Отпусти себя — я словлю

— Это лучший кофе в моей жизни, — блаженно вздохнул Драко, совершенно не обращая внимания на пенку, что забавно белела над верхней губой. — Даже лучше того, что я приношу тебе по утрам? — деланно возмутился Гарри и, не сдержавшись, потянулся, чтобы пальцем убрать остатки кофе с лица Драко. Его нежно-розовая после холодной улицы кожа еще больше покраснела. — Если утром принесешь его в постель, то тогда я и отвечу, — Драко ухмыльнулся. Гарри закатил глаза. Слизерин — это все же состояние души. Он подцепил пальцами шоколадное печенье в форме сердца, зная, что Драко закатит глаза. Гарри всегда говорил, что не голоден, а потом воровал еду из его тарелки. Кислая вишня разбавляла сладость самого печенья. Действительно отличное кафе. До этого они уже ходили в Tim Wendelboe, потому что его нахваливала Джуди, которая некоторое время жила в Осло. «Это место для настоящих фанатов кофе», — говорила она. Драко считал себя таковым. Однако Джуди почему-то не говорила о том, что весь кофе по какой-то причине был специфически кислый, так что кофейню Драко покинул расстроенным. Он любил только сладкий кофе — слишком сладкий, по неозвученному мнению Гарри. К счастью, прямо рядом с их съемной квартирой обнаружилась Godt Brod Grunerlokka со своим вкусным кофе и сносной выпечкой. — Если бы Блейз увидел, как мы поедаем сердечные печенюшки, он бы дразнил нас до конца времен, — фыркнул Драко и обвел взглядом помещение, очень нарядное и очень розовое в связи с Днем святого Валентина. Он будто снова оказался в Кафе мадам Паддифут. Ну… почти. Все было все же не так плохо. Как минимум, по близости не было купидонов, что назойливо парили бы над головой, дожидаясь момента, когда посетитель встанет, чтобы запустить ему стрелу в зад. — Блейзу просто нужно перестать завидовать, — улыбнулся Гарри, но слегка напряженно. Перед своей поездкой в Норвегию парни, по просьбе Драко, на пару дней отправились погостить в Италию. Драко последний раз видел Блейза и Панси почти год назад: тогда они были в Дубровнике в Хорватии, и Панси с Блейзом на день присоединились к ним. Он искренне соскучился, и письма никак не могли заглушить это чувство. Они с Гарри косвенно готовились к поездке все время с последней встречи. Им тяжело было полноценно общаться с Панси, ведь она могла общаться лишь на языке жестов, так что Блейзу постоянно приходилось переводить, что она сказала. Именно во время той встречи Драко посоветовал Панси обратиться к Джуди: занятия Панси с её терапевтом поспособствовали огромному прогрессу, но так и ни на шаг не приблизили ее к тому, чтобы она вновь заговорила. Прочувствовав на себе всю силу Джуди как терапевтки, Драко искренне верил, что она сможет помочь Панси вернуть голос. К тому же, Джуди из его рассказов тоже знала о Панси и была заинтересована. У нее уже были подобные случаи, и все заканчивались словами благодарности со стороны пациентов. Панси согласилась. Но все закончилось не так, как того ожидал Драко. Джуди и Панси сокрушительно сильно полюбили друг друга, и, несмотря на все «но», связанные с характером их отношений, не смогли и дальше ходить вокруг да около. Таким образом Джуди из психотерапевтки Панси стала ее девушкой, а ее лучший наставник стал новым терапевтом Панси. Несколько месяцев назад Джуди перебралась к Панси в Италию, устроилась там в частную клинику и сняла для них небольшой домик на побережье. Панси пока так и не начала говорить, и гарантий, что она начнет, тоже все еще не было. Так что весь год Гарри и Драко изучали язык жестов, чтобы понимать девушку без помощи со стороны. Это было действительно важно для Драко, о котором Панси заботилась все эти годы, как о младшем брате, иногда понимая и вовсе без слов или когда сам Драко себя понять не мог. А все, что было важно для Драко, было важно для Гарри. К тому же изучение оказалось довольно увлекательным. Порой они просто проводили весь вечер, уютно устроившись у камина или на свежем воздухе, практикуясь. Было что-то захватывающее в том, что они могли общаться между собой так, что большинство их не поняли бы. Иногда они могли общаться на языке жестов в кафе или ресторанах, и это казалось до боли интимным: говорить важные слова так, что их не смог бы услышать сторонний наблюдатель. Ко всему прочему, Гарри понравилась Панси, а Панси понравился Гарри несмотря на то, что она чаще кого-либо другого видела страдания Драко по поводу своей безответной тогда влюбленности. И эта взаимная дружеская симпатия согревала сердце Драко. Однако отношения между Гарри и Блейзом оставались холодными с легкой ноткой неприязни. Для этого было много причин: то, что Драко сдуру как-то рассказал Гарри про то письмо Блейза, что так разозлило его во времена их последнего курса; то, что Блейз во всех письмах Драко полностью игнорировал то, что путешествует Драко не один; то, что по мнению Блейза Гарри недостаточно хорошо следил за Драко, из-за чего тот чуть не убил себя. Но главной причиной, конечно, были чувства Блейза. Гарри не был ревнивым. С тех пор как Драко выздоровел, он стал привлекать внимание многих женщин и мужчин. Те, к тому же, понятия не имели, кто он и что сделал в прошлом. Драко внимания к себе чаще всего не замечал, однако порой оно было настолько навязчивым и почти бестактным, что его нельзя было не заметить. Иногда сам Гарри указывал ему на того или иного человека, говоря что-то по типу: — Бедный, еще немного, и он закапает пол слюной. И в этом не было никакого негатива. Это было подшучивание, возможность смутить Драко и некоторая гордость за то, что Драко был именно с ним. Гарри доверял ему и ни секунды не сомневался в их чувствах, из-за чего и не ревновал. Драко в этом плане был более темпераментным, но его ревность еще никогда не принимала серьезный оборот. Он тоже доверял Гарри, однако собственничество, что росло вместе с ним с самого рождения, нельзя было запихнуть в нижний ящик стола, закрыть его на ключ, а ключ выбросить. В любом случае, Гарри эта его черта даже нравилась. Он никогда специально не заставлял Драко ревновать, но, когда это все же случалось, очень самодовольно улыбался и демонстративно показывал заинтересованному человеку кому он принадлежит. Но в случае с Блейзом все было иначе. Он был тем, кто украл первый поцелуй Драко. Он был тем, кто все эти годы был рядом, готовый в любой момент подставить плечо. Он был тем, кто все эти годы только и ждал, когда Драко даст ему зеленый свет. Он был тем, кто ревновал Драко к Гарри еще до того, как те стали говорить, а не бросаться проклятьями и оскорблениями. Именно он покончил с Художником, когда Драко не смог. И он, в отличие от остальных воздыхателей Драко, был для него важен. Был его другом, был частью его жизни, занимал свое место в его сердце. И у Гарри просто не получалось не ревновать. Молча, проявляя ее лишь взглядом и непривычной резкостью в разговорах с Блейзом. И это было взаимно. И Драко прекрасно понимал Гарри и пытался понять Блейза, оттого просто закрывал глаза на то, что между ними порой искрил воздух. То, что три месяца назад у Блейза появилась девушка, не то чтобы исправило ситуацию. Во время этого небольшого уикенда в Италии Драко с разочарованием увидел в глазах и словах Блейза, что, помани Драко пальцем, Блейз в ту же секунду бросит свою девушку и станет добиваться Драко. И Гарри тоже это видел. Это было не особо правильно, но Драко собирался игнорировать этого слона в комнате до тех пор, пока тот не уйдет. Или не попробует его раздавить. В остальном поездка вышла замечательной. Они остановились в доме Панси и Джуди, так что могли до ночи болтать, играть в настолки или просто валять дурака вместе. К тому же, когда Панси узнала, что для нее Гарри и Драко неплохо продвинулись в изучении языка жестов, она не смогла сдержать счастливых и благодарных слез. Блейз не захотел оставаться с ночевкой, что, как заметил Драко, очевидно обрадовало Гарри, однако приезжал к обеду и проводил весь день с ними. Ребята даже обошли несколько районов, среди которых был Пиньето, что понравился Драко больше всего, запомнившись необычными граффити. На фоне разрисованной под звездное небо стены Панси сфотографировала Драко и Гарри. Гарри целовал Драко в щеку, пока тот ярко улыбался, обнимая его за талию и не обращая внимания на назойливую прядь волос, что щекотала ему нос. Это колдо заняло свое место в их семейном альбоме. Дав обещание навещать друзей чаще, чем раз в год, Драко сжал руку Гарри в своей, а другой вцепился в чемодан, готовый к тому, что портключ переместит их в Осло, где они отпразднуют День святого Валентина. И если на прощание Блейз проводил его тоскливым взглядом, Драко мог лишь надеяться, что в следующую их встречу у Блейза больше не будет причин так смотреть на него. В Норвегии они оказались поздно вечером, как и планировали. Встретившись с хозяйкой квартиры, милой пожилой женщиной, уставшие, но довольные, они думали, что сразу же вырубятся, стоит им коснуться подушки головой, но Драко просто не смог держать руки при себе, да и Гарри далеко не ушел. Все же, находясь в одном доме с подругами, позволить себе лишнего не хотелось и не моглось. Оба соскучились по друг другу несмотря на то, что по отдельности не проводили и часа. Утро для них началось поздно, но им некуда было спешить. Они нежились в объятиях друг друга по меньшей мере час. Гарри заплетал длинные волосы Драко в легкие косы, но то и дело сбивался, стоило тому начать целовать его шею. Они еле отодрали себя от кровати. Драко как обычно первый занял ванную комнату. Когда Гарри вышел из душа, его ожидал внушительный букет лилий. Драко любил дарить ему цветы. Гарри всегда сохранял один цветок из каждого букета, так что у него было несколько книг, пухлых от цветов, что покоились меж их страниц. Гарри уже давно признался себе, что подобные жесты безумно много для него значат. — Спасибо, — растроганно пробормотал Гарри. — Значит, мы уже обмениваемся подарками? — Гарри с нежной улыбкой погладил лепестки кончиками пальцев и поспешил поставить их в воду. Благо, прямо на подоконнике нашлась пузатая черная ваза. — Это еще не подарок, — улыбнулся Драко, расчесывая волосы у зеркала. Он был одет лишь в пижамные штаны, и Гарри с трудом мог отвести взгляд от его бледной кожи. — Ну что? Собираемся — и на завтрак? Миссис Балке, кажется, говорила вчера что-то про хорошее кафе через улицу. Гарри вздрогнул и обернулся, когда услышал звук сработавшей колдокамеры. Драко незаметно подкрался и сфотографировал, как Гарри невесомо поглаживал цветы, нежно улыбаясь. — Теперь она одна из моих любимых, — улыбнулся Драко, глядя на фотокарточку. — Да? — Ага. У тебя в конце такое смешное выражение лица, — протянул он и засмеялся. Гарри с шутливым рычанием двинулся в сторону Драко, а тот даже не попытался сбежать, успев лишь сделать пару шагов. Гарри обнял его со спины и через плечо взглянул на колдо. Лицо у него к концу действительно становилось до смешного испуганным. — Идиот, — в его голосе явственно слышалась улыбка. — Я хочу отдать свой подарок сейчас. Можно? Драко повернул голову, скосив на него глаза. — Меньше слов больше дела, Поттер. Такого ответа Гарри и ожидал. Когда он вернулся из спальни с простым свертком из крафтовой бумаги, Драко уже держал в руках небольшую коробочку с вычурной серебристой ленточкой. Гарри улыбнулся. Наверное, Драко приобрел подарок в то же время, что и Гарри: это было непростой задачей из-за того, что они все время были рядом. — Кто первый? — спросил Драко, взглядом словно пытаясь разорвать сверток в руках Гарри, чтобы понять, что в нем. Гарри фыркнул его нетерпению и без слов протянул подарок. — Ладно, давай одновременно, — и отдал Гарри коробочку. Драко справился с оберткой быстрее и, вытянув руки вперед, разглядывал небесно-голубой кашемировый свитер, невероятно приятный и теплый на ощупь. — В него вплетены согревающие чары, так что ты наконец сможешь не мерзнуть и носить не десять слоев одежды, — пробормотал Гарри, сражаясь с узлом. Драко судорожно вздохнул от того, как сжалась грудь. Он прижал свитер к себе, не пытаясь скрыть растроганной улыбки. Он все еще даже спустя столько времени не мог привыкнуть к такой заботе: искренней, полной индивидуального внимания и желания помочь, оберечь. Гарри заботился о нем в разы больше, чем о себе. Больше, чем о ком-либо еще. Драко никогда о подобном и мечтать не мог, потому до сих пор не мог окончательно поверить своему счастью. Когда подобное неверие приносило мрачные мысли и паранойю, что нашептывала, что долго счастье не длится, ему помогала Джуди. Обижать Гарри подобными мыслями и страхами не хотелось: он не давал для них ни единого повода. — Очки? — вырвал Драко из мыслей слегка озадаченный вопрос. Гарри крутил в руках пару очков, на первый взгляд как две капли воды похожую на его нынешнюю. На самом деле, они были чуть больше и, естественно, были совершенно новыми. — В них тоже встроены чары. Мне уже больно смотреть, как ты щуришься, как стекла запотевают или как тебе приходится смотреть на мир через дождевые капли. Эти очки идеально подстраиваются под твое зрение, отталкивают влагу. А еще они не разобьются, если ты снова приземлишься на них задом, — под конец Драко фыркнул. Гарри шокированно посмотрел на него и быстро поменял свои старые очки на новые. Его восхищенное выражение лица стоило всех мучений с гребаными чарами. — О боже, я отсюда могу увидеть твои родинки! — воскликнул Гарри, и Драко рассмеялся. Смех стал чуть тише и смущенней, когда Гарри буквально налетел на него, захватывая в плен своих объятий. — Ты лучший. — Мне очень понравился свитер. — Я подумал о тебе, когда увидел его. Тебе так идет этот цвет. Драко ничего не мог поделать со вспыхнувшим румянцем. — Так, обмен подарком прошел успешно. Я голодный. Собираемся. Под пальто Драко надел новый свитер. Позавтракав в кафе, которое им рекомендовала хозяйка квартиры, сытые и довольные, они прогуливались по улицам, впитывая в себя атмосферу нового места. Сколько бы стран они уже ни посетили, волнующее чувство новизны никуда не пропало. Напротив: чем больше мест они видели, тем необычней казалось новое. Им нравилось находить схожести и отличия от того или иного города, нравилось наблюдать за местными жителями, чувствовать дыхание города, его настроение. Когда руки Драко так замерзли, что ни согревающие, ни теплое дыхание Гарри не могли спасти их от окоченения, они наконец пошли в музей Мунка, куда так захотел попасть Драко, увидев одну из картин художника («Девушки на мосту») в Пушкинском музее год назад, а потом и несколько других картин в журналах, что были в квартире, которую они снимали в Хельсинки. Ему безумно сильно хотелось увидеть «Крик» и «Мертвую мать» вживую. Это желание было одной из главных причин все же отправиться в Осло. Особенно после того, как Драко несколько раз снилось, как люди, что держат в руках штуки, которые называются пистолетами, воруют «Крик» прямо на глазах у людей. Он не знал, к чему были эти сны, и не верил, что они что-то значат, но с визитом затягивать не захотел. В музее они были не меньше часа. Гарри, что не особо интересовался искусством, покорно и тихо ходил следом за Драко, что мог зависнуть рядом с одной картиной на долгие минуты. Оказалось, что «Мертвая мать» находилась в картинной галерее в Бремене. Драко очень пытался не показать, что это его расстроило, но Гарри уже решил, каким будет их следующий пункт назначения. После посещения музея Драко некоторое время ходил тихим и задумчивым. Гарри не тормошил его: он прекрасно знал Драко и знал, что в такие моменты ему нужно побыть наедине с собой, но и одного его оставлять нельзя. Они медленно прогуливались по набережной, и Гарри лишь шел рядом и время от времени поглядывал на нос Драко, пытаясь понять, не слишком ли тот замерз. Видимо, наконец переварив часть тяжелых мыслей, Драко вернулся в реальный мир и потащил Гарри к лавке, в которой продавалось какао и слащаво-праздничная выпечка. Они взяли по стаканчику, а продавщица подарила им небольшую статуэтку в виде рук, что держат сердце. — Каждый год я дарю такую самой красивой паре, — на ломанном английском объясняла она. — Видела бы вас моя милая Агот… После этого ни Гарри ни Драко не могли перестать смущенно и счастливо улыбаться. Они еще долго гуляли по улочкам перед тем, как посетить первую кофейню. До второй же они добрались уже к глубокому вечеру. — О чем ты так задумался? — вырвал Драко Гарри из размышлений. Тот осоловело проморгался, а потом указал пальцем на себя, иксом приложил руки к груди и указал на Драко. «Я люблю тебя» Драко тут же покраснел и на грани слышимости пробормотал: — Я тебя тоже люблю, — и Гарри весь покрылся мурашками, будто услышал это впервые. — Пошли домой.

***

Драко сидел на диванчике, чрезвычайно довольный, отогретый горячей водой в душе и улыбкой Гарри, что тот ему подарил перед тем, как занять ванную. Он вспоминал их первый День святого Валентина, который они никак не отпраздновали из-за того, что Драко ненавидел весь свет из-за терапии, а Гарри должен был учиться, но все же нарисовал ему корявую, но такую важную валентинку в связнике. В прошлом году праздновали они в Будапеште, где обошли все, что можно, поужинали в шикарном ресторане, а потом вернулись в свой шикарный номер в отеле (хотя обычно предпочитали снимать дом или квартиру). Там Драко подарил Гарри новейшую модель Молнии, купленную в Болгарии, а Гарри в ответ обрадовал его синтезатором: из-за путешествий Драко не мог играть, когда захочется, и временами это сильно подрывало его душевное равновесие. Пианино с собой в путешествие не возьмешь, а вот уменьшенный чарами синтезатор легко можно было закинуть в тот же чемодан. Счастливые, благодарные, влюбленные, они всю ночь сводили друг друга с ума при помощи рук и губ. Драко до сих пор вспоминал ту ночь с легкой дрожью. Вот и сейчас предвкушение затапливало его, медленно, но неумолимо. Гарри торчал в душе так долго, что Драко едва сдерживался от того, чтобы присоединиться к нему. Хотя, вполне возможно, что Драко лишь казалось, что Гарри задерживается, из-за искрящегося в венах возбуждения и предвкушения. Ему всегда было мало Гарри. Ему всегда будет мало. Драко воровато оглянулся, будто в квартире мог оказаться кто-то, кроме них, а потом зарылся носом в ткань футболки. Она принадлежала Гарри, однако Драко отдавал ему ее лишь на первый день после стирки, а потом носил сам. Она так приятно пахла, что Драко ничего не мог с собой поделать. Зачем ему еще нужен парень, если не для того, чтобы воровать его вещи? Словно убаюканный родным запахом — смесь корицы, меда и чего-то неуловимого — Драко тупо пялился перед собой, пока мысли в его голове были непривычно тихими и спокойными. А ведь он сегодня даже не пил свои зелья. Драко только подумал о том, что Гарри действительно подозрительно долго не выходит, как сзади его за шею обняли любимые руки. Еще год назад Драко бы испугался, вздрогнул, может, даже закричал бы, но сейчас он лишь проигнорировал едва заметный укол в груди и поцеловал Гарри в сгиб локтя, слегка влажный, горячий и пахнущий в разы сильнее, чем футболка. — Ты где успел так вымазаться, что в душе час провозился? — глухо и невнятно спросил Драко, щекоча нежную кожу своими губами. Гарри поцеловал его в макушку. Мерлин, у Драко были такие прекрасные длинные волосы. — Не час, — вяло возразил Гарри, проигнорировав суть вопроса. Драко хмыкнул. Ему было так хорошо. — Мне очень понравилось, как мы провели праздник. А тебе? Они всегда обсуждали все без утайки. То, что сперва казалось сложным, почти нереальным, теперь выходило легко. Теперь чувствами и желаниями правда хотелось делиться. И Драко обожал это. Это была одна из любимых вещей, что ему подарила терапия и работа над собой. — Я немного расстроился из-за картины, совсем чуть-чуть. Мне тоже понравилось… Но праздник еще не закончился! — Драко махнул рукой в направлении часов, что висели над телевизором и говорили о том, что до конца дня еще почти час. — И я до сих пор не распаковал свой любимый подарок, — Драко откинул голову назад, уперевшись макушкой в грудь Гарри и улыбнувшись медленной, соблазнительной улыбкой. — Подарок, значит? — фыркнул Гарри смешливо, но Драко видел, как подпрыгнул его кадык, как едва заметно потемнели глаза. Он больше не хотел тратить ни минуты на разговоры, так что просто закинул руки назад, неудобно положив ладони на покрытые щетиной скулы Гарри и притянув его к себе для поцелуя. Неидеального, перевернутого, чуть смазанного, но настолько желанного, что стон застрял где-то в горле. — Мерлин, Драко, — прошептал Гарри, оторвавшись от его губ и зашипев, когда Драко переключился на его скулы и шею. — В спальню. Когда Драко никак не отреагировал и лишь красноречиво присосался к коже прямо под подбородком Гарри, тот издал звук похожий на рычание и, перегнувшись через спинку дивана, порывисто поднял Драко на руки. Тот удивленно и довольно ахнул. Мерлин, сила Гарри, его нетерпение, его жажда так чертовски заводили его. Драко обычно боялся силы, но перед силой Гарри он благоговел, потому что она была направлена не против него: она была его щитом, фундаментом его спокойствия. Драко приглушенно хихикал в поцелуй, потому что Гарри нес его, словно невесту, то и дело отвлекаясь, спотыкаясь и ударяясь о всевозможные поверхности. Шея под пальцами Драко была такой же горячей, как и грудь Гарри, сильно вздымающаяся и опускающаяся напротив его. Темноту спальни разгонял желтый свет фонаря, что заглядывал в окно. Драко больше не боялся темноты, но все равно не любил ее, так что они почти никогда не занавешивали окна. Даже если это значило, что утром они проснутся недовольные, разбуженные солнечными лучами, просто чтобы наконец занавесить окна и вернуться ко сну. Но плюсов все же было больше: как минимум то, что сейчас они смогут видеть друг друга. Драко хотел бы смотреть на искаженное страстью и любовью лицо Гарри до конца своих дней. Гарри слегка резко бросил Драко на большую застеленную кровать, и тот приземлился с приглушенным «уфф». Драко мог бы даже поворчать немного для приличия, но в этот момент Гарри, стоя на кровати на коленях, навис над ним, быстро стягивая с себя футболку, и Драко лишился дара речи. Он едва мог дышать — только смотреть. Гарри был идеален. Его выделяющиеся мышцы, его не такая загорелая как летом кожа, гладкая везде, кроме шрамов, каждый из которых Драко помнил на ощупь. Его хищная грация и животный магнетизм. Он был весь великолепен. И весь для Драко. Драко так завис, что включился лишь тогда, когда Гарри накрыл его тело своим, горячий и жаждущий. Его ласковые руки пробрались под футболку Драко, задирая ее до шеи. Руки прошлись по лопаткам, заставляя крылья на них трепетать, и Драко зашипел, когда губы Гарри нашли его сосок. — Черт, — длинные бледные пальцы зарылись в черные волосы, не давая отстраниться. Гарри довольно замычал, прикусил сосок почти до боли, сильнее втянул в рот, вызывая дрожь вдоль позвоночника. Драко слегка дернул его за волосы, потому что это было почти слишком. Гарри с видимым усилием отстранился от груди Драко, подув на сосок Драко, покрасневший и припухший от ласки. Пальцы Драко в волосах Гарри конвульсивно сжались, его зубы скрипнули — так сильно он стиснул челюсти. Гарри подтянулся выше, нападая на губы Драко с той же неукротимой жаждой, с которой только что истязал его грудь. Драко толкнулся языком в гостеприимный жар его рта, чувствуя, как член Гарри, скованный бельем и трениками, трется о его живот. Драко и сам был уже почти болезненно твердым. Поцелуи становились то более нежными и аккуратными, то превращались в беспорядочные и мокрые, пока Драко извивался под Гарри, больше всего на свете мечтая избавиться от одежды, своей и Гарри. Руки Гарри на его коже казались обжигающими. Драко то и дело всхлипывал, без конца сбиваясь с мысли. Гарри проложил цепочку влажных поцелуев вниз по его скуле, подбородку и нервному горлу, оставляя яркий засос ближе к ключицам. Драко беспомощно захлебнулся стоном, едва сдержавшись от того, чтобы умолять Гарри не останавливаться. Вместо этого он оттолкнул Гарри. Тот смотрел на него дезориентированно своими почти черными глазами, не скрытыми стеклами очков. Только Драко имел право смотреть на него такого. Он резко сел, толкая Гарри в грудь и нависая над ним. — Хочу отсосать тебе, — почти прорычал Драко, глядя, как закатываются глаза Гарри, как трепещут его ресницы. Драко мог сказать что-то подобное лишь в полумраке их спальни, почти обезумевший от возбуждения и желания причинить удовольствие. Не дожидаясь какого-либо ответа, Драко быстро стянул штаны и боксеры Гарри, сбрасывая их с кровати. Недолго думая, он разделся сам. Оставив еще один поцелуй на губах Гарри, он стал двигаться вниз по его телу, вспоминая каждый его изгиб своими губами и языком. Надключичная ямка, шрам от чертова медальона, любимая родинка под левым соском и молниеобразный шрам совсем рядом с ней, впадинки пресса, пупок, темная дорожка волос. Драко пробовал Гарри, словно любимое блюдо, знакомое наизусть, но каждый раз желанное, как в первый. Пресс Гарри сокращался, сверху доносились всхлипы и бормотание, и весь он ерзал к тому моменту, как Драко поцеловал паховые складки, нарочно игнорируя призывно стоящий и подтекающий член. — Драко, — застонал Гарри, хватая Драко за волосы и, блять, наматывая их на кулак. Дрожь охватила тело Драко. — Пожалуйста! И Драко больше не мог тянуть. Губы дразняще коснулись головки, язык коротко попробовал Гарри на вкус, а потом чуть дрожащая рука Гарри за волосы подтолкнула голову Драко, и он покорно взял член в рот. — Блять! — почти выкрикнул Гарри, чуть сильнее стискивая волосы, и Драко не смог сдержать стона, прижимая одной рукой бедра Гарри к кровати, а другой помогая себе. Драко делал это множество раз за последние два года, но все еще не может привыкнуть к этому. Стоны Гарри, его вкус, его дрожь и темный взгляд, который он то и дело бросал на бесстыдное лицо Драко. То, как порой он приподнимался, просто чтобы увидеть взгляд исподлобья и трепещущие крылья на его спине. И Драко не был уверен, есть ли в мире что-то более возбуждающее. В один момент Драко дал Гарри чуть больше свободы, убирая руку с бедра и сжимая ей его задницу. Гарри застонал, громко, отчаянно, и начал подаваться вперед, глубже в обжигающий жар и влагу рта Драко. И Драко покорно расслабил горло, работая языком, не обращая внимание на стекающую по подбородку слюну, контролируя вдохи и распадаясь на части, потому что он тоже нуждался во всем этом. Рука Гарри потянула его за волосы, это было почти больно, и Драко начал тереться своим крайне возбужденным членом о пододеяльник и стонать, беря до конца. Мерлин, он мог бы кончить так. Он несколько секунд не мог понять, что случилось, когда заметил, что Гарри оттянул его от себя. Весь потный, румяный и отчаянный, он уложил Драко себе на грудь и почти выстонал: — Умоляю, Драко, возьми меня. И на секунду Драко потерял возможность соображать, видеть и слышать. Он подумал, что он ослышался или, может, сам придумал, что Гарри что-то сказал, но лицо Гарри было такое просящее и неуверенное в ожидании ответа. И Драко понял, что это реально. Они так и не дошли до этого. Они почти не говорили об этом. И Драко соврал бы, если бы сказал, что не думал об этом. Это была вещь, которую он не обсуждал с Джуди. Не обсуждал ни с кем. Не столько потому, что благодаря Гарри не считал это проблемой, сколько потому что не хотел делиться ни с кем чем-то настолько сокровенным. Потому что их с Гарри личная жизнь значила для него очень многое. Он никогда не был одним из тех людей, что разделяют любовь и секс. Гарри был его первым и, Драко верил, последним, так что эти две вещи для него были неделимы. Они были тем, что он хранил в своей душе и оберегал от лишних глаз и ушей. Гарри не раз убеждал его, что это нормально: исключить из их сексуальной жизни то, что может доставить дискомфорт. Многие так делают. Драко поверил ему и спустя какое-то время расслабился. Им и так было хорошо, никому из них не нужно было ломать себя, чтобы доставить другому удовольствие. Но спустя время у Драко, молодого и взбудораженного проснувшимся спустя долгое время либидо, стали появляться фантазии, которые он не мог контролировать. В фантазиях не было страха, не было призраков его прошлого и шрамов на спине. Был Гарри, над ним, под ним, в нем. Драко не делился ими: это было больше, чем он мог бы выразить. Он был раскрепощенным и жадным в их с Гарри постели, но не вне нее. Драко не считал себя ханжой, но лишь одна мысль о том, чтобы рассказать Гарри что-то подобное, заставляла его кожу пылать в плохом смысле. Конечно, у Драко были и фантазии, в которых он берет Гарри: долго, нежно, страстно, голодно. Но почему-то в реальной жизни он не думал о том, что он действительно может быть сверху. Что-то внутри Драко говорило о том, что его роль была определена еще в те страшные дни в поместье. Иногда Драко хотелось попробовать. Хотелось предложить Гарри пойти до конца. Но он никогда не предлагал. Потому что был не уверен в том, как отреагирует его тело, его мозг. Ему не хотелось дать Гарри надежду и отобрать ее, не хотелось нарушить баланс в их отношениях. Он не был уверен в себе и своей реакции, он не мог даже сказать, боялся ли он. Порой Драко казалось, что он не подлежит ремонту, а порой ему казалось, что он готов. Но он никогда ничего с этим не делал. Лишь сейчас он понял, как глупо было думать, что он один терзается подобными мыслями и желаниями. Глупо было думать, что Гарри все это не волнует. Но и подумать о том, что Гарри может предложить что-то подобное, он не мог. Драко знал, что у Гарри не было подобного опыта, и Драко почему-то не представлял, что тот захочет пойти на такое. Возможно, виновато было в некоторой степени извращенное понимание Драко секса в позиции нижнего. Или то, что Гарри был таким… ну, Гарри. — Милый, — прикосновение к щеке вывело Драко из панических раздумий. Он вперился в лицо Гарри почти испуганным взглядом. — Мы можем не спешить, если ты не готов. Или если ты не… — Гарри замялся, выглядя неуверенным и расстроенным: — не хочешь меня. Иногда Драко напрочь забывал о том, насколько Гарри может быть неуверенным в себе. — Нет! — испуганно воскликнул он. — Нет! Я хочу тебя! Конечно, я хочу, просто… — когда Гарри перестал выглядеть печальным, Драко вновь потерял запал. — Драко, я хочу этого. Правда хочу. Это не какой-то героический порыв или необдуманное предложение. Я даже… — Гарри ярко покраснел, что было видно даже в полумраке. — Я готовился. Не один месяц, на самом деле. — Ты что? — потерянно прошептал Драко. Это, казалось, придало Гарри немного уверенности. — Я хотел, чтобы все было идеально. Я готовился, и мне… — он снова покраснел, однако это не убавило его решимости. — Мне нравится это. Правда нравится. И я хочу, чтобы ты сделал это. Я хочу тебя. Очень. Драко казалось, что его ударили по голове. Однако это не помешало его эрекции еще больше окрепнуть, а веренице образов того, как Гарри «готовил себя», заполнить сознание. Черт побери… — Я боюсь сделать тебе больно, — дрожащим голосом признался Драко. Выражение лица Гарри стало таким мягким и влюбленным, пока он смотрел на него, что на мгновение Драко показалось, что он сейчас заплачет. — Ты не сделаешь мне больно, милый. Я люблю тебя. Драко всегда верил Гарри. И он поверил в этот раз. Поцелуй был нежным, медленным и невозможно сладким. Они делили между собой вкус Гарри, оставшийся после ласк Драко, гладили влажную кожу друг друга, пили вздохи друг друга. Дрожь сотрясала тело Драко, чуть нервная, наполненная предвкушением. Никогда его еще так сильно не заводили обычные поцелуи. Он знал, что ему делать, но не знал с чего начать. Гарри понял без слов, взял его руку и без палочки наколдовал приличное количество прохладной смазки. Драко прикусил губу и зажмурился. Демонстрация беспалочковой магии Гарри всегда безумно возбуждала его, а сейчас ему достаточно было любой искры, чтобы сгореть дотла. Драко оставил последний поцелуй на губах Гарри и отполз, вставая перед ним на колени. Гарри посмотрел на него темными глазами снизу вверх и, блять, развел ноги, открывая Драко вид на… на все. — Я готовился в душе, так что ты можешь прост- ах! — задохнулся Гарри и потерял нить, когда скользкий палец Драко провел по его дырке раз, второй и третий. Прикосновения были легкими, но сам факт того, что это Драко прикасался к нему там, сводил с ума. — Я хочу. Можно? — Драко надавил сильнее, но так и не вошел. Гарри, отчаявшись проглотить ком в горле, отрывисто кивнул и застонал, стоило пальцу Драко беспрепятственно скользнуть в него. — Охуеть, — раздалось восхищенное, и Гарри беспомощно рассмеялся. Мерлин, палец Драко был в нем. Драко собирался его трахнуть. — Охуеть. — Ага, — выдохнул Гарри и подался навстречу пальцу. Гарри был растянут, он не испытывал дискомфорта и он готов был сойти с ума, если не получит больше. — Ты можешь… ты можешь добавить второй. Добавь второй. Драко тут же послушался, не в силах отвести взгляда от дырки Гарри, что плотно обхватила оба его пальца. Мерлин, Драко чувствовал, как внутри горячо и тесно. Как он сможет поместиться там? Как он сможет не причинить Гарри боль? Правда, сейчас Гарри определенно не выглядел так, будто ему больно. Он подавался навстречу движущимся в нем пальцам, извивался и стонал каждый раз, когда свободная рука Драко гладила его бедра или живот. В Драко внезапно проснулся какой-то глупый исследовательский азарт. Он стал осторожно разводить пальцы в стороны, двигать ими сильнее, сгибать. Черт, Гарри действительно готовился. — Ах! — Гарри вскрикнул так резко, что Драко испугался и замер. — Еще раз! Сделай так еще раз! Драко не был уверен в том, что такого он сделал, но вновь согнул пальцы и чуть не захлебнулся слюной, когда увидел, как все тело Гарри задрожало, а его глаза закатились. Драко чувствовал это подушечками пальцев. Он еще раз погладил комочек простаты. Еще раз. И еще. — Добавь третий… Мерлин, Драко, добавь третий! — стонал Гарри, сильно вцепившись в скомканный пододеяльник и зажмурившись. Третий палец прошел чуть менее легко, но Драко тут же вернулся к чувствительной точке, срывая с губ Гарри скулеж, от которого у него потемнело в глазах. В бездумном желании Драко стал осыпать живот и пах Гарри влажными поцелуями и укусами, не прекращая движения пальцев. Стоны и всхлипы Гарри гнали по его венам жидкий огонь. Драко очень хотелось потереться о что-то, но он не мог отвлечься от Гарри. Не тогда, когда тот превращался под ним в стонущее и дрожащее нечто. Драко казалось, что он может делать это вечно. Он никогда еще не видел Гарри в подобном состоянии. Он никогда еще не чувствовал себя таким возбужденным. Казалось, вся кровь из его тела сосредоточилась в одном месте. Но даже легкое головокружение не могло сместить его фокус с места, где он соединялся с Гарри. — Драко… Блять, Драко, остановись! — остановиться было сложнее, чем он думал, но Драко справился. Некоторое время он пытался сфокусироваться на лице Гарри: искаженном страстью, блестящем от пота и румяном. — Черт, я чуть не… — Гарри провел ладонями по лицу, и издал отчаянный звук, когда Драко достал пальцы. — Давай. Я готов. Войди в меня. Глаза Гарри горели, в них не было ни страха, ни сомнения, которые вновь вернулись к Драко. Но он не мог позволить этим чувствам все испортить. Он, как и Гарри, хотел, чтобы все было идеально. Гарри вслепую взял палочку с тумбочки и произнес защитные чары. От мысли о том, что Гарри не мог достаточно сфокусироваться, чтобы колдовать без палочки, член Драко дернулся. Гарри приподнялся на локтях, взял руку Драко и наколдовал еще смазки. Драко спешно распределил ее по члену, стиснув зубы. Не только Гарри так долго ходил на грани. — Как ты хочешь этого? — спросил Драко, когда смог немного успокоиться. Гарри упал на спину, не разрывая зрительного контакта. — Так. Хочу видеть тебя. Драко глупо кивнул и занял место между разведенных ног Гарри. Тот тут же скрестил их у Драко на пояснице и, схватив подушку над головой, подложил ее под поясницу. Драко не стал спрашивать, зачем это нужно. Он положил руки на тазовые косточки Гарри, рассеяно их поглаживая. — Давай, дорогой. Я готов. Драко сделал глубокий вдох и чуть дрожащей рукой приставил головку к растянутой дырочке. Драко не мог отвести глаз от Гарри, что смотрел уверенно, голодно, просяще. — Пожалуйста, — выдохнул он, и Драко толкнулся вперед. Головка прошла с небольшим сопротивлением. Драко задохнулся от чувств. Он был в Гарри. Он был в Гарри, было жарко, тесно, так идеально. Блять, он был в Гарри. И Гарри не выглядел так, будто ему больно. Гарри выглядел так, будто ему мало. Его ноги слегка надавили на бледную поясницу, и Драко скользнул чуть дальше. Нормально дышать не получалось, лишь рваные вдохи и выдохи. Хотелось быстрее, сильнее, толкнуться до конца, забрать себе. Драко посмотрел на свои побелевшие от напряжения пальцы, уже зная, что оставил на бедрах Гарри синяки. Эта мысль не должна была быть такой приятной. Казалось, прошла вечность до того момента, как бедра Драко соприкоснулись с ягодицами Гарри. Оба они были мокрыми, задыхающимися, дрожащими так сильно. Драко пытался дать время им обоим, чтобы привыкнуть, но он искренне не верил, что к подобному вообще реально привыкнуть. — Драко, так хорошо. Так хорошо, — будто в бреду бормотал Гарри, крутя головой. Драко закрыл глаза, отгоняя от себя мысль о том, что стоит ему пошевелиться, как он кончит. — Пожалуйста. Пожалуйста, милый, двигайся. Драко глубоко вдохнул, медленно вышел почти до самой головки, чуть изменил угол и чуть резче двинулся вперед. Гарри застонал, задрожав и закатив глаза. Драко поверить не мог, что так быстро нашел нужный угол, но реакция Гарри говорила громче любых слов. — Хах, вряд ли я долго продержусь, знаешь, — Гарри сдавленно засмеялся и тут же застонал из-за напрягшихся мышц. Стон Драко вторил ему. — Не думаю, что я продержусь дольше, — признался Драко, снова почти вышел и толкнулся. И больше не смог остановиться. Жар тела Гарри окутывал его, сводил с ума, и Драко погружался в него раз за разом, быстрее, глубже. То, что казалось невозможным еще какой-то час назад, теперь казалось самым правильным, самым нужным. Драко хотел бы всю жизнь провести так, с Гарри, в Гарри, впитывая его дрожь и стоны, сливаясь с ним в одно целое. Драко сомневался, что это было бы хотя бы в половину так же потрясающе, если бы на месте Гарри был кто-то другой. Это всегда был Гарри. Только он. Драко прервался, только чтобы опереться на локти по обе стороны от Гарри, накрыв его собой. Он и не думал до этого момента, что может быть глубже, ближе, ярче. Толчки стали не такими размашистыми, но более быстрыми, сильными. Стоны Гарри оседали на языке во время их беспорядочных, безумных поцелуев. Ноги Гарри прижимали бедра Драко к нему, а короткие ногти терзали крылья на спине. Драко стремительно терял голову. — Блять, ты такой идеальный во мне, мне так невозможно хорошо, Драко, — задыхаясь, бормотал Гарри, двигаясь навстречу, горячо дыша в шею. Драко стиснул зубы, чувствуя жар в паху. — Пожалуйста. По-ах! Пожалуйста! Драко не знал, о чем именно просил Гарри, но, впившись в его губы безумным поцелуем, окончательно перестал сдерживаться. Гарри тут же сжал свой член, резко передергивая в ритме толчков Драко. Поцелуй стал беспорядочным, губы едва ли встречались, пока Гарри все громче и отчаяннее стонал. Это было больше, чем все фантазии Драко вместе взятые. Это было больше, чем он мог выдержать. — Гарри! Гарри! — только и смог выкрикнуть он перед тем, как оргазм раскаленным хлыстом ударил его по пояснице. Гарри сильнее сжал его, распахнув рот в немом крике и зажмурившись. Его лицо, искаженное страстью, было последним, что видел Драко перед тем, как все перед глазами потемнело. Он бездумно толкался, пока мышцы все сокращались, даря незнакомое доселе удовольствие, такое же сильное, как удовольствие от мысли о том, что он взял Гарри. Что Гарри принадлежит только ему. От начала и до конца. Когда наслаждение стало слишком болезненным, Драко осторожно вышел из Гарри, и силы покинули его. Он не нашел энергии даже для того, чтобы упасть рядом с Гарри, а не на него. Еще некоторое время они могли лишь тяжело дышать, пытаясь прийти в себя и чувствуя, как время от времени дергает мышцы. Гарри гладил Драко по взмокшей спине, чувствуя дрожь в руках. Черт побери, они правда сделали это. И это было великолепно. Почувствовав себя достаточно собранным, Гарри использовал очищающее, что мягко прошлось по коже, убирая следы их страсти. Драко пробормотал что-то бессвязное, скатываясь с Гарри на простыни. Победив в борьбе с ленью, Гарри вытащил смятое одеяло из-под себя и накинул его на них. Слегка смутившись, он положил подушку под голову. Драко тут же лег к нему на грудь, руку уложив на грудь в районе сердца. — Это было… — хрипло начал Гарри и замолчал, не находя подходящего слова. Драко утвердительно промычал, вырисовывая на груди какие-то узоры. — Я не ожидал, что это будет так, — признался он, все еще немного пораженный тем, что это действительно произошло. — Да, я тоже. — Возможно, в следующий раз я могу… — запнулся Драко, не уверенный, что даже после их первого секса он сможет поменяться с Гарри. Ком застрял в горле, не давая говорить дальше. — Милый, я ведь говорил, что мы сделаем это тогда, когда ты будешь готов. У нас есть все время мира. И мне и так нравится, — соблазнительно и в то же время тепло улыбнулся Гарри, и Драко почувствовал, как тяжесть перестает сковывать плечи. — Я люблю тебя, — прошептал он. Он был так счастлив. Так сильно счастлив. — Спокойной ночи, любимый. И эти слова, словно заклинание, тут же дали Драко прочувствовать, как сильно он устал. Он заснул почти мгновенно. Заснул с улыбкой на губах.