Rabies.

The Neighbourhood — Wires Ничего толком не добившись от этого разговора, Даня фыркнул. Ну а хули он вообще хотел? Думал, что напишет Тушенцову, а тот ему чуть ли не отсосет в знак раскаяния? Да и в чем ему вообще раскаиваться, если это Даня оскорбился? Видимо, Даня плохо читал аннотацию к жизни, если не заметил мелким шрифтом «на уровнях обязательно будут пидорасы. С каждым новым уровнем они будут всё хитрее, умнее и ближе, так что советуем Вам сразу зашориться ото всех и гнить в одиночестве.» Да уж, Данечка. Иногда стоит всё же читать договор. «Да сдался мне этот пришибленный!» — поморщился Кашин, запрыгивая обратно в кровать. Ещё и восьми утра не было, а рыжий уже не знал, чем бы себя занять. Нет, он, конечно, мог бы засесть за альбом, но, с другой стороны, много ли он сейчас напишет с пустой головой? Мог бы даже закончить с шоу для Ютуба, но настроение летит в пизду, уступая место снова поднимающейся температуре. Даня считал, что у них с организмом очень токсичные отношения: Кашин, значит, пьёт кучу таблеток, вроде как иногда даже какого-то правильного питания придерживается, а организм, ехидно потирая лапки, посылает Даню на хуй. Нечестно и несправедливо! Но сраться с этой штуковиной — как пожар бензином тушить. Лишь из-за того, что хотелось побыстрее жить так же, как и обычно, рыжий кладёт трёхэтажный и стотонный хуй на утренний ритуал — хорошенько покурить, размышляя, чего бы сегодня посмотреть. Татьяна Павловна должна была придти только через часов пять, но это в лучшем случае, ведь не один Данечка весь из себя больной. Лениво потягиваясь, Кашин шарит по кровати рукой в поисках телефона, а после протяжно стонет — гаджет остался на столе в кабинете. Встать за ним оказалось тяжелее, чем выдавлено хихикать на стриме со всякой кринжовой ебалуи, которую так любит аудитория Кашина. Но работа есть работа, а без телефона в руке как-то скучно. Лениво поднимаясь и максимально стараясь не спровоцировать старческое потемнение в глазах, битмейкер доходит до своего кабинета и берёт смартфон со стола. Таша в клетке до сих пор не проявляет активности и вот это уже начинает напрягать. — Эй, подруга? — Даня открывает клетку и берёт грызуна в руки. Крыса сначала старается вырваться, а после ослабевает в огромной ладони. — Что-то тебе совсем дерьмово, да? Даня так сильно не хотел привязываться, когда заводил эту пушистую бестию, что сейчас буквально вспотел от странного тянущего чувства внутри. Вспоминая любимую практику, мужчина постарался преобразить чувства в слова, всегда работало и сейчас сработает. Должно, во всяком случае. — Я испытываю страх, потому что, — Даня гладит белую шерстку и почти подносит крысу к лицу, когда та начинает то ли пищать, то ли шипеть, ещё более агрессивно вырываясь из рук человека. Кашин хмыкнул. — Ну так, про мать было лишнее. О чём это я? А, я боюсь повторения старой истории. Не хочу терять своего нового… друга. Даня не очень смыслил в заскоках животных, даже те тонны прочитанных страниц текста на формах и сайтах ранее не учитывали подобного поведения со стороны Таши. Но даже будучи без специального образования Даня понимал: это, блять, нихуя не нормально. В крошечных красных глазках, что больше напоминали бусины, человек видел лишь неясную для него самого тревогу. Напутствие к действиям пришло само собой: написать заводчику, поинтересоваться нормально ли это. Можно было, конечно, ещё кинуть вопрос подписчикам, ведь на такую большую аудиторию стопроцентно найдётся хотя бы парочка людей, связанных с разведением крыс или ветеринары. Но доверять людям из интернета не хотелось. Таша же активно продолжала вырываться и пищать, стараясь укусить Кашина, но когда он посадил её обратно в клетку, то совсем озверела. Кидаясь на металлические прутья и сбивая поилку, крыса чуть не перевернула своё жилище. Ранее такого за ней не наблюдалось, и Даня, разблокировав телефон и краем глаза наблюдая за питомцем, попытался найти продавца, того самого миловидного парня, у которого в глазах читалось «ради бога заберите это от меня». На удивление рыжего, аккаунта на сайте не было. Листая журнал вызовов и натыкаясь на номер, Даня с разочарованием не получил ответа. Таша же, кажется, буквально сходила с ума: её крохотные, но, сука, острые зубки и коготки, пытались прокусить металлические прутья клетки. «Не, нужно к врачу» — нахмурился Кашин. Внутри зияла паника. Кажется, он нашёл чем займётся до приезда Татьяны Павловны и как-то совершенно наплевать, какая у Дани температура. The Neighbourhood — sweater weather Даня никогда не любил больницы. Но так уж сложилось, что в последнее время он всё чаще связан с медицинским миром, познавая все грани человеческого организма и охуевания. С ветеринарными клиниками и врачами Даня был знаком на уровне «они не лечат ветеранов, потому что лечат котов и собак за огромные бабки». И это не Кашин тупой, это просто игра слов и звуков. Выходя из такси с клеткой в руках, Даня сразу отметил про себя: бабок ветеринарные врачи и правда не жалеют, потому что даже на фоне красивой архитектуры Питера, здание вет.клиники выглядело как Бурдж-аль-Ара в какой-нибудь деревне Сычёвка. Яркая голубая вывеска «Ветлэнд» на фоне белых стен с красивыми изображениями животных так и кричала несчастным владельцам четырёхлапых «отдай нам все свои деньги!». Заходя внутрь, Кашин отметил приятное убранство холла: белые кожаные диванчики с чёрными столиками по бокам, аппарат с разными вкусностями для кошек и собак, черная, выполненная под кирпичную кладку, касса, а за ней — стеллажи с разнообразными игрушками, шлейками, ошейниками и кучей других примочек. «Ради такой клиники я сам готов загавкать, » — усмехнулся про себя Кашин. Таша в клетке продолжала буйствовать, не успокаиваясь на минуту. Из длинного коридора по правую руку от Кашина, вышла молоденькая девушка в белом медицинском костюме с красной вышивкой «Purina». Увидев рыжего, девушка приветливо улыбнулась и прошла мимо, становясь за кассу. — Здравствуйте, Вы на какое время? — начала девушка, клацая клавиатурой. От такого вопроса Даня даже растерялся, ведь он так спешил, что и не думал записываться на приём, думая, что всё будет как в обычной больнице. — Ээ, я не по записи… — неловко сказал Даня, прижимая к себе клетку с крысой. По тому, как медленно девушка подняла на него взгляд и уголки её губ дрогнули, Кашин понял, что проебался. Рассмотрев мужчину, девушка вернулась к монитору, продолжая что-то печатать. — Хорошо, — задумчиво протянула девушка. Каждое её слово загоняло Кашина в паническое состояние и он чувствовал, что ещё немного и провалится под землю. — Вы на консультацию? «–Да, — думалось Дане. — Проконсультируйте меня, как перестать быть бараном!» Но вместо этого рыжий поставил клетку с питомцем на ближайший столик у диванчика и кивнул. Глядя сейчас на Ташу, у него обливалось сердце кровью. Он не знал, к чему ему готовиться и стоит ли вообще готовиться. А вдруг всё нормально и врачи подумают, что он конченный? А если он и правда конченный и не уследил за крысой? –… молодой человек? — позвала его девушка. Кажется, она что-то говорила до этого, но звон в ушах и паника накатывали противным комом в горле. — А? — обернулся Даня к девушке. Та внимательно смотрела на рыжего, но заметив, что тот всё же вышел из астрала, вернулась к компьютеру. — Я спрашиваю, что Вас интересует? — девушка наконец-то оторвалась от компьютера. Даня заметил, что тушь с её ресниц осыпалась, а волосы собраны в слишком уж небрежный пучок. — Я… — Даня жестом указал на клетку. — Взял её у заводчика, вот месяц всё нормально было, а вчера ей стало немного дурно, она злая какая-то, знаете. — стараясь более точно и понятно изложить свою мысль, Даня тупо пялился то на Ташу, то на ветеринарного… консультанта? А как ещё назвать эту даму, если не консультант? Потупив взгляд на монитор компьютера, что было не видно за стойкой регистрации, девушка вновь начала печатать, обставляя Даню в смятении. Ему нужно ещё что-то добавить или спросить? Как ему, блять, вообще себя вести сейчас? — Вы говорили, что взяли у заводчика, верно? — Кашин кивнул, но поняв, что девушка этого не заметила, ответил лаконичное «да». — Какой возраст? И кличку, пожалуйста. — Ей сейчас месяцев семь, а зовут Таша. — не зная, куда себя деть, Даня сел на диван, не сводя взгляд с клетки. — Паспорт имеется? — спросила консультант, мимолетно цепляя Даню взглядом. — Э, нет. А зачем он крысе? — мысленно Кашин дал себе настолько звонкий лещ, что аж в реальности потерялся. У многих его друзей и знакомых были животные, но как-то о наличии паспорта для питомцев никто ничего не говорил. Даня точно знал, что паспорт нужен если ты животное на выставки водишь, а Таша как-то не выдавала свои модельные навыки. На кой конец им паспорт? — То есть прививок нет? — уточнила девушка. — Ну, заводчик говорил, что делал какие-то прививки, но сам я ничего не делал… Прошло больше двадцати минут с момента, как Кашин пришёл в этот дышащий пафосом «Ветлэнд». Клетку с Ташей унесли на обследование, выклевав из Данила всевозможные данные о питомце, а самого рыжего оставили сидеть в холле и рассматривая аксессуары для домашних питомцев. Не зная, чем себя занять, чтобы скрыть нарастающую в недрах сознания панику, Кашин невидяще листал ленту новостей. Мыслями он был слишком далёк от привычных смехуечков, размышляя, как мог снова попасть в эту неразбериху с питомцем. «А ведь я предупреждал!» — гаденько подначивал внутренний голос. И проблема была именно в том, что Даня и сам это прекрасно осознавал. «Сейчас тебе выкатят огромный счёт просто за осмотр, ты потратишь кучу времени и подорвёшь собственное здоровье, а Таша всё равно умрет через какое-то время, лошарик. Ты ещё не понял, что ты не создан для сожительства даже с тараканом, долбоеб?» Даня мотает головой. Нет, он просто ни с хуя жрет себя. Наверное, он просто перекормил грызуна и теперь несчастное создание испытывает дискомфорт, колики там, ещё какое-нибудь дерьмо, но это же не смертельно, верно? Они же не в мультике «Ральф против интернета», но от обильного кормления, — а Даня не жалел вкусностей и корма на любимицу! — небольшому созданию и правда может поплохеть. Заблокировав телефон и убрав его в карман, Кашин начал осматривать помещение, которое, кажется, уже выучил наизусть. Да, обстановка больше похожа на какую-то кафешку с аптекой, но здесь было уютно. Дане всегда было интересно: а чувствуют ли животные, что здесь разит страданиями их братьев? Хотя, если люди чувствуют характерный запах больницы, то почему бы и животным не чувствовать? У них же это, аура, у таких мест, своя. Девушка с ресепшна снова выглянула из коридора, окликнув Даню. Одно лишь слово «стационар» вогнало битмейкера в новый приступ волнения. — А с ней всё хорошо? Ну, может, предварительно чёт известно? — суматошно спрашивал рыжий, стараясь заглянуть за спину девушки. — Нам нужно сделать обследование, а пока, — глубоко вздохнув, брюнетка заглянула в поникшее лицо Кашина. — Вы делали прививку от бешенства? Этот вопрос звучал так глупо и бессмысленно, что Даня даже улыбнулся, но увидев в чужих глазах немой вопрос тут же прокашлялся, делая серьёзное выражение лица. — Я же объяснял, что я лично не делал ей никаких прививок и… — Я не про крысу, Данила Владимирович. Девушка сказала это с глубоким вздохом, мол «какие же вы, блять, все тупые и как вы меня заебали». — Ну, нет? — выгнув бровь ответил Кашин. — А что? Нужно было? — Рекомендуем. — убрав маленькие ручки, что до этого были сложены за спиной в карман, девушка обошла Даню, вставая за стойку регистрации. — Пока ничего не известно, но есть подозрения на бешенство. Результаты первичного исследования придут не раньше, чем через два дня, так что очень советуем, даже настаиваем на вакцине. Говорила девушка таким спокойным и непринужденным тоном, будто всё что она говорит — абсолютная норма. Даня даже потерялся. Прямо перед его глазами пестрили эти красно-белые вывески, кричащие о важности вакцинации своих питомцев; на столике, где он сидел минутой ранее, лежали десятки листовок с одним и тем же лозунгом «спаси себя и своего питомца!». Но чтобы это пронеслось не просто рядом, а буквально свалилось на битмейкера, как снег на голову… нет, такого быть не может. — Вы уверены? — Даня не слышал свой охрипший голос. Его взгляд вцепился на рекламу вакцинации. «А ты исполнил СВОЮ гражданскую обязанность, привил СВОЁ животное от бешенства?!» Блять. Нет, этого не может быть. Нетнетнетнетнетнетнет! — Ну, — девушка отвлеклась от монитора и внимательно осмотрела Даню. Ей не в первой сообщать страшные новости, но не каждый день она или её коллеги сталкиваются с бешенством. Кто там говорил, что это уже выжившая себя болезнь? — Это пока предположения, но мы Вам сообщим результат в любом случае. А пока что… — пошарив рукой в ящиках, девушка положила перед Кашиным бланк. — Заполните. Эти данные нужны нам для заполнения карты больного. The Neighbourhood — loneliness Из клиники Даня вышел никаким. Он заебался как Господь на шестой день сотворения мира. Информация про Ташу или не хотела складываться в голове, потому что казалась сюрреалистической, или просто не до конца дошла. Бешенство. Даня слышал о этой болезни, но не больше, чем среднестатистический человек. Обычно употребляя это слово в контексте «пиздец злой, прячьтесь в окопы, нахуй», сейчас рыжий буквально ощущал безысходность. Это как столкнуться в наше время с драконом: вроде слышал, а вроде хуй его знает, что делать. Но делать что-то надо и немедленно. На улице дул приятный летний ветерок, солнце светило слишком ярко, ослепляя своими лучами каждого, кто посмел выйти без солнцезащитных очков. Но Даня чхать хотел и на солнце, и на ветерок, и на счёт за дневной стационар, который гласил скромных 6000 рублей 00 копеек. Это же, блять, не может быть с ним? Где он так провинился, что судьба с каждым днём всё больше бьет в самое дыхло, забирая землю из-под ног? Вытаскивая телефон и безразлично смахивая приходящие уведомления, Кашин открывает поисковик. Б-Е-Ш-Е-Н-С-Т-В-О. Открывает статью, читает, не делая и шага от клиники, будто в свежий асфальт наступил и застыл навсегда. Девять букв, 50 тысяч смертей в год. Зоонозная инфекция. Даня никогда не испытывал такой тяги к познанию нового, как сейчас. С каждой новой строчкой руки тряслись, будто он алкаш со стажем. Становилось действии страшно. И казалось бы, что всё, хуже просто некуда. Кашин стоит посреди улицы, под ебучей дорогой вывеской «Ветлэнд» с таким лицом, будто он смертельно болен, а ему подарили пожизненный абонемент в бассейн. Но всегда бывает хуёво, чем просто хуже. И это новый спектр охуительных ощущений. Кашин узнаёт его по развязной походке и чёрному тряпью. Вот он! Нарисовался, хуй сотрёшь. Идёт, потупив взгляд под ноги и, скорее всего, шугаясь от любого косого взгляда в свою сторону. На языке вертится презрительное «Руслан», а грустный воробьиный черкаш и причина перекошенного Данилиного лица исчезает в толпе. После таких односторонних, но всё равно неприятных встреч по списку в сюжете идёт только апокалипсис, где все умрут, а Кашин останется один во вселенной, с одиноким соло на своей струне по вечерам. Просто, блять, восхитительно. Несите «Оскар» за лучший сюжет, а лучше ебаните святой елдой правосудия режиссёру-пидорасу по печени. И только Апостол Пётр знает, от чего так сгорело у Кашина. Возможно, страх за домашнее животное вылился на окружающих, а может просто сам Данила тот ещё конченный самосвал и кидается со своими мысленными предъявами в астрал чужих людей. В любом случае лучше загасить это создание при встрече или он откусит вам лицо. Кашин бы и дальше протирал подошву на ступенях «Ветлэнда», но через час должна была придти Татьяна Павловна. Раз здесь он больше ничего сделать не может, как и помочь как-то Таше, то и смысла нет портить воздух своим негативом.