colorful.

чонин холодный синий. его фигура — красивая и изящная — скользит, будто паря в воздухе в миллиметре от поверхности льда. его глаза ярко сияют, когда он катается, и любой, посмотрев на него, сказал бы, что он создан для этого. от него исходила светлая, как солнце, играющее на сосульках, свисающих с крыш домов, аура; ее красота не могла сравниться ни с чем. его ноги скользили по льду, скрещиваясь и кружась, пока он вспоминал свое детство. было так много всего, что он сильно любил, и того, что ему пришлось оставить, чтобы исполнить свою мечту; и все же он никогда не сожалел ни о чем, кроме одного. он сожалел, что бросил свой синий — свою самую лучшую и чистую любовь всей жизни. его звали хенджин — парень, настолько сказочный и похожий на ангела, что даже любовь не могла противостоять его красоте. для чонина хенджин был всем: он был его другом детства, его первой влюбленностью, первым парнем, первым поцелуем и первой любовью. сейчас, когда он катился по чудесно сияющему льду, он вспомнил. он вспомнил, как оставил своего любимого позади в слезах, чтобы осуществить мечту о фигурном катании, смотря на все медали, что он получил взамен того, что потерял. ян чонин — самый молодой фигурист мирового уровня, известный своим изяществом и грацией, и единством со льдом. но он спрашивал себя, сравнятся ли когда-нибудь все эти медали с его прекрасным синим, хенджином. по мере того, как он двигался, маленькие слезы начали скатываться на чониновы щеки, мгновенно застывая от холода на катке. ледяной узор вырисовывался на щеках парня, как будто его грусть и тоска пытались отметить свою территорию. он сильнее вращался, пытаясь отогнать боль утраты, но слезы не переставали течь из глаз чонина. воспоминания о любимом всплывали в голове, словно пули, причиняя ему боль с каждым воспоминанием об этой любви и той жизни, которую он бросил. он знал, что, возможно, теперь хенджин ненавидит его: за то, что он оставил его в полном одиночестве, будучи так близко в течение многих лет. он бросил его разбитым вдребезги и сломленным, обещая, что они никогда больше не встретятся. в то время чонин полагал, что любовь разрушила бы его карьеру, и так было лучше и правильнее с его стороны. но любовь разрушила его карьеру совсем не так, как он того предполагал. в общем, и не любовь разрушила его, а то, что ее катастрофически не хватало. каждый день, когда он думал о своей любви, холодная, ледяная синева чониновой личности, проникала в самое его нутро. он был мягок и нежен, но теперь — холоден и хрупок, готовый разбиться в любой подходящий момент. чонин был ничем без своего синего, крепости и опоры. он ускорялся, желая, чтобы эти мысли, завладевшие его разумом, исчезли, растворились в его слезах. вращения были бесконечными, они заставляли чувствовать себя опустошенным, а голову кружиться, но он не мог остановиться. у него началась паника, он чувствовал, что ему не хватает воздуха, будто его шею крепко сжали, почти готовый упасть и, наконец, принять свою судьбу. когда его взор затуманился, он подумал, что слышал голос хенджина, зовущего его. он мягко улыбнулся, считая, что, и правда, единственная вещь, о которой он мог бы подумать в последнюю минуту, — его любимый. парень, словно в замедленной съемке, начал падать, ноги подкашивались, колени слабели. но прямо перед тем, как он должен был удариться об поверхность, его остановили. чья-то фигура, что выглядела как ангел, вовремя поймала его. чонин слегка приоткрыл глаза, смешно выпучивая их, когда он понял кто стоит перед ним. хван хенджин, любовь всей его жизни. он спас чонина, когда тот ожидал этого меньше всего. этот парень, хенджин, улыбнулся, смахивая застывшие слезы с его лица. он сильно его смутил, любовь между ними вспыхнула так ярко, что лёд вокруг них начал плавиться от этого тепла. в тот момент чонин понял, что он больше ничего не хотел. он был со своим синим, две половинки сердца воссоединились, встретились снова так волшебно, так сладостно‐горько, что он никогда не забудет этого. больше он никогда не бросит своего любимого, и он всегда будет дорожить им и беречь, каким бы цветом он не был. чонин, возможно, и хододный синий, но хенджин вернул свой синий, вновь сделав их ночным небом.