только нет в живых, но даже упоминаний об этих безумцах нигде невозможно найти. Один легко его отпустил, взяв с него слово, что тот вернется, если Асгарду снова будут угрожать войной. "Локи" едко ответил, что примчится по первому зову хозяина. Фригг упрекнула его, чтобы он так не говорил с приемным отцом, мужчина лишь улыбнулся. Царица сказала ему, чтобы он забрал Наташу в Асгард, как только ее беременности что-то станет угрожать, и отпустила с легким сердцем. Когда Лоргон оказался в Мидгарде, то виделся с Хель. Когда эльф в лицах ей описал свой разговор с асами, богиня мертвых даже похлопала ему. - Браво, Лоргон. Аплодирую стоя. - Знаешь, у меня была мысль податься в лицедеи. Но это как-то все мелко для меня - радовать жалких зевак. - Твоя гордость, конечно, превыше всего. Часики тикают, эльф. Ребенок, зачатый от бессмертного, растет быстро. В твоих интересах, чтобы с ним ничего не случилось. Царица Асгарда что-то предчувствовала, когда превдоЛоки их покинул, но это предчувствие было таким смутным, что невозможно было понять, с чем оно связано. Фригг полагала, что она волнуется из-за будущего внука. Несмотря на то, что Лофт - ее приемный сын, он всегда для нее был родным, и в глубине души богиня мечтала понянчиться с внуками. Ее мальчики выросли и возмужали, но детей заводить не торопились. Она думала, что первым ее порадует Тор, но нет, на сей раз первым был Локи. Один и Фригг не стали никому сообщать о ребенке, даже Тору, боясь, что будущего малыша сглазят - бессмертные дети гораздо более чувствительны к сглазу, нежели смертные. Царь знал об этом наверняка - его чуть не сглазили, когда Бестла* носила его в своей утробе. Он чувствовал сильную темную энергию, но энергия материнской любви была столь сильна, что сумела защитить дитя, и сила этой любви уничтожила энергию сглаза. *** Локи, запертый в Хельхейме, снова и снова слышал стоны мучающихся душ. Почему-то его магия не действовала здесь, он сам не мог понять, из-за чего. Хель смеялась над его потугами, но трикстер не мог ей навредить, потому что это была территория богини мертвых, и здесь он бессилен. - Хель, ты тут все так обустроила. Весьма мило. Серый туман стелился над пустошью. Понятия времени и пространства здесь не существовало. Время остановилось в одной точке, примерно также, как останавливаются часы умирающего человека. Пространство было бесконечным, мрачным и безнадежным. - Локи, ты напоминаешь мне муху, которая дергается, в надежде вырваться из паутины. - Но причина, по которой я здесь, ты мне ее не назвала, - злобно выкрикнул Лофт, но его крик потонул в плотной стене тумана. Он сидел на камне, не в силах пошевелиться. Даже не имея желания сделать малейшее движение. Веки тяжелели, но трикстер не позволял себе уснуть. Каждая из минут, проведенных здесь, была до безобразия тягучей и медлительной. - Ты все узнаешь. Всему свое время, - безэмоционально, как всегда, отвечала богиня. Странный сон привиделся ему в тот момент, когда его веки окончательно отказались подчиниться его воле. Бирюзовая лента, расстелившаяся перед ним на полу, словно сама просилась в руки. Локи встал и только хотел взять ее, как та поползла вперед, превратившись в маленькую змейку. Он стоял, не зная, следовать за ней или нет. Змейка развернулась, высунув раздвоенный язык, и ждала. Когда Лофт начал движение, змея поползла вперед, убедившись, что он идет за ней. Лабиринт, по которому он двигался, извивался, иногда заканчивался тупиком, но змейка уверенно ползла перед ним. Наконец, когда Локи выбрался из лабиринта, перед ним оказались очертания до боли знакомого города. Нью-Йорк, непокоренный, гордо подмигивал яркими неоновыми огнями, улыбался пестрой рекламой, гудел, как пчелиный улей. Люди, сновавшие туда-сюда, не видели ни Лафейсона, ни пресмыкающееся, проходя мимо, а то и насквозь, и это были странные ощущения. Локи ощущал в себе абсолютную невесомость, и при желании мог бы сейчас взмыть под облака. Змея зашипела, привлекая к себе внимание. Она подползла к нему, обвилась вокруг его ноги и поползла вверх, к вытянутой руке. Ему показалось, что змейка сейчас заговорит, но тут трикстер почувствовал, что падает в пустоту. Он уже падал раньше, эта неспособность почувствовать твердую почву под ногами сводила с ума, но змейка успокаивающе шипела, крепко обвившись вокруг его руки. - Давление семьдесят на тридцать, пульс не прощупывается. Мы ее теряем. Разряд. Он стоял рядом с больничной койкой, на которой лежала рыжеволосая женщина. Лица не было видно, только разметавшиеся по подушке волосы. Она умирала, и Локи не мог понять, из-за чего. Врачи плотным кольцом обступили ее и пытались вернуть ее к жизни, но кажется все их попытки были тщетны. - Давление падает. Врачи все еще пытались что-то сделать, помочь несчастной. Лофт не мог подойти ближе, и только ждал. Змея сползла с его руки и проползла между ногами докторов, направляясь к кровати. - Доктор Джонс, объявите время смерти. - Время смерти 23.59. Врачи разошлись, медсестра накрыла лицо девушки простыней. Лафейсон наконец-то смог к ней подойти. Змеи нигде не было видно. Он нерешительно протянул руку, медленно отворачивая простыню. Лофт уже догадывался, что он увидит. Сердце пропустило удар, когда он убрал простыню с ее лица. Это была Наташа, его рыжеволосая валькирия. И она умерла. * Бестла - мать Одина (скандинавская мифология).