По ту сторону Врат

       Сквозь закрытые веки Эд увидел вспышку и почувствовал, как волосы взмыли вверх, словно от сквозняка. Сердцебиение усилилось. Эдвард открыл глаза и схватил листок, глупо улыбаясь. Тетрадный лист был цел и только небольшие чешуйки на местах разрывов доказывали, что он был соединен благодаря трансмутации. - Эдя, что это была за вспышка?! – голос Тамары заставил его подскочить и заметаться по комнате, придумывая, что бы сказать. - Это… Это фотоаппарат! – выкрикнул он, первое, что пришло в голову.        Тишина доказала, что ответ удовлетворил Тамару и Эд вздохнул с облегчением. Он лег на кровать и поднял листок над головой. Трансмутация получилась корявая и границы кусочков были видны – раньше он смог бы провести ее так, что сам бы ни за что не догадался, что лист был порван. Но все же это была та самая тоненькая соломинка, за которую хватается утопающий. То, что он сумел провести алхимическую реакцию, доказывало, что в этом мире алхимия все же существует и теоретически он сможет открыть Врата. Эд вздохнул. Даже, если он откроет врата, это не будет означать, что вернется домой. Кто знает, что скажет на этот счет Истина. Но попытаться все же стоит.        Полежав немного, Эд вспомнил, что пару дней назад порвал плащ на локте и решил окончательно убедиться, что алхимия все же действует. Поверить вот так, сразу, после стольких неудач было трудно. Порывшись в шкафу, Эдвард отыскал красный комок, запиханный в угол и развернул его. Осмотрев рукав Эд убедился, что пятисантиметровая дыра – последствия перепрыгивания проволочной сетки, была на месте. Проходя мимо двери, Эд толкнул ее плечом и захлопнул, чтобы не смущать мирно пьющую чай компанию в лице Тамары и Алексея. Дрожащими руками он швырнул плащ на середину круга, присел и коснулся линий ладонями. Голубоватая вспышка осветила его лицо и парню пришлось прищурить глаза. На рукаве свет был почти невыносимым и ткань с шорохом стягивалась и соединялась. Едва дождавшись окончания реакции, Эд подскочил к плащу и осмотрел рукав. На этот раз трансмутация прошла удачнее и было невозможно рассмотреть края разрыва. Эдвард счастливо улыбнулся, швырнул плащ на стул и плюхнулся на кровать, мечтательно смотря в потолок. Он вытянул руку вверх и рукав сполз вниз, обнажая серый металл. Сейчас все зависело от него – он должен был добиться желаемого собственными руками. Медлить нельзя было.

***

       За ужином Эд не слушал о чем беседовали Тамара с Алексеем. Он был погружен в собственные мысли и расчеты. Завтра Тамара должна была уйти почти на весь день, Алексей был в школе, а Эд притворялся больным. Это был прекрасный шанс попытаться открыть Врата. - …шишь меня? Эдя! – Эд встрепенулся и посмотрел на Тамару.        Видимо она уже давно пыталась до него докричаться. - Прости… - Эдвард невольно запнулся. – Мама. Я все еще плохо себя чувствую. - Тогда завтра посиди дома. – кивнула женщина. – Я пытаюсь сказать тебе, что меня не будет до вечера.        Эд кивнул, показывая, что понял. - Я что тебе пытаюсь сказать… - вздохнула Тамара. – Мне кажется, что уже прохладно для твоего плаща. Он же совсем тонкий.        Эд согласился – и вправду легкий плащ не подходил под октябрьскую погоду. - Оставляю тебе денег. – продолжила женщина. – Если после обеда будешь чувствовать себя хорошо – сходи, подбери себе какую-нибудь куртку. А то так и будешь вечно простуженный.        Эдвард снова кивнул. Он отодвинулся от стола и встал. - Я не хочу есть. Я пошел спать. – сказал он и направился в свою комнату. Но вместо того чтобы лечь, Эд сел у окна и поднял глаза к небу. Звезды отразились в его глазах. Он думал о тех, кто остался ждать его там, за пределами неба, по другую сторону Врат.

***

       Едва дождавшись, когда хлопнет входная дверь, извещая об уходе Лешки, Эд подскочил к тумбочке и начал рыться в ящике, ища мел. Найдя маленький кусочек, Эд упал на колени и принялся быстрыми движениями чертить знакомый круг – круг, который предвещал боль и страдание. Тяжелое дыхание и резкие напряженные движения выдавали его волнение. Он старался не думать о том, что последует за попыткой открыть Врата через преобразование самого себя. Начертив примерно половину, Эд закрыл глаза и вдохнул воздух полной грудью. Затем снова принялся за дело. Наконец круг был готов и Эдвард отошел, отряхивая руки. Ошибок не было. Эд скользнул взглядом по каждой линии, но все было выполнено безукоризненно. Эдвард понял, что больше тянуть нельзя, иначе уверенность улетучится и он не отважится открыть врата. На негнущихся ногах он пересек комнату и встал в середине круга. Руки плохо слушались. „Давай, трус!” – Эд заставил себя сесть рывком. – „Ну же, тряпка! Ты должен это сделать! Ну!”.        Автоброня клацнула, поприветствовав деревянный пол. Вторая рука опустилась бесшумно. Эд почувствовал легкое покалывание, предвещающее алхимическую реакцию. Воздух потяжелел. Челка шевельнулась, словно от слабого сквозняка и границы круга слабо замерцали изнутри. Эд затаил дыхание. Лежащие на полу тетради, которые он уронил, расчищая пространство для круга, зашелестели страницами, а лампочка зажглась и потухла сама собой. В лицо Эду ударил внезапный поток воздуха и он зажмурился. С закрытыми глазами он почувствовал, что покалывание исчезает, а напряжение из воздуха улетучивается. Он резко распахнул глаза. Границы круга погасли. - Нет… - прошептал он. – Нет… Почему реакция не прошла? Руки мелко задрожали. У него не получилось открыть Врата. Эд посмотрел на свои руки. Дело было не в нем. - Не хватает энергии. – сказал он сам себе, поднимаясь с пола. – Открытие Врат требует огромных энергетических затрат, которые невозможно обеспечить в этом мире. Все потеряно… Или нет?        Эд схватил первую попавшуюся тряпку и принялся поспешно стирать круг, чтобы никто не смог случайно увидеть его. Тряпкой оказался злополучный плащ, который скинуло со стула порывом воздуха. Закончив уничтожать круг, Эд осмотрел комнату. „Не мешало бы прибраться. А потом подумаю.” – заключил он, оглядывая разметанные по полу вещи.

***

       Часам к пяти Эд все-таки решился последовать совету Тамары и пойти в магазин за курткой. Подняв красный плащ, он сделал вывод, что после вытирания им пола он негоден для выхода. Вздохнув, Эд швырнул его обратно и натянул свитер. Стянув с вешалки ветровку Алексея и одевая ее на ходу, Эд вышел в подъезд.        Он совершенно не представлял, куда ему идти. Побродив по городу минут сорок он все же нашел магазин кожаной одежды и зашел. На глаза ему попался рукав с металлической молнией и он аккуратно вытянул куртку из кучи других, чтобы рассмотреть. У Эда загорелись глаза. Куртка была в его стиле – косая застежка, огромное количество молний, пояс с застежкой в виде черепа. Рассматривая куртку он все больше убеждался, что она создана именно для него. Спустя минуту Эд уже летел к кассе, одев на себя косуху.

***

- Думаю, тебе идет. – сказал Алексей, окидывая взглядом косуху, лежащую на письменном столе. - Угу. – согласился Эд.        Он лежал на кровати, раскинув руки и думал о чем-то своем. - Только для такой одежды надо слушать определенную музыку. – задумчиво протянул Леша. - А? – Эд спустился на землю и вопросительно посмотрел на него.        Алексей вытащил из пакета книгу и положил ее на стол. Сверху он бросил небольшой плеер и наушники. Эд поднялся, подошел к столу и взял книгу в руки. - Что это? – спросил он.        Книга была без названия в черной обложке. - Исследования Николаса Фламеля. – улыбнулся Леша. – Как ты и просил. Пока что достал только ее.        Эдвард жадно вцепился в книгу. - Спасибо тебе, Ал. – прошептал он.        Леша похлопал его по плечу. - Я пошел к себе. А ты послушай на досуге, тебе понравится. – парень мотнул головой в сторону плеера и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.        Эдвард уселся по-турецки на кровати и раскрыл книгу. „Реакция не прошла, потому что не хватило энергии… Существует ли энергетический источник, позволяющий завершить ее? Такой как… философский камень.” – подумал он.

***

       На следующее утро Эду пришлось пойти в школу, ибо сачковать дальше не имело смысла. Белые перчатки, которые он носил чтобы не шокировать людей автопротезом, неожиданно хорошо вязались с кожаной курткой. Эд удовлетворенно хмыкнул и накинул на плечи плащ, который успел постирать и высушить. Хотя этот плащ не был таким же, как тот, в котором он ходил в своем мире, он напоминал ему обо всем, что исчезло, но сохранилось в его сердце. Выходя из комнаты, он поймал взглядом плеер, оставленный Алексеем. Секунду поколебавшись, Эд подошел к столу и сунул его в карман. Погода была относительно теплая, если не считать холодного ветра. Эд шмыгнул носом, осознавая, что возможно сегодня вечером у него будет самый настоящий насморк. - Девушка! – Эд не придал окрику никакого значения. - Девушка! Блондинка с косичкой! Обернитесь, пожалуйста!        Эдвард понял, что эти слова относились к нему и повернулся так резко, что упомянутая косичка взмыла в воздух. - Это кто тут симпатичная милая девушка с прекрасными волосами? – Медленно выдавил он, морща нос.        В его лице было что-то, что заставило бедного парня, решившего познакомиться с блондинкой, отступить на пару шагов. - Я… Я такого не говорил. Простите, ошибся! – пролепетал он, продолжая отступать.        Эд молча развернулся и зашагал дальше. „Что за напасть… Раньше меня дразнили коротышкой, а теперь мне приходится выслушивать, что я… девушка!” – Эд нахмурился.        Он нащупал в кармане наушники и вытащил их. Покрутив в руках, он вставил их в уши и включил плеер.        Первые два урока Эд продремал. Никто не обращал на него внимания. Он никого не трогал, остальные не трогали его.        Эд не любил ходить в столовую, поэтому в большую перемену остался в классе. Он закинул ноги на парту и, закрыв глаза, вкушал легенды русского рока. Алексей был прав – музыка ему нравилась. Неожиданно кто-то скинул его ноги с парты так, что он чуть не упал со стула. Эд подскочил. - О, пискля! – сказал он, видя что перед ним тот самый парень, которого раздражало его существование. - Не у себя дома, блондинчик, ноги убери. – сказал тот с наездом.        Эд вздохнул – что за глупое существо, лезущее на рожон, не имея никаких шансов победить. Он с вызовом поставил ноги обратно. - Ты меня раздражаешь. – сказал парень. - Взаимно. – кивнул Эд. – Ты меня тоже, так что мы квиты. Будь добр не отравляй воздух вокруг меня своим дыханием. А то вдруг я стану таким же писклявым трусом как ты. А я этого не перенесу. - Что ты сказал? – парень схватил Эда за горловину плаща. - Что слышал. – Эдвард продолжал нагло смотреть ему в глаза.        В этих спокойных золотисто-желтых глазах отражалось столько презрения и омерзения, что парень вспылил. - Да чтоб тебя! – крикнул он и выпустил плащ из рук. – Вырядился тут, отрастил лохмы и думаешь самый крутой? Думаешь, что все можно.        Парень замахнулся и ударил Эда по лицу. Точнее попытался ударить. Эдвард не напрягаясь заблокировал неумелый удар и ударил в ответ правой рукой. Жалеть тряпку он не собирался. Металлические сочленения скрипнули от удара и плечо резануло болью. Парень не удержался на ногах и полетел на пол. В последний момент он ухватился за рукав плаща и тот с треском оторвался. - Ну вот. – вздохнул Эд, снимая плащ. – Еще и корявый, даже упасть нормально не может.        Стягивая правой рукой левый рукав, Эд не заметил, что рукав куртки задрался. Парень резко затих. - У тебя ненастоящая рука. – сказал он.        Эд замер. Он опустил глаза и стянул перчатку. Клацнули стальные пальцы. Эд поморщился от боли – этот автопротез не мог сравниться с теми, что делала для него Уинри и доставлял массу неудобств, такие как отдача в плечо. - Я очень много пережил. Поэтому не буду терпеть унижения от такого как ты. Надеюсь урок ты усвоил и больше я тебя не услышу. Зависть – наихудший из грехов. Эдвард вышел в коридор. Парень посмотрел ему вслед, потирая наливающийся фингал.

***

       Эд стоял, опустив голову и не смел возразить. Ему было неловко, что его отчитывали как мальчишку. - Ну что же ты как маленький! – ворчала Тамара. – Подрался, плащ порвал, ей Богу, детский сад!        Эд не сказал ни слова. За него вступился Алексей. - Мам, он не виноват. Саша давно на него наезжает. - Какая разница! Плащ разорван не у Саши, а у моего сына. – нахмурилась Тамара. - Саше досталось больше! – неожиданно засмеялся Эд.        Он не мог удержаться, смех распирал его. Надо же, его отчитывали как маленького ребенка. Как давно это было…        Тамара смотрела на него с недоумением. - Ах, тебе еще и смешно? А ну марш в комнату! – рявкнула она.        Сдерживая рвущийся наружу смех, Эд добрел до своей комнаты и плюхнулся на кровать. Неожиданно в душу закралась боль и сосущее чувство пустоты. Он всхлипнул. Закрыв глаза он увидел Тришу – добрую и улыбающуюся. Сердце сжалось в комок. - Возьми мое сердце. Возьми мою душу. – зашептал он, чтобы хоть как-то уменьшить боль. – Я так одинок в этот час, что хочу умереть. Мне некуда деться. Свой мир я… разрушил… По мне плачет только свеча, на холодной заре… Он окинул взглядом потолок. Смеркалось и комната постепенно заполнялась мраком. - Свой мир я разрушил. – повторил он. – Своими руками. Нет, не когда забирал Ала из-за Врат, а гораздо раньше… Еще давно… Когда попытался оживить маму.

***

       Во время ужина Эд молчал, а потом сразу ушел в свою комнату. Ему было тяжело. Ни Тамара, ни Алексей ничего ему не сказали, понимая, что лучше оставить его в покое. Эду нужно было починить плащ. Решив не откладывать это на потом, Эдвард вытянул из-под кровати ватман с алхимическим кругом и бросил плащ на середину. Прикоснувшись к линиям он почувствовал знакомый поток воздуха, от которого волосы взмыли вверх и завороженно наблюдал за тем, как ткань восстанавливается. К шелесту и потрескиванию ткани примешался посторонний звук, но Эд не обратил внимания. - Как?! – раздалось за его спиной. – Как ты это сделал?!        Эдвард вздрогнул, подскочил и резко повернулся. Свечение от реакции медленно исчезало. В дверях стоял изумленный Алексей.