По ту сторону Врат

       Дверь противно скрипнула и Эдвард вздрогнул. У него никогда не получалось открыть ее бесшумно – старая дверь не менее старой квартиры всегда выдавала его приход. Причем, как ни странно, скрипела она только у него. - Эдя! Леша! Уже вернулись? Вас раньше отпустили? – донеслось до него из глубин квартиры. - Нет, Тамар. То есть, мам. Вернулся только я.        Женщина вышла в коридор, вытирая руки полотенцем. - Эд? Что-то произошло? – голос взволновано дрогнул. - Нет… мама. Я не хорошо себя чувствую и ушел с уроков. Алешка остался в школе. Я пойду в свою комнату, ладно? Голова немного кружится. – сказал Эдвард, снимая ботинки.        Женщина положила свою ладонь ему на лоб. - Температуры нет. – пробормотала она. – А ты случаем не сачкуешь? - Маааам. – протянул парень. – Я не маленький. Говорю же, голова кружится. Я прилягу. - Может хоть чаю выпьешь? - Не, не хочу. – Эд мотнул головой.        Он убрал обувь в шкаф и зашел в свою комнату. Щелкнул шпингалет. „Какой-то он не такой… Словно чужой…” – Подумала женщина. – „После той аварии он стал совсем другим человеком.”        Эдвард прислонился к двери и закрыл глаза, переводя дух. Ему было тяжело находиться рядом с Тамарой и говорить с ней. Тем более называть ее „мама”. Неосознанно он сравнивал эту женщину с Тришей и понимал, что она никогда не станет его матерью, хотя внешне похожа на нее. У Тамары был совершенно другой характер - заботливая, но все же она жила только для себя, не обращая внимания на выросших сыновей. Их проблемы ее не волновали. Лишь бы были сыты, одеты и относительно здоровы. Но Эдвард и не требовал ее внимания. В этом мире он жил сам по себе. Окончательно успокоившись Эд сел за письменный стол и задумался. „Мне нужно вспомнить все… с самого начала… С момента моего появления в этом мире. Может быть тогда я пойму как мне поступить.” – подумал он.        Взяв ручку и притянув к себе тетрадь, Эд начал писать. „Меня протащило через врата. Ощущения были не из приятных. Врата одновременно все и ничего. Там и светло, и темно. И пусто, и заполнено всем, что существует. Это не передать словами. Меня словно разбило на атомы и я несся сквозь время и миры, протискиваясь сквозь пространство. Я не помню момента, когда все это закончилось. Когда я открыл глаза…”

***

       Когда Эд открыл глаза, ему пришлось тут же их закрыть, потому что стены плыли, а потолок грозился обрушиться на голову. Но даже с закрытыми веками он продолжал чувствовать дикое головокружение, словно его кровать подпрыгивала на волнах. Через несколько минут воображаемый шторм прекратился и Эдвард снова приоткрыл глаза. - Пришел в себя! Леша, беги к врачу! – радостно прошептала сидящая возле кровати женщина. – Эдя, ты меня слышишь? „Эдя? Так меня еще не называли…” – Силуэт женщины был размытым, и Эд пытался сфокусировать зрение, чтобы рассмотреть ее.        От стула, который сначала показался ему пустым, оторвалось темное пятно, которое выпрямившись приняло человеческий силуэт и с топотом побежало к двери. - Ты меня слышишь? – повторила женщина и погладила его щеку.        Ее голос дрожал. - Слышу. – прошептал Эд. – Но, пока что почти не вижу. Где я? - В больнице. – ответила женщина. – Ты совсем ничего не помнишь? - В какой больнице? В Аместрисе? Кто Вы?        Рука женщины дрогнула. - Что за Аместрис? Ты меня не помнишь? - Ваш голос кажется мне знакомым, но я не могу Вас рассмотреть. Зрение прояснялось, но не так быстро, как хотелось бы. Женщина всхлипнула. Эдвард встревоженно приподнялся на локтях и левую руку резануло болью. - Осторожно, капельница! – крикнула женщина, и парень поспешно лег обратно.        Знакомо звякнул металл. Эд с опаской повернул голову вправо и изумленно замер, набрав воздуха в легкие. Он всхлипнул и прикусил губу, чтобы не закричать от злости и безвыходности. „Конечно же… Брат пожертвовал собой, чтобы вернуть мне руку. А он показал мне, что все, чего мы добиваемся ничтожно. Истина просто смеется надо мной, отнимая то, чего мы добивались с таким трудом и жертвами. Получается я снова остался ни с чем.” – думал он, шевеля механическими пальцами.        Зрение прояснялось, и с каждой секундой Эд все больше убеждался, что он не ошибся. Его правой руки снова не было, а на ее месте красовался холодный металлический протез. Эдвард перевел взгляд на женщину, которая смотрела на него с беспокойством и едва не вскрикнул. - Триша… - прошептал он одними губами. – Неужели я умер?        У женщины была другая прическа и одежда, но несомненно это была она. Такая, какую он помнил с детства - с любящими выразительными зелеными глазами, нежной улыбкой, к которой были примешаны нотки грусти, мягкими волосами и теплыми руками. - Что ты говоришь? Эдуард, ты жив. Как и я… - залепетала женщина. – Я Тамара, твоя мать. Ты ведь помнишь? - Тамара? – не понял Эд. – Почему… Тамара?        В этот момент в палату зашел врач. Тамара и Эдвард одновременно повернулись к нему. - Он меня не узнает. – отчаянно произнесла женщина. – Понимаете, он меня не помнит.        Врач ни сказав ни слова подошел к кровати и сел рядом. - Парень, ты вернулся с того света. – сказал он. – Ты пережил клиническую смерть, а перед этим тебя в течении двух месяцев не могли вывести из комы. Нам очень важно знать, каково твое состояние. Отвечай на мои вопросы, хорошо?        Эдвард кивнул. „Клиническая смерть? Кома? Я же был здоров. Ну почти. Мне кажется, или это не Аместрис? Неужели я взаправду оказался в параллельном мире?” – не понимал он. - Как тебя зовут? – спросил врач. - Эдвард Элрик. – ответил Эд. - Эдуард. – поправила Тамара.        Эд удивленно взглянул на нее, но исправляться не стал. - Сколько тебе лет? - Шестнадцать. - Какой сейчас год? – мужчина задал следующий вопрос. - Тысяча девятьсот шестнадцатый. – ответил Эд. - Эдуард, ты ошибаешься. На дворе две тысячи четырнадцатый год. – врач покачал головой.        Эдвард прикрыл глаза, чтобы не выдать своего удивления. - Помнишь ли ты, в каком городе находишься? – Эд мотнул головой. - Своих родных? – снова отрицательный ответ. - Ты помнишь из-за чего оказался в больнице? - Нет. Совсем ничего. – ответил парень.        Женщина снова всхлипнула. - Ты попал под машину. Нам удалось сохранить твою жизнь, но правую руку и левую ногу пришлось ампутировать. Мы заменили их экспериментальными механическими протезами. Если они смогут заменить тебе настоящие конечности, то это будет прорыв науки и медицины. Но не надо об этом. Нам не удавалось вывести тебя из состояния комы в течении двух месяцев. А сегодня утром ты пережил клиническую смерть. Мне пришлось попрыгать вокруг тебя. Слава Богу, нам удалось вернуть тебя к жизни. Но без осложнений и последствий не обошлось – судя по всему придется записать диагноз амнезия.        Последние слова были адресованы Тамаре. Женщина закрыла ладонями лицо. - То есть Вы хотите сказать, что мой сын… Он потерял память и ничего не помнит? – прошептала она. - Нельзя совсем ничего не помнить. Он помнит свое имя, возраст, язык. Но не помнит ничего из своей жизни. – уточнил врач. – Тамара, думаю вашему сыну нужен отдых. Оставим его одного. К тому же некоторое время ему придется побыть у нас. Скажем, где-то в районе месяца, до полного выздоровления. - Он поправится? – донесся голос со стороны двери.        Эд повернулся уткнулся носом в подушку и зажмурился, увидев стоящего там парня,.        В дверях стоял Ал. Но он знал, что это был не Ал. Настоящий Альфонс не мог оказаться в этом мире. - Конечно же, Леша. – улыбнулась Тамара. – Оставим твоего брата отдыхать.        Женщина поднялась со стула и вышла вместе с парнем. Врач последовал за ними. Эдвард остался один в палате. „Черт!” – мысленно крикнул он и ударил правой рукой по спинке кровати. Плечо отдало болью, а на железной спинке остались небольшая вмятина и царапина. – „Истина и вправду жесток!”

***

„Мой двойник из этого мира умер за несколько минут до моего появления. Я занял его место. Никто так и не заметил, что Эдуард и я разные люди, списывая все странности на амнезию. А я даже не удивился, увидев автопротезы – Истина до ужаса пунктуален. Он поставил меня на место.” – написал Эд и откинулся назад, забросив руки за голову.        То, что он написал, произошло год назад. После небольшой паузы Эдвард продолжил: „Я пытался использовать алхимию еще в больнице, но это не дало результатов. Алхимическая реакция не проходила. Я не пытался чертить круг, но суть от этого не меняется, ведь я и есть формула, а руки образуют круг преобразования. Не понимаю… У Эдуарда из этого мира есть внутренние Врата, иначе бы я не смог пройти через них и попасть в его… уже мое тело. Значит теоретически он может использовать алхимию. Но практически это не получается. В чем ошибка?”        Эд задумался. Над этим вопросом стоит подумать. „Потеряв треть учебного года, я остался повторять девятый класс и я оказался в одном классе с Алексеем. Внешне он очень похож на Ала, характером тоже, но все же в нем нет чего-то, что есть в Альфонсе. Иногда я путаюсь и называю его Алом, за что злюсь на себя. Ведь он не Ал и никогда им не станет. Вернемся к теме: школа помогла мне привыкнуть к этому миру и понять, что здешние люди отличаются от наших только тем, что не могут использовать алхимию. Вернусь к утерянной мысли: здесь встречаются люди, похожие на тех, кого я знал – Тамара, Алексей даже оказались моими родственниками. Еще кажется я видел кого-то, похожего на Мустанга. По моему это был торгаш на рынке, хотя я могу ошибаться. Есть ли у них Врата?”        Эдвард постучал ручкой по столу. „И наконец: я не знаю своего отца в этом мире. Он покинул семью…”

***

       Эдвард жевал булочку и разглядывал стоящую на столе фотографию, на которой были запечатлены Эдуард, Алексей и Тамара. На фотографии был кто-то еще, но угол был оторван. - Тамара, я ведь записан по твоему отчеству? – неожиданно спросил он. – У меня фамилия нерусского происхождения. Элрик Эдуард Артурович – звучит необычно, режет слух. Как так вышло?        Женщина вздрогнула. - Называй меня мамой, прошу. – сказала она. – Да, я записала тебя на свое отчество. Мы с твоим отцом не состояли в официальном браке. - Я его не помню. – вздохнул Эд. – Как его звали? Куда он исчез? Почему в доме нет ни одной его фотографии? - Этот подонок бросил меня. Тебе тогда было четыре, Леше три. Он просто взял и ушел, не объяснив причины. - Кем он был? – спросил Эд.        Он помнил, что Парацельс, который был двойником его отца, жил в далеком шестнадцатом и ему было интересно, кто же оказался его отцом в этом мире и знал ли он этого человека в своем мире. - Он немец. – ответила Тамара. – Почти немец. Его мать была русской. - Как его зовут? Чем он занимается? – Продолжал спрашивать Эдвард. - Фридрих Элрик. Инженер. – Тамара хлопнула крышкой сахарницы. – Закроем эту тему. Не будем о нем. Для меня он больше не существует. И тебя он не должен интересовать.

***

„Почему он ушел? Мог ли он быть причастным к моему миру?”        Хлопнула входная дверь, через пару секунд кто-то дернул ручку двери его комнаты и, видя что она заперта, принялся барабанить. - Иду! – крикнул Эд, захлопнул тетрадь и направился к двери.        Открыв его, он узрел взволнованного Алексея. - Чего тебе? – спросил Эд, пропуская его в комнату. - Ты не вернулся на уроки. Лучше себя чувствуешь?        Эдвард кивнул. - Прекрати обо мне беспокоится, не маленький уже. – пробормотал он. - Ты же мой брат.        Эда передернуло. - Прошу, не называй меня так. Зови по имени. – произнес он холодным голосом. - Но почему? - Потому что я так сказал.        Приходилось быть грубым.Эдвард держал Алексея на расстоянии, чтобы случайно не выдать своей тайны. Он не представлял как отреагирует Леша, узнав, что он не его брат, а настоящий Эдуард уже год как мертв. Иногда ему хотелось поведать здешнему Алу обо всем – о алхимии, о его мире, о своих приключениях, о своем брате и, может быть тогда Алексей бы понял, почему слово „брат” заставляло сердце Эда болезненно сжиматься. Но для доброго и наивного пацана, любящего своего брата это бы было ударом. - Ну ладно. – вздохнул Алексей. – Могу ли я чем-нибудь помочь? - Нет, оставь меня, мне надо подумать. – Эд махнул рукой. – Хотя нет, постой!        Лешка обернулся уже в дверях. - Сможешь достать для меня кое-какие книги? – Эдвард смущенно потер шею. - Я спец по этой части. – Алексей изобразил неуклюжий реверанс. – Какие? - Труды Парацельса. И Фламеля. Если найдешь – еще кого-нибудь из алхимиков.        Алексей удивился, но не подал виду. - Хорошо. – кивнул он. – Не знаю зачем они тебе, но через три дня они будут лежать у тебя на столе. На ужин придешь? - Ага. Я даже не обедал. – кивнул Эд. – Спасибо тебе, Ал!        Леша улыбнулся и вышел. Он чувствовал, что в это „Ал” Эдвард вкладывает намного больше чувств, чем в „Алексей”, „Леша” и других формах его имени.        Эд развалился на кровати. „Почему я не могу использовать алхимию?” – думал он. – „У меня есть Врата, есть источник силы. Может дело в энергии земной коры? Она тоже присутствует. Так в чем же дело?”.        Парень перевернулся на бок. „Соображай. Должно быть что-то, что я упустил.Если я научусь использовать здесь алхимию, то возможно смогу открыть Врата. Стоп… Может ли быть так… Может ли земная кора в этом мире содержать в себе меньше энергии? Тогда преобразование без круга может не удасться. Круг, который я представляю, универсален и меняется в момент трансмутации, что потребляет огромное количество энергии. Как я раньше не догадался!”        Эдвард вскочил и схватил лежащую на столе ручку, вытащил из шкафа лист ватмана и развернул на полу. Дрожащими от волнения руками Эд начертил круг, вырвал тетрадный листок, разорвал на несколько частей и положил в центр начерченного алхимического круга. Парень отошел на пару шагов, проверяя все ли верно. Затем он зажмурился, глубоко вдохнул и присел. Сердце бешено колотило. Он вытянул вперед руки и коснулся линий, не открывая глаз. - Эдя! Что это была за вспышка?! – донеслось из кухни.