Когараши

Утром Юнги проснулся в своей кровати. Он совершенно не знает, как до неё добрался, но точно помнит кое-что другое. - Чёрт! – выругался сам себе. Мин ещё не знает, как будет себя вести, но ссылаться на беспамятство не в его стиле. Сначала надо разобраться с завтраком, а потом что-то придумает. Открывает холодильник в поисках еды. - Доброе утро! – пугает его Чонгук. Мин аж подпрыгивает. Чон лишь смеётся, - не хотел тебя пугать. Сделать тебе кофе? У меня есть вкуснейший капучино. - Давай. Я могу сделать бутерброды. - Ну вот, мы уже ведём себя как семейная пара, - с таким же озорным настроением говорит Чонгук. - Слушай, - решает всё прояснить сейчас, - я хотел извиниться. Возможно, ты хотел сделать вид, что ничего не было, но меня будет грызть совесть, поэтому лучше загладить всё сейчас. Чон перестал улыбаться и в один шаг сократил расстояние между ними. - Думаешь я жалею? – произносит прям в губы, но не дотрагивается. - Очевидно. Не жалел – не ушёл бы, - чуть помедлил, - и сделал бы ещё раз. Чонгук целует, на этот раз так же страстно и горячо, подхватывает Мина за бёдра и садит на одну из поверхностей рядом с плитой. - Я тебя не бросал, я ушёл, чтобы взять нужные вещи, - шепчет прям в губы, - а когда пришёл обратно ты уже заснул, - облизывает губы, - думаешь, правильно было бы присунуть тебе спящему? – улыбается, - пришлось переносить тебя в твою кровать. - Ты так уверен, что ты сверху? – через поцелуй пытается сказать Юнги. - А ты сомневаешься? Через спортивные серые штаны прекрасно видно, как у обоих стоит. Чонгук направляет руку в штаны Мина и поглаживает по всей длине. Юнги повторяет тоже самое. - Сними их, - просит Мин. Чон выполняет – снимает и свои, и парня. Целуясь они дрочат прям на кухне. Один из лучших моментов в этой квартире. Первым кончает Юнги, за ним – Чонгук. - Чёрт, - тихо шепчет Мин, опустив голову на плечо парня. Чонгук тихо смеётся. - Завтрак? - Мг, - Юнги слезает и приступается к готовке. Позавтракав они выясняют, что ничем сегодня не заняты, поэтому остаются дома смотреть «Друзей». Это последний выходной Юнги – на следующей неделе каждый день репетиция в театре, а в пятницу спектакль. Дальше – подготовка к постановке новой пьесы и последний год универа. Дома парни ведут себя по-другому, не как обычно. Они не сидят в обнимку, но и не находятся на разных концах дивана. Смотрят сериал, прекрасно чувствуя, как иногда соприкасаются с друг другом. Им было интересно наблюдать за реакцией на прикосновения или просто мимолётные взгляды. Они не обсуждают какие-то глобальные вещи. Просто иногда начинают разговаривать на тему, что заказать из еды на обед, а заканчивают, кто что любит и почему – из еды, конечно. Пару раз сорвались посреди серии и начали целоваться. Просто потому что хотели. Один был давно влюблён. У другого было ощущение полного понимания и знания, что Чон его точно не осудит за то, что Юнги отчаянно скрывал всю жизнь, чтобы потом из-за одной бутылки вина разрушить всю игру в правильного парня. Он не жалеет. Никто не жалеет. Все пока получают то, чего давно хотели. Это был прекрасный день, но заканчивают его парни в разных комнатах. Завтра рано вставать. Одному - контролировать свет, другому – исполнять главную роль.

***

Проснулись, позавтракали, вызвали такси и поехали служить искусству. В театре всё было как всегда. Юнги снова натянул на себя маску «прекрасной недоступности» и отлично справлялся со своими обязанностями. Единственное, что пропустили мимо глаз актёры и режиссёр, так это то, что во время чужих диалогов и реплик, когда главный герой по сценарию занимается своими делами на фоне, Мин часто поднимал глаза на балкон зала, где делал свою работу один парень. После долгой репетиции и разбора ошибки, режиссёр вызвалась довести парней до их квартиры. Приезжали они очень поздно, поэтому сразу расходились по своим комнатам спать. Так прошло четыре дня генеральных репетиций. Наступил он – день концерта. - Волнуешься? – парни ехали на такси в театр, и первым решил нарушить тишину Чон. Юнги многозначительно на него посмотрел. - Не задавай глупых вопросов. Чонгук усмехнулся и перевёл взгляд на окно, всматриваясь на дорогу. Не хотел отвлекать Мина от своих мыслей. Юнги думал обо всём возможном. Они сильно сблизились с этим парнем, тот неосознанно прокручивает в голове все моменты, когда в нём просыпалась какая-то забота о Чоне. Чонгука бывало отпускали раньше, задерживая только актёров, чтобы разобрать ошибки, и когда Юнги приходил домой, видя, что парень уснул на диване, хотел пройти мимо, но всегда разворачивался, чтобы накрыть Чона пледом. Мин уже не помнит, когда в последний раз делал завтраки на одного, и он точно не вспомнит, когда сам себе варил кофе. Их обязанности сами собой разделились, и Юнги начал делать то, что никогда не делал с бывшим соседом. Раньше он постоянно сидел в своей комнате, теперь Мин там только ночует, они часто проводят время в гостиной, смотря друзей или играя в видеоигры, Юнги они раньше не нравились, но Чонгук их просто обожает, нужно составлять компанию, ведь парень никогда в жизни не признается, что ему очень даже нравится. Всё так поменялось за несколько дней. Юнги начал нервничать, он думает совсем о другом, когда должен полностью сконцентрироваться на спектакле. У Мина трясутся руки, Чон видит это, и накрывает их своими. Он снова отворачивается, чтобы не смущать, но продолжает держать руки Юнги. Парень понимает, что они стали слишком близки. Чонгук что-то перевернул в нём, Мин стал реже думать о бессмысленности бытия и чаще о губах и руках парня. - Пошли, - осторожно произносит Чон, когда машина остановилась у театра. Сегодня он хочет, чтобы Юнги себя чувствовал по-другому, поэтому первый выходит, обходит машину и открывает Мину дверь. - Думаешь, у меня рук нет? – немного раздражительно. - Есть, ещё какие, - облизывается Чон, вгоняя Юнги в краску. - Закрой рот, - не так грубо, как обычно. Принимает руку, которую подал парень. И сразу же убирает, когда только захлопывает за собой дверь. В их маленьком мире такое можно проворачивать, но сейчас он должен снова стать мечтой. Чон всё прекрасно понимает. Он никогда не заставит его выходить за рамки комфорта, когда так ещё не готов. - Сразу после спектакля домой? – легко поинтересовался Чонгук, разбавляя тишину, пока они шли до зала, где повсюду бегали актёры. - Нет, - строго ответил Мин. Чон подумал, что после концерта будет какой-то банкет, на котором они задержаться, обычно Юнги на них не ходил, да и из-за этого Чонгук тоже там никогда не задерживался, странно, что Мин решил сегодня пойти, - мы поедем к моим родителям. - Банкета не будет? - Будет. Но твоя мама хочет к нам, а я обычно туда не хожу. - Ты главный герой. - Хочешь остаться? – осторожно спросил. Юнги почувствовал в себе какое-то странное побуждение, будто, если Чон ответит положительно, то он непременно останется. - Нет. - Ясно, - открыл дверь зала и пошёл к остальным актёрам. Что-то тёплое разливалось по всему телу и грело душу из-за мысли, что Чонгук разделяет его интересы и уважает предпочтения, не заставляет выходить из зоны комфорта и хотя бы этим мелким решением позволяет распоряжаться самостоятельно, хотя, скорее всего, догадывается, какое влияние имеет над ним из-за последних дней. Генеральный прогон закончился, актёры одели свои костюмы, а зал начал наполняться людьми.

***

Юнги стоял с непокрытой головой. Он был бледен и худ. В темноте едва можно было различить его чёрную одежду. В сумерках белел его прекрасный лоб, тонули в тени глаза. Под дымкой необычайного умиротворения в нём было что-то от смерти и ночи. Свет угасавшего дня и мысль отлетавшей души озаряли его лицо. Казалось, то был ещё не призрак, но ещё не человек. Его шляпа лежала неподалёку на сцене. Главная героиня, - близкая к обмороку, не вскрикнула. Она медленно отступала, потому что чувствовала, как её влечёт к нему. Он не шевельнулся. От него веяло чем-то неизречённым и печальным, и она чувствовала его взгляд, хотя глаз его не видела. Отступая, главная героиня почувствовала за собой дерево и прислонилась к нему. Не будь этого дерева, она бы упала. И тут она услышала его голос, каким он никогда не с кем не говорил, чуть различимый в шелесте листьев и шептавший ей: - Простите меня, я здесь. Сердце моё истосковалось, я не мог больше так жить, и вот я пришёл сюда. Вы прочли то, что я положил на скамью? Вы узнаете меня? Не бойтесь. Помните тот день, когда вы на меня взглянули. С тех пор прошло так много времени! Это было в этом самом месте. А день, когда прошли мимо? Это было четвёртого июня и двадцатого августа, - Юнги специально путал даты, зрителям всё равно, но парню на балконе явно нет. Это числа их первой встречи и дата переезда, - один раз я слышал, как вы пели. Я был счастлив. Ведь правда, вам не могло помешать то, что я слушал, когда вы пели в комнате? В этом нет ничего дурного. Правда, нет? Видите ли, вы – мой ангел. Позвольте мне изредка приходить, я скоро умру. О, если бы вы знали? Я обожаю вас! Простите меня, я не знаю, что говорю вам. Быть может, вы сердитесь на меня? Скажите, вы рассердились? Он её подхватил, она не держалась на ногах, он обнял её, хотя сам шатался. Голова у него была, как в чаду; перед глазами вспыхивали молнии, мысли исчезли куда-то; ему казалось, что он выполняет церковный обряд и что он совершает святотатство. И всё же он не испытывал вожделение к пленительной женщине, которую он прижимал к груди. Он обезумел от любви. * Они стояли, обнимаясь с главной героиней, но взгляд снова был прикован к балкону. Зрители думали, что он обращает свои мысли к Богу, прося у того прощения, но только сам Мин знал, что теперь у него другая религия…

***

Спектакль окончен. Зрители хлопали стоя. Всё было прекрасно: идеально подобран актёрский состав, уместная музыка и правильная работа со светом, незабываемая игра и правильно переданные чувства, эмоции и мысли главных героев. Актёры поклонились. Занавес. Все бегали переодевались, где-то между беготнёй ходил задумавшийся Юнги. Из мыслей его достала чья-то хватка на запястье, которая резко потянула в одну из пустых гримёрок. - Что ты творил на сцене? – сразу закрывая на ключ и цепляясь в губы Мина, спрашивает Чонгук. - Тебе понравилось? - пытается говорить через поцелуй. - Ещё как! – Чонгук кусает – не целует, - тебе не влетит за такие выходки? - Мне было важно, посвятить сегодняшний спектакль тебе. Чонгук слегка отстраняется. - Ты чудесный, Юнги. Не обязательно мне что-то посвящать или делать что-то ради меня, мне всегда будет достаточно, что со мной ты будешь просто собой. Юнги сокращает расстояние и целует, целует, целует. Только через десять минут они как-то смогли остановиться. - Мы обязательно продолжим, - улыбается Чонгук, - с продолжением. Надо только разобраться с ужином у твоих родителей, а потом и с дорогой до дома. К родителям Юнги, как обычно завезла мама Чона. - Ваш сын – гордость нашего театра, - уже за столом начала миссис Чон. Чонгук сидел прям напротив Юнги. И так же с гордостью улыбался, смотря на Мина. - Думаю, после такого, полная заполняемость зала нам гарантирована. - Сегодня и так не было пустых мест, - вмешался Чонгук. - Да, но и спектакль ставился не в самом большом зале. Уверена, что директор театра в следующий раз даст нам полномочия на проведения спектакля в большом зале, - миссис Чон перевела взгляд на родителей, - зря вы сегодня не пришли. Юнги заметнее сжал вилку в руках до белых костяшек. - Они на работе, я всё понимаю. Мне не десять лет, чтобы ходить на мои утренники. Миссис Мин неловко улыбнулась, а мистер Мин гордо посмотрел на сына, как на лучшую из кукол, которая идеально играет свою роль. Беседа между родителями продолжилась, видимо, только Чонгук заметил изменения в Юнги. Даже его родители не имели права портить сегодняшний день, поэтому парень решил, что нужно что-то предпринять. Возможно, он сейчас действует не по этикету, и если бы кто-то увидел, то ноги бы его здесь не было. Лодыжка медленно поднялась вверх, аккуратно останавливаясь между ног Мина. Он бы сразу прекратил всё, что задумал, если бы искры в глазах парня напротив сейчас не говорили «не останавливайся». А кто он такой, чтобы отказать? Он медленно водит ногой по всей длине, которая нащупывается через чёрные брюки, иногда надавливает чуть сильней. И в один из таких раз Юнги не выдержал: - Спасибо, было очень вкусно. Мы устали и хотели бы поехать домой. Да, Гуки? Неожиданная форма имени, но никто не против, а Чонгук явно «за» такое. - Да, точно, - тоже встаёт из-за стола. - Уже поздно, - начала миссис Чон, - я выпила вина, не смогу вас отвезти. - Оставайтесь, - продолжила миссис Мин, - проснётесь, позавтракаете и вас отвезут. - Не надо, - отрезал Юнги, - мы вызовем такси. Они направились в комнату Мина за вещами. Убедившись, что за ними никто не последовал, они закрыли комнату. - Что ты творишь? – тихо смеясь, прошептал Юнги. - Поднимаю тебе настроение. - У тебя получилось. Но если бы кто-то увидел? – легко его целует в скулу, затем в щёку, следом уголок губ. - Мы не можем продолжить здесь. Твои старые мягкие игрушки меня смущают, - шутит Чон. Юнги на это смеётся и говорит, чтобы тот вызывал такси. Чон слушается. Мин не пристаёт к нему в машине. В подъезде и лифте тоже держит себя в руках. Входя домой, снимает обувь и нежно обхватывает руками лицо Чона. - Ужасно хочу тебя, - целует, - прямо сейчас, - продолжает целовать. Чонгук отвечает, разрешает себя вести. Одно странно – Юнги больше не поддаётся, ведёт его в свою комнату, попутно раздевая. Вся одежда снята, остались лишь брюки Мина, но парень не даёт Чону даже дотронуться до них. Позволяет своим рукам разгуливать по всему телу Чонгука, чаще останавливаясь на ягодицах. В один момент забывается, облизав до этого палец, вставляет в анус Чона. - Ты серьёзно? – перестаёт двигаться Чон, но не убирает палец парня, - хочешь быть сверху? - Никогда не был снизу? – Чонгук отрицательно мотает головой, - я буду аккуратен. Чон кивает, и Юнги начинает медленно двигать одним пальцем. Одной рукой дотягивается до смазки и презервативов, открывает баночку и наливает на внутреннюю часть бёдер Чонгука. Собирает вторым пальцем, затем вставляет и его. Чонгук пытается сдержать стон, хоть с каждым движением пальцев, это получается всё сложней. Юнги добавляет третий палец. И тогда парень сдаётся, выдавая один длинный стон. Мин двигает, растягивает, гладит всё тело Чона другой рукой и целует. Чонгук в то время надрачивает сам себе. - Сними штаны, - Юнги кое как одной рукой выполняет просьбу, - ого! Тебе там не было тесно? Мин улыбается и вытаскивает пальцы, наслаждаясь ещё одним стоном парня. Натягивает на член презерватив и дразнит Чонгука, водя им вокруг растянутого колечка мышц. - Издеваешься? – улыбается Чон. - Хочу, чтобы ты попросил. - Шутишь? - Нет. Проси. - Не хочу я просить, ты сам еле сдерживаешься. И правда. Естественная смазка течёт по набухшим венам через материал презерватива, желая быстрее оказаться внутри. - Ты хочешь не меньше. Тоже правда. Чонгук хочет выть о том, как сильно хочет быть заполненным. - Юнги, пожалуйста, трахни меня, - сдаётся Чон. И Мин исполняет, входя до конца, и начинает двигаться, вытрахивая много стонов и криков из Чонгука. - Я сейчас кончу, - через стон оповещает Чон. Юнги водит рукой по всей длине парня, а затем наклоняется и берёт в рот. Активно сосёт и помогает рукой. Чонгук не выдерживает и кончает в рот Мина. - Хочешь кончить мне на лицо? Юнги ухмыляется и залазит чуть выше, примерно в области плеч Чона. Надрачивая самому себе кончает в открытый рот Чонгука, постукивает по языку членом, чтобы всё вышло. Половину парень глотнул, другая же прекрасно смотрится на его лице. - Чудесно выглядишь, - язвит Юнги, хотя и правда так думает. - Заткнись! – и целует.